 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 Small crossed pencil marks appear in the upper and lower margins. The writer has not been identified; the meaning of the marks is unknown. |
< Sunday Talks (continued from page 6-63) >
Не лучшая рекомендація книгѣ та, что въ теченіе 10 дней отъ двухъ первыхъ изданій не осталось ни одного экземпляра; все третье цѣликомъ куплено въ Лондонѣ. „World“, изъявляя удивленіе, что въ европейскихъ газетахъ нѣтъ о ней рецензій, говоритъ, что можетъ объяснить это только тревожнымъ положеніемъ Стараго Свѣта. Католическое американское духовенство предало это сочиненіе анаѳемѣ и увѣряетъ, что оно — порожденіе Вельзевула. Для полнаго успѣха Изиды недостаетъ только, чтобъ папа предалъ ее auto da fe.“
Мы не удивляемся, если Тифл. Вѣст. сдѣлался жертвою мистификаціи г-жи Блаватской. Она съумѣла пустить пыль въ глаза даже такимъ лицамъ, которыя собственнымъ опытомъ знали, какъ легко даются и сколько стоятъ рекламы американскихъ газетъ. Читателямъ г-на Вагнера и Русскаго Вѣстника хорошо памятно, какъ удачно оболванила г-жа Блаватская нашего несчастнаго г. Бетанели, грузинскою пѣснею Тирисъ тигирисъ Барбале, пропѣтою ею на сеансѣ спиритовъ въ Америкѣ, гдѣ г. Бетанели считалъ себя единственнымъ представителемъ Кавказа. Ея спиритическія чревовѣщанія, въ родѣ „Михако“ и „маконе“, убѣдили глубокомысленнаго г. Бетанели, что духъ его предковъ прилетѣлъ на сеансъ изъ Грузіи, и онъ возвѣстилъ о семъ великомъ чудѣ профессора Вагнера, въ свою очередь возвѣстившаго о томъ же журналъ г. Каткова.
Я имѣлъ удовольствіе лично знать г-жу Блаватскую, и считаю не лишнимъ вспомнить эпизодъ моихъ встрѣчъ съ съ нею, въ виду ея новой славы...
Дѣло происходило въ началѣ 1863 г., въ г. Кутаисѣ. Она жила тамъ одна и болванила мѣстныхъ писцовъ и юнкеровъ. Я только что вернулся изъ Петербурга, молоденькимъ студентомъ, препровожденнымъ къ роднымъ... Меня потащили къ ней дивиться ея столоверченію. Когда меня представили къ ней, она на отрѣзъ отказалась творить чудеса, на томъ банальномъ основаніи, что между присутствующими есть невѣрующіе въ спиритизмъ. Я отвѣтилъ ей, что во мнѣ нѣтъ недостатка въ желаніи вѣровать, что я прошу только доказательствъ. Она вызвалась разсказать мнѣ сокровенныя тайны моего прошлаго, въ скобкахъ будь сказано, всѣмъ и каждому хорошо извѣстнаго въ такомъ маленькомъ городкѣ, какъ Кутаисъ. Къ несчастью, всѣ ея прорицанья диаметральнопротиворѣчили дѣйствительности, и на этомъ основаніи возбуждали сдавленное фырканье присутствующихъ. Не менѣе неудачны были и опыты со столоверченіемъ, послѣ того, какъ я началъ заглядывать подъ столъ. Вообще „сеансъ“ не удался вполнѣ, и г-жа Блаватская провела остатокъ вечера въ весьма банальной трескотнѣ на либеральныя темы...
Въ тѣ времена она была зрѣлою и волюминозною дамою, манеры которой производили на зрителя въ высшей степени непріятное впечатлѣніе. Ея глаза разбѣгались во всѣ стороны, тщательно избѣгая встрѣчи съ вашими. Во всѣхъ ея пріемахъ явственно бросались въ глаза аффектація, поддѣльность и шарлатанство,—эти всемогущія орудія порабощенія невѣжественной толпы. Чѣмъ чаще встрѣчался я съ нею, тѣмъ невыносимѣе для меня становились эти пріемы, и черезъ нѣсколько недѣль я уже не могъ заставить себя даже пройти по той улицѣ, гдѣ она квартировала.
Я не читалъ ея „величайшаго произведенія современной мысли,“ но я видѣлъ эти два тома и разсматривалъ ихъ. Заглавіе каждой главы такъ и дышетъ тѣми пріемами г-жи Блаватской, о которыхъ я сейчасъ говорилъ. Но уже одно названіе книги чего стоитъ: Разоблаченная Изида, ключъ къ таинствамъ древней и новѣйшей науки и богословія! Само собою разумѣется, что такое заглавіе невольно заставитъ разинуть ротъ невѣжественную толпу, неподозрѣвающую, что у науки — ни древней, ни новѣйшей — нѣтъ ни …
наука занимается только одним
= скрываніемъ тайнъ природы.....[1]>
Письмо къ редактору
М. г. Прошу васъ не отказать мнѣ въ помѣщеніи этого письма въ ближайшемъ № Тифлисскаго Вѣстника. Начну съ начала. Съ перваго дня появленія въ свѣтъ новаго тифлисскаго журнала Обзоръ мнѣ весьма хотѣлось съ нимъ познакомиться. Я думаю, что всѣ, читавшіе на столбцахъ вашей газеты описанія военныхъ сценъ г. Николадзе, были точно также заинтересованы, какъ и я, появленіемъ его собственнаго журнала. Но до сихъ поръ мнѣ не случалось встрѣчать его нигдѣ.
Вчера въ первый разъ любопытство мое было удовлетворено; но до какой степени не удачно — судите сами: мнѣ попался 20 № Обзора, гдѣ я, къ крайнему своему изумленію, прежде всего прочла имя сестры своей и описаніе ея наружности, не столько вѣрное, сколько каррикатурное; что, признаюсь, меня возмутило потому, что кому-же какое дѣло до чужой наружности? И какое отношеніе можетъ имѣть наружность, Богомъ данная, къ хорошимъ или дурнымъ произведеніямъ человѣка? И наконецъ, какія исключительныя понятія долженъ имѣть авторъ, помышляющій, что онъ докажетъ безталанность особы тѣмъ, что насмѣется надъ ея глазами, носомъ, худобою или толщиною. Пріемъ этотъ и несовмѣстенъ съ благовоспитанностью (въ особенности, со стороны мужчины, къ женщинѣ) и главное неудаченъ, ибо ровно ничего не доказываетъ. Сказавъ это, я по настоящему—все сказала, ибо другихъ аргументовъ, кромѣ «волюминозности» сестры моей и личной антипатіи къ ней г. Николадзе,—я въ его статьѣ не вижу; а кажется, такихъ обвиненій, для доказательства ея неспособности написать умную книгу, недостаточно?...
Для убѣжденія въ справедливости моего взгляда войду въ нѣкоторыя подробности. Во-первыхъ, я не вижу, на чемъ основано мнѣніе Обзора, что Тифлисскій Вѣстникъ «сдѣлался жертвою мистификаціи»? Кажется, редакція его ни однимъ словомъ не выразила своего личнаго мнѣнія о книгѣ г-жи Блаватской? Правильнѣе, значитъ, было-бы сказать, что всемірно извѣстные журналы: New York Herald, Daily News, The World, The Sun, Daily record Union, Times и пр., и пр., и пр. органы прессы Соединенныхъ Штатовъ подверглись ея мистификаціи. Но, въ такомъ случаѣ, никто, надѣюсь, не усумнится не только въ умѣ, но даже въ геніальности моей сестры?... Такого заключенія, конечно, не желалъ достигнуть издатель новорожденнаго Обзора? Остается думать, что онъ или искренно вѣритъ своему собственному заявленію, будто-бы сѣверо-американскую прессу легко подкупить,—что слишкомъ невѣроятно, ибо г. Николадзе должно быть извѣстно, что если въ литературной семьѣ (какъ и во всякой другой) не <... continues on page 6-65 >
Editor's notes