 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 |
МАНГЛИССКІЯ ВПЕЧАТЛѢНІЯ.
Непривычно сиротливъ, пустъ и тихъ кажется намъ, постояннымъ лѣтнимъ жителямъ Манглиса, красивый этотъ уголокъ въ нынѣшнее, непривѣтное лѣто. Мы привыкли къ неустанной дѣятельности его военныхъ силъ; къ бою барабановъ, звукамъ вечерней и утренней зори; къ ежедневнымъ ученьямъ и стрѣльбѣ на плацу и въ рощѣ; къ оживленнымъ, многочисленнымъ группамъ офицеровъ и солдатъ на всѣхъ улицахъ и закоулкахъ и настоящая мрачная пустота его гнететъ даже самыхъ беззаботныхъ изъ насъ. Чувствуешь себя стѣсненно, словно бы среди большой осиротѣвшей семьи: душа оставила это, повидимому, цвѣтущее, красивое тѣло. Тихо и пусто на улицахъ; тихо и грустно въ домахъ. Всѣ пригорюнились: всѣ ждутъ покорно пригнувши головы, на кого падутъ слѣдующіе, неотразимые удары судьбы... Куда не глянь: всюду женщины и дѣти, дѣти и женщины, забывшія о прежнихъ веселыхъ забавахъ, о прежнихъ шумныхъ кавалькадахъ и прогулкахъ по лѣсамъ и горамъ, проторившія теперь лишь одну дорожку: отъ домовъ своихъ къ почтѣ, откуда два раза въ недѣлю получаются не отвратимые приговоры семьямъ эриванцевъ,—истинные приговоры къ жизни или смерти. Во всей Россіи чувствуется тяжесть этой черной тучи, облегшей одинаково все необъятное наше отечество; но нигдѣ ея непрестанный гнетъ не можетъ быть такъ осязательно тяжелъ, какъ въ штабъ-квартирахъ, исключительно населенныхъ военными. Въ другихъ мѣстахъ далекій гулъ пушечной пальбы и громъ картечи, ежедневно превращающихъ сотни русскихъ семей въ сиротъ и вдовъ безпомощныхъ, тонутъ во всеобщемъ шумѣ иныхъ народныхъ заботъ, дѣлъ и обязанностей. Здѣсь-же нѣтъ другихъ общественныхъ дѣлъ, другихъ заботъ, кромѣ этого роковаго гула, вѣчно присущаго слуху покинутыхъ женъ и матерей...
Тяжела эта всеобщая печаль; но мнѣ кажется, что общность страданій именно должна подвигать болѣе энергическія личности къ дѣятельности, къ непрерывнымъ усиліямъ нѣсколько облегчить, хотя-бы только для немногихъ лицъ, ужасныя послѣдствія войны.
Справедливость моего замѣчанія доказывается настоящей усиленной, лихорадочной дѣятельностью нѣкоторыхъ манглисскихъ жителей и въ особенности жительницъ. Здѣшнія женщины сначала отдѣльно по одной, по двѣ работали на пользу своихъ отсутствующихъ эриванцевъ. Наконецъ вотъ съ мѣсяцъ сплотились въ маленькое общество и, несмотря на сравнительную пустоту Манглиса и бѣдность средствъ въ отсутствіи полка, успѣли достичь весьма хорошихъ результатовъ. Неутомимо заняты этимъ общимъ дѣломъ г-жа Лалаева, княгини Микеладзе, Матухадзе, г-жи Ульянова, Шлиттеръ, Пономарева и другія манглисскія дамы, а также и нѣкоторые изъ пріѣзжихъ мужчинъ и женщинъ, много способствующихъ его успѣшному ходу. Г-жа Лалаева первая показала примѣръ, обойдя съ книгой и подписнымъ листомъ все урочище и собравъ этимъ способомъ 104 р. Вслѣдъ за нею г-жа Пономарева принесла также набранныхъ ею 90 р. Церковный сборъ, произведенный въ одно изъ воскресеній въ Старо-Манглисскомъ храмѣ, далъ 88 р. Каптенармусъ Романенко представилъ собранные имъ въ день храмового праздника 26 р.
Потомъ записавшіеся въ члены вышесказаннаго общества внесли 90 р. и, наконецъ, устроенъ былъ помощью и личнымъ содѣйствіемъ многихъ пріѣзжихъ литературно-музыкальный вечеръ, давшій 113 р. Всего въ пользу собственно солдатъ эриванскаго полка собрано 443 руб. Большая часть этой суммы съ общаго согласія здѣшнихъ дамъ употреблена на покупку предметовъ самыхъ необходимыхъ (по отзывамъ изъ отряда) для солдатъ: папиросъ и табаку и уже отправлено съ нанятой подводой въ Александраполь, на имя командира полка. Тутъ подоспѣлъ привозъ изъ тифлисскихъ бараковъ сюда первой партіи раненыхъ и общее сочувствіе манглисцевъ обратилось на этихъ несчастныхъ, которыхъ положеніе требовало тоже немедленной помощи. Щедрыя пожертвованія чаю, сахару и табаку на время обезпечили въ этомъ отношеніи пріѣзжихъ страдальцевъ. Но нашлось много другихъ, не менѣе серьезныхъ нуждъ (улучшеніе постельнаго бѣлья и нѣкоторыхъ санитарныхъ предметовъ, снабженіе камеръ образами, писчимъ матеріаломъ, а самихъ больныхъ гребешками, штемпельными конвертами и т. п. предметами), которыя потребовали довольно значительныхъ затратъ. Издержки эти будутъ (надо надѣяться) покрыты съ лихвой дѣтскими живыми картинами, имѣющими быть въ залѣ клуба въ будущее воскресенье *). Горячее сочувствіе нашего общества къ страданіямъ больныхъ воиновъ, вѣроятно, отразится и на этомъ сборѣ въ ихъ пользу. Цѣны за мѣста здѣсь не назначаютъ, а просятъ каждаго входящаго сообразоваться съ своими средствами и благотворительностью. Такой способъ принесъ въ прошлый вечеръ блистательные результаты, особенно принявъ во вниманіе сравнительную пустоту штабъ-квартиры.
Состраданіе здѣшнихъ дамъ къ раненымъ воинамъ идетъ гораздо далѣе денежныхъ пожертвованій. Многія дамы и дѣвушки ихъ посѣщаютъ ежедневно, приносятъ имъ книги и газеты и сами читаютъ имъ; пишутъ подъ ихъ диктовку письма; обшиваютъ имъ костыли, шьютъ подушки и бѣлье.
Недавно мы имѣли случай замѣтить, что сочувствіе нашего общества распространяется не на однихъ раненыхъ рядовыхъ, но вообще на всѣхъ пострадавшихъ въ бою храбрыхъ воиновъ нашихъ. Сюда пріѣзжалъ нѣсколько дней тому назадъ судебный слѣдователь по дѣлу объ убійствѣ на тріалетскихъ горахъ крестьянина-армянина возвращавшимся изъ Ардагана раненымъ поручикомъ Барбашевымъ. Трудно передать лихорадочное волненіе, овладѣвшее манглисцами, въ то время какъ слѣдователь собиралъ и записывалъ показаніе свидѣтелей. Дѣло въ томъ, что г. Барбашевъ, не смотря на совершенное имъ, по всѣмъ даннымъ, неумышленное злодѣяніе, пользуется здѣсь общимъ сочувствіемъ. Мы были слушателями многихъ горячихъ убѣжденій и увѣреній въ его защиту и оправданіе и свидѣтелями того, какъ радостно было принято мнѣніе что вѣроятно, въ силу многихъ смягчающихъ обстоятельствъ и въ особенности несомнѣннаго возбужденія и нервнаго разстройства вслѣдствіе тяжелой раны—обвиняемый будетъ оправданъ. Многіе присутствовавшіе при этомъ искренно перекрестились.
— Ну, слава Богу! сказалъ кто-то: турецкія пули его пощадили, неужели русскіе законы погубятъ его и съ нимъ всю семью? Вѣдь у него трое дѣтей, бѣдная мать изстрадалась за него; она же и такъ разбита параличемъ.
— Ну положимъ этого судъ и законы не могутъ принимать во вниманіе, возразилъ другой.
— Законы—нѣтъ; но судъ—непремѣнно! горячо заспорили нѣсколько голосовъ. На что-жъ послѣ этого гласный судъ по совѣсти и многозначащія слово: „Милость и правда да царствуютъ въ судахъ“? Развѣ возможно не принять во вниманіе страшное нервное состояніе, въ которомъ онъ находился? Онъ былъ измученъ и раной, и ужасной дорогой, и страхомъ за свою семью!
— Онъ, когда пріѣхалъ, весь дрожалъ, и эта дрожь не оставляла его въ продолженіи нѣсколькихъ дней, такъ что мы думали, что онъ и самъ въ параличъ, прервала одна изъ дамъ.
— Кто? Барабашевъ?... Еще-бы! да это и доктора должны показать, что онъ былъ въ совершенно ненормальномъ состояніи.
— Куда ужъ тутъ, помилуйте! заговорилъ поручикъ Курочкинъ, товарищъ обвиняемаго и по оружію и по ранѣ и по путешествію, да онъ во всю дорогу не давалъ мнѣ ни одной ночи спокойно спать: кричалъ, вскакивалъ, бредилъ семьей, страданьями раненыхъ, штурмами да атаками. До того меня измучилъ, что я, наконецъ, пригрозилъ на послѣднемъ ночлегѣ, что собственноручно отдую его своимъ костылемъ, если онъ не угомонится.
— Чтожъ, помогло? засмѣялись слушатели.
— Какое! Еще хуже расходился. Да что сказать: мученіе было изрядное! Вы представьте себѣ, что во всю дорогу онъ долженъ, былъ не повертываясь, пролежать на правомъ боку.
— Онъ и теперь еще не можетъ ни ступить ни даже распрямить ногу; тогда-же боль была страшная. Особенно по камнямъ и кочкамъ этой невообразимой дороги, каждая верста—шла въ сотню верстъ! Малѣйшая остановка мучительно отзывалась на каждомъ изъ насъ. Но онъ болѣе страдалъ нежели я. А тутъ вдругъ, чуть не передъ самымъ домомъ, когда нами нетерпѣливо считался каждый оборотъ колеса, такая глупѣйшая остановка, шумъ, гамъ, брань, крикъ! Фургонъ бросаетъ изъ стороны въ сторону, лошади рвутся, какіе то люди лѣзутъ на насъ съ палками, колотятъ по фургону... Помилуйте; да я совершенно убѣжденъ, что бѣдный Барабашевъ совершенно потерялъ голову и самъ теперь не въ состояніи вспомнить и опредѣлить, какимъ образомъ произошелъ этотъ несчастный выстрѣлъ: сознательно-ли онъ выстрѣлилъ или курокъ револьвера сорвался отъ толчка?
— Да; но зачѣмъ револьверъ очутился въ рукахъ? спросили нѣкоторые...
— „Какъ зачѣмъ? Ктожъ ѣздитъ у насъ безъ оружія, особенно изъ военныхъ? Правда, револьверъ его всю дорогу лежалъ запрятанный; но тутъ, какъ на грѣхъ, мы на послѣдней ночевкѣ вспомнили, что намъ предстоитъ ехать по мокрымъ горамъ, а у этихъ горъ прескверная репутація: чуть не ежедневно случаи грабежей, особенно во время татарскихъ кочевокъ. Вотъ Борбашевъ и вооружился... на свою голову!“
Ужъ именно самъ ополчился на свою бѣдную голову, только что пощаженную ядрами и пулями враговъ.
Семьѣ Барбашевыхъ вообще не везетъ въ войнахъ съ турками. Ихъ всего 3 брата и каждый изъ нихъ поплотился въ дѣлахъ съ ними. Старшій былъ раненъ еще въ прошлой войнѣ подъ Кюрюкъ-Дара и такъ серьезно, что, несмотря на продолжительное леченіе, поглощавшее всѣ средства семьи, проболѣлъ нѣсколько лѣтъ и умеръ отъ раны. Меньшой, какъ извѣстно изъ газетъ, недавно тоже раненъ тяжело. Такъ тяжело, что его даже невозможно привезть сюда, какъ онъ ни рвется домой, къ бѣдной старухѣ матери, измученной страданіями своихъ дѣтей. О несчастіи втораго Барбашева, о которомъ идетъ главная рѣчь,—нечего и говорить!..
*) Этотъ вечеръ далъ сбору 113 р. Расходовъ по сценѣ и буфету оказалось 30 р.
Editor's notes
- ↑ Manglisa Impressions by unknown author. Title in Russian: “Манглисскія впечатлѣнія”