HPB-SB-6-120: Difference between revisions

Зала была биткомъ набита туземцами. Кромѣ насъ четырехъ не было ни одного Европейца. Въ креслахъ разстилалась какъ огромный цвѣтникъ масса женщинъ въ яркихъ цвѣтныхъ покрывалахъ. Между прекрасными бронзовыми лицами выглядывали красивыя, иногда матово-бѣлыя личики Парсійскихъ женщинъ очень напоминающихъ красотой Грузинокъ. Всѣ первые ряды были заняты женщинами. Отъ огнепоклонницъ съ ихъ чистыми лицами и волосами покрытыми бѣлою косынкой подъ цвѣтнымъ покрываломъ, ихъ сестры Индіанки отличались непокрытою головой, роскошью своихъ блестящихъ черныхъ косъ закрученныхъ греческимъ шиньономъ на затылкѣ, расписаннымъ красками лбомъ <nowiki>****</nowiki> и кольцами въ одной ноздрѣ. Въ этомъ состоитъ вся разница ихъ костюма. <nowiki>†</nowiki> Какъ тѣ, такъ и другія страстно любятъ яркія, но однообразныя матеріи, покрываютъ голыя руки до {{Style S-Lost|…}}октей браслетами и носятъ одинаковы{{Style S-Lost|…}} покрывала. За ними, въ {{Style S-Lost|…}} волновалось цѣлое море самыхъ оригинальныхъ, нигдѣ кромѣ въ Индіи невиданныхъ тюрбановъ. Тутъ были и длинноволосые ''Раджпуты'' съ ихъ прямыми, чисто греческими чертами лица, съ раздѣленною на подбородкѣ бородой, концы которой закручиваются за уши, въ ''па́гри'', тюрбанѣ, состоящемъ изъ двадцати аршинъ бѣлой тонкой кисеи, обкрученной веревкой вокругъ головы, въ серьгахъ и ожерельяхъ; тутъ были ''Маратскіе брамины'', съ гладко выбритою (кромѣ центральной длинной космы волосъ) головой прикрытой громаднымъ, блюдообразнымъ тюрбаномъ ослѣпительно краснаго цвѣта и золотымъ, выгибающимся впередъ словно рогъ изобилія украшеніемъ на верху онаго. Затѣмъ ''Баніи'', въ трехконечныхъ съ золотомъ шлемахъ и краснымъ пѣтушинымъ гребешкомъ; ''Каччи'' въ головныхъ уборахъ на подобіе римскихъ шлемовъ; ''Бхиллы'' съ границъ Раджистана, въ бѣлыхъ пирамидальныхъ тюрбанахъ, концы которыхъ троекратно обматываютъ имъ подбородокъ и щеки, заставляя невиннаго туриста предполагать что всѣ они вѣчно страдаютъ зубною болью; ''Бенгальцы'' и ''Калькутскіе бабу'', простоволосые во всѣ времена года, на улицѣ какъ и дома, носящіе волосы какъ древнія Аѳинянки на статуяхъ и картинахъ и гордо драпирующіеся въ бѣлыя покрывала, совершенное подобіе римскихъ сенаторскихъ тогъ. ''Парсы''—въ черныхъ (архіерейскихъ) митрахъ. ''Сикки''—послѣдователи Нанака, монотеисты и мистики, въ бѣлыхъ какъ и Бхиллы тюрбанахъ, но съ длинными до пояса волосами и сотни другихъ расъ. Задавшись {{Style S-Lost|…}}ло долгомъ сосчитать сколько разныхъ формъ тюрбановъ въ одномъ Бомбеѣ, мы уже черезъ двѣ недѣли объявили себя побѣжденными: легче сосчитать звѣзды на небѣ. Каждая каста, ремесло, секта, каждая изъ тысячъ подраздѣленій общественной іерархіи имѣетъ свой отличительный, блестящій пурпуромъ и золотомъ головной уборъ; золото снимается только въ случаѣ траура. Но за то всѣ, даже богатѣйшіе изъ нихъ, совѣтники муниципалитета, купцы, брамины, ''рао бахадуры'' и пожалованные правительствомъ баронеты—всѣ до одного ходятъ босые, голые до колѣнъ и въ бѣлоснѣжныхъ ''балахонахъ'': этой полурубашки, полукафтана нельзя сравнить ни съ чѣмъ другимъ. Сидитъ министръ, либо раджа какой на слонѣ <nowiki>†*</nowiki>—видали мы ихъ въ Барод{{Style S-Lost|…}} и на единорогахъ и даже на жирафахъ изъ конюшни звѣринца Гайквара, <nowiki>*</nowiki> въ торжественные дни ихъ праздниковъ—сидитъ и жуетъ ''пансопари'' (бетель). Голова у него такъ и клонится внизъ подъ тяжестью драгоцѣнныхъ на тюрбанѣ камней; всѣ пальцы на рукахъ украшены перстнями, а ноги браслетами. Въ тотъ вечеръ въ залѣ не было ни слоновъ, ни жирафовъ, но за то были и раджи, и министры. Съ нами пріѣхалъ красавецъ-поголь и бывшій воспитатель юнаго Махараны Уйдепурскаго, (Оодеуроче) раджа-мальчикъ, Мохунлалъ Вишнулалъ Пандіа, въ блѣдно-розовомъ, маленькомъ тюрбанѣ съ брилліантами, въ розовыхъ же барежевыхъ панталонахъ и бѣлой газовой кофтѣ. Длинные, черные какъ вороново крыло волосы падали на янтарную шею, украшенную ожерельемъ способнымъ свести съ ума Парижанку. Бѣдному Раджпуту ужасно хотѣлось спать; но онъ геройски выдерживалъ роль и, задумчиво пощипывая бородку, водилъ насъ по безысходному лабиринту метафизическихъ запутанностей Рамаяны.