 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 A short horizontal stroke appears below “цѣлымъ” near the bottom of the first column. Its purpose is uncertain. The writer has not been identified. |
From Calcutta
February 4
While speaking about Spain and the means to conquer it, Henry IV is said to have put it this way, “Make an invasion of her with a large army, and you will all die of starvation; advance on her with a small one, and you will be overcome by the masses of the population hostile to you.” These historical words of the great king of France were quoted as a late reflection by Sir Henry Durand in his criticism of the first invasion of Afghanistan. They could have served as a good warning for the second invasion as well, a few months ago. But although the above words were commented on, and much was discussed about them, the warning, however, has proved futile. “Everything about this expedition,” says Durand of the first attack, “was questionable, even down to the most important of all issues, provisions for the troops: Afghanistan well deserved the reputation that Spain once had in the eyes of Henry IV.”
Despite the “gloss” deftly put by the official Pioneer newspaper, despite the thick pieces of plaster with which it so generously fills up the cracks discovered daily by the public in this hitherto impregnable wall of Anglo-Indian politics, the building is cracking and constantly threatening destruction. Woe to her, the arrogant conqueror, if the masses of India ever wake up from their age-old lethargy! It will be all up with her, as soon as the beast senses that the hand holding it so tightly begins to weaken and that at least one link from the chain that firmly fastened it has already crackled!..
In view of the unexpected and decisive resistance from the enemy in Afghanistan, she cannot, for the time being, even dream of an offensive. According to eyewitnesses, every step of the army in Afghanistan at this time of the year is fraught with such difficulties that no other country can give the slightest idea. Terrible cold and snowstorms; valleys and mountains covered with deep snow; roads pitted everywhere with potholes and even failures, flooded immediately with the freezing water of countless waterfalls; fields intersected in all directions by deep ditches and channels and separated from one another by high strong walls. All around, over a space of many miles, excellent natural shelters stretch almost continuously and in all directions, thus enabling enemy skirmishers to disturb any army, especially if it is burdened, as at present, with carts and a long tail of idle Indians and Kizilbashis[2], looking for salvation in its rear. They will have to take every village, the slightest fortress or wall by storm, since the mountain gun is completely “powerless” against the Afghan wattle-and-daub walls. Such tactics will require new reinforcements in a very short time, because in hand-to-hand combat, where the superiority of weapons and military tactics is completely worthless, the Afghans are in no way inferior to the British in strength or courage, while in some respects, — being, unlike British soldiers, fresh and not exhausted by hardships — even surpass the English. The tactic of ever-increasing reinforcements has already been tried and failed, like everything else.
“I don’t think,” says the Calcutta newspaper, l’enfant terrible of English-language journalism, Amrita Bazaar Patrika (January 30), speaking about these difficulties, “that after our army has fallen into a trap more than once, surrounded by 30,000 Afghans, the government would express the slightest desire to repeat the experience. To be able to successfully face off against such an enemy, we certainly need great forces; it is in this danger that the specter of starvation appears before us. The Khyber transport is not strong enough to be relied upon to bring provisions from Peshawar; in all likelihood we will have to requisition supplies in the country, forcing it to sell us its far-hidden reserves by force — a task easier to solve in words than in deeds. But the main difficulty will be that, as we move forward, we will have to lay our lines of communication further and further; this will create a new need to have not only a large number of mobile battalions strong enough to guard the convoy, but also to have regiments in reserve in the theater of operations itself in order to successfully disperse the Kabul detachments.”
The great need for a stronger escort and means of transportation was demonstrated last December, when a handful of predators attacked the transport, robbed it clean and carried away, among other booty, 145 bales of warm clothing for soldiers, sewn by Allahabad and other ladies with their own hands, and sent by them as a gift to the troops. The ladies, it seems, have not taken comfort to this day: the mere thought that their patriotic concern, at this very moment, covers the grease-smeared bodies of dirty Afghans drives them to furious despair.
But even retreat is fraught with great danger. The slightest movement back will immediately set all the Afghan population against them, not to mention the loss of “English prestige” in the East. Perhaps, according to the dispatch of General Roberts, the soldiers are “all on fire to punish the enemy,” but their heat, apparently, is destined to smolder for a long time, and then — who knows? — it might cool down altogether. And Roberts could not hide the fact that, meanwhile, they, one by one, even “freeze” under the breath of frost, smallpox, cholera and other oriental delights. No “Russian spies” are necessary to see this, for it is enough to read London newspapers like Vanity Fair and others. Should they decide to retreat, the Afghans will disturb them to the very gates of Peshawar and continue to rob and kill every lagging soldier, as they had done more than once with complete impunity under the very walls of Sherpur, or before that in 1842. In those days, the victorious army, full of enthusiasm after the successful sack of Kabul, was returning to India with all the charm of a conqueror. And yet, due to the relentless persecution of the Kabulis, who attacked them from the rear and almost tortured them to death, the poor English soldiers, according to the unanimous testimony of the historians of this sad first expedition, “looked more like a battered partisan detachment than a victorious army” after returning home.
But there is a third thing for the British — staying trapped in their camps, doing nothing and waiting for spring, when, according to the Calcutta correspondent of the Times (who is well known to us as one of the “wise men”), the militant fervor of the Afghans will cool down, “and the time will come for revenge and reprisals.” Only, according to all local newspapers, except the Pioneer, this last choice is the most dangerous of all three. I will cite the highlights of the most important publications:
“It has now been positively proven that camp life during this winter time gives rise to the most terrible diseases and has already caused a severe mortality among the troops. Moreover, this idle life gives every chance for successful uprisings, as was the case during the recent rebellion. Once the troops are allowed to sink into a state of long inactivity, their mullahs will immediately begin to preach jihad; and then not a single soldier, not to mention ordinary Afghans, will dare to refuse to take up arms to exterminate the army of the hated feringhees.[3] That will be a hand-to-hand fight to the death; it is precisely in this possibility that the main danger for the British lies.” Then, “the view of troops plunged into inactivity with pitched tents in the very heart of their country alone will be enough to arouse in them the most infernal feelings of revenge, and throw themselves at once into the arms of the Russians.”*
Besides, no one <... continues on page 6-112 >
Original in Old Russian
4 февраля.
Говорятъ будто разсуждая объ Испаніи и о средствахъ завладѣть ею Генрихъ IV выразился такъ: «Дѣлайте на нее нашествіе съ большою арміей, и вы всѣ погибнете голодною смертью; наступайте на нее съ малою—и васъ преодолѣютъ массы враждебнаго вамъ населенія». Эти историческія слова великаго короля Франціи были приведены въ видѣ поздняго разсужденія сэръ Генри Дюрандомъ въ его критикѣ перваго на Афганистанъ нашествія. Они могли бы послужить хорошимъ предостереженіемъ и для втораго нашествія, нѣсколько мѣсяцевъ тому назадъ. Но хотя приведенныя слова и комментировались, и о нихъ много разсуждали, однако предостереженіе не послужило ни къ чему. «Все въ этой экспедиціи», говоритъ Дюрандъ о первомъ нападеніи, «являлось сомнительнымъ, даже до важнѣйшаго изо всѣхъ вопросовъ—провіанта для войскъ: Афганистанъ вполнѣ заслуживалъ репутацію которую когда-то имѣла въ глазахъ Генриха IV Испанія».
Не взирая на ловкое «замазыванье» офиціальной газеты Pioneer, на толстые куски штукатурки которою она такъ щедро затираетъ ежедневно открываемыя публикой трещины въ этой доселѣ неприступной стѣнѣ англо-индійской политики, зданіе трещитъ и поминутно угрожаетъ разрушеніемъ. Горе ей, надменной завоевательницѣ, если только когда-нибудь проснутся отъ своей вѣковой летаргіи массы Индіи! Не сдобровать ей, коль скоро звѣрь почуетъ что рука такъ сильно держащая его начинаетъ ослабѣвать и что хоть одно звено изъ крѣпко приковавшей его цѣпи уже затрещало!..
Въ виду неожиданнаго и рѣшительнаго сопротивленія со стороны непріятеля въ Афганистанѣ ей нечего пока и думать о наступленіи. По словамъ очевидцевъ, въ это время года въ Афганистанѣ каждый шагъ арміи сопряженъ съ такими трудностями о какихъ ни одна другая страна не можетъ дать малѣйшего понятія. Ужаснѣйшій холодъ и снѣжныя бури; покрытыя глубокимъ снѣгомъ долины и горы; изрытыя всюду ухабами, даже провалами дороги, заливаемыя тутъ же замерзающею водой безчисленныхъ водопадовъ; поля пересѣкаемыя по всѣмъ направленіямъ глубокими рвами и канавами и отгороженныя одно отъ другаго высокими крѣпкими стѣнами. Кругомъ на пространствѣ многихъ миль тянутся почти непрерывно и по всѣмъ направленіямъ превосходныя природныя прикрытія изъ-за которыхъ непріятельскіе застрѣльщики могутъ тревожить какую угодно армію, особенно если она затруднена какъ настоящая, обозами и цѣлымъ хвостомъ праздношатающихся Индусовъ и кизиль-башей ищущихъ въ ея тылу спасенія. Каждую деревню, малѣйшую крѣпость или стѣну имъ придется брать штурмомъ, такъ какъ горное орудіе совершенно «безсильно» противъ мазаночныхъ стѣнъ Афганцевъ. Подобная тактика потребуетъ въ очень скоромъ времени новыхъ подкрѣпленій, потому что въ рукопашныхъ схваткахъ гдѣ превосходство оружія и военной тактики являются совершенно лишними, Афганцы ни въ силѣ, ни въ храбрости никакъ не уступаютъ Англичанамъ; а въ некоторыхъ отношеніяхъ, какъ люди свѣжіе и не истомленные, подобно ихъ солдатамъ, лишеніями, даже превзойдутъ Англичанъ. Тактика все прибывающихъ подкрѣпленій уже теперь испробована и оказалась неудачною какъ и все другое. «Не думаю», говоритъ разсуждая объ этихъ затрудненіяхъ калькуттская газета, l’enfant terrible англійской журналистики, Амрита Базаръ Патрика (января 30), «чтобы послѣ того какъ наше войско посидѣло уже не разъ, окруженное 30.000 Афганцевъ, въ западнѣ, правительство изъявило малѣйшее желаніе повторить опытъ. Дабы успѣшно помѣряться съ такимъ врагомъ, намъ конечно необходимы большія силы; но именно въ этой-то необходимости и является предъ нами призракъ голодной смерти. Хайберскій транспортъ не довольно силенъ чтобы на него можно было положиться въ вопросѣ о подвозѣ провіанта изъ Пешавера; по всѣмъ вѣроятіямъ намъ придется дѣлать реквизиціи въ странѣ, заставляя ее силой продавать намъ свои далеко припрятанные запасы — задача легче разрѣшимая на словахъ нежели на дѣлѣ. Но главное затрудненіе будетъ состоять въ томъ что, по мѣрѣ нашего движенія впередъ, намъ придется протягивать все далѣе и далѣе наши сообщенія; это вызоветъ новую необходимость имѣть не только большое количество подвижныхъ баталіоновъ достаточно сильныхъ для охраненія обоза, но и имѣть въ резервѣ полки на самомъ театрѣ военныхъ дѣйствій, дабы успѣшно разсѣивать кабульскія сборища.»
А какъ велика нужда въ болѣе сильномъ конвоѣ и перевозочныхъ средствахъ было доказано въ прошломъ декабрѣ, когда горсть хищниковъ напала на транспортъ, дочиста ограбила его и унесла между прочею добычей 145 тюковъ теплой одежды для солдатъ собственноручно сшитой благотворительными аллагабадскими и другими дамами и посланной ими въ подарокъ войскамъ. Дамы, кажется, до сихъ поръ не утешились: одна мысль о томъ что ихъ патріотическая забота прикрываетъ въ эту минуту вымазанныя жиромъ тѣла грязныхъ Афганцевъ приводитъ ихъ въ бѣшеное отчаяніе.
Но и отступленіе сопряжено съ большою опасностью. Не говоря уже о потерѣ «англійскаго престижа» на Востокѣ, малѣйшее движеніе назадъ подыметъ разомъ на нихъ всѣ Афганскія населенія. Быть можетъ, по словамъ депеши генерала Робертса, солдаты и «горятъ нетерпѣніемъ наказать непріятеля», но ихъ жару видимо суждено еще долгое время тлѣть, а затѣмъ—кто знаетъ?—можетъ и совсѣмъ простыть. А что между тѣмъ они одинъ за другимъ «застываютъ» подъ дыханіемъ мороза, оспы, холеры и другихъ восточныхъ прелестей, то этого даже и Робертсу не удалось скрыть. Дабы убѣдиться въ этомъ фактѣ вовсе не требуется «русскихъ шпіоновъ». Достаточно читать однѣ лондонскія газеты, какъ Vanity Fair и другія. Въ случаѣ отступленія, Афганцы будутъ тревожить ихъ до самыхъ воротъ Пешавера и продолжать грабить и убивать каждаго отставшаго солдата, какъ это они не разъ уже дѣлали съ полнѣйшею безнаказанностью подъ самыми стѣнами Шерпура, а до того—въ 1842 году. Въ тѣ дни, побѣдоносная армія, полная энтузіазма послѣ удачнаго разграбленія Кабула, возвращалась въ Индію со всѣмъ обаяніемъ побѣдителя. И все-таки, вслѣдствіе неотвязныхъ преслѣдованій Кабульцевъ нападавшихъ на нихъ съ тыла и почти на смерть ихъ замучившихъ, бѣдные англійскіе солдаты по единодушному показанію историковъ этой грустной первой экспедиціи, возвращаясь домой «имѣли скорѣе видъ побѣжденнаго сборища партизановъ нежели побѣдоносной арміи».
Но Англичанамъ остается третье средство: сидѣть въ западнѣ сложа руки по лагерямъ и ждать весны, когда, по словамъ калькуттскаго корреспондента Times (который намъ хорошо извѣстенъ за одного изъ «мудрецовъ»), воинственный пылъ Афганцевъ остынетъ «и наступитъ время для мщенія и репрессалій». Только, по мненію всѣхъ мѣстныхъ газетъ, за исключеніемъ газеты Pioneer,—этотъ послѣдній выборъ самый опасный изо всѣхъ трехъ. Приведу отголоски самыхъ главныхъ: «Теперь положительно доказано что лагерная жизнь въ это зимнее время порождаетъ самыя страшныя болѣзни и уже произвела между войсками сильную смертность Къ тому же, эта праздная жизнь даетъ всѣ шансы къ успешнымъ возстаніямъ, какъ это и случилось въ послѣдній бунтъ. Разъ войскамъ предоставятъ погрузиться въ состояніе долгаго бездѣйствія, ихъ муллы тотчасъ же станутъ проповѣдывать джехадъ; а тогда не только ни одинъ солдатъ, но даже простой Афганецъ не осмѣлится отказаться взять въ руки оружіе для истребленія арміи ненавистныхъ Феринги. То будетъ рукопашная битва не на животъ, а на смерть; въ этой-то именно возможности и скрывается главная для Англичанъ опасность.» Затѣмъ, «одного зрелища погруженныхъ въ бездѣйствіе войскъ съ разбитыми палатками въ самомъ сердцѣ ихъ страны будетъ достаточно чтобы возбудить въ нихъ самыя адскія чувства мщенія и разомъ броситься въ объятія Русскихъ»* Но кромѣ всего этого, никто <... continues on page 6-112 >
* Amrita Bazar Patrika, January 29.
* Амрита Базаръ Патрика, января 29.
Editor's notes
- ↑ From Calcutta by Blavatsky, H. P. (signed as R. B.), Moskovskie Vedomosti, No. 74. Translated from Russian by Baziukin, V. V.. Title in Russian: “Изъ Калькутты”.
- ↑ Kizilbashis or Kyzylbashis were an alliance of the Azerbaijani-speaking Turkoman nomadic tribes. — Ed.
- ↑ Or farangis. In India and other parts of Asia, a foreigner, especially one with white skin (Persian Firingī, Farangī, from Arabic Farenji, Ifranji, modification of Middle French Franc, Frank) — Ed.