 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 Letter X begins here and continues on page 136. |
ИЗЪ ПЕЩЕРЪ И ДЕБРЕЙ ИНДОСТАНА.
Бенаресъ, Праяга (нынѣ Аллахабадъ), Нассикъ, Хардваръ, Бадринатъ, Матура, вотъ тѣ священнѣйшія мѣста древней доисторической Индіи которыя одно за другимъ мы собирались посѣтить,—но, конечно, не такъ какъ ихъ обыкновенно посѣщаютъ туристы à vol d’oiseau, съ дешевымъ гидомъ въ карманѣ и подъ командой сбивающаго васъ и съ ногъ, и съ толку чичероне. Нѣтъ, мы хорошо знали что вокругъ всѣхъ этихъ мѣстъ, словно плющъ на развалинахъ старыхъ замковъ, обвилось преданіе вѣками, наросли сорныя травы фантазія, пока наконецъ, по примѣру этихъ паразитныхъ растеній, постоянно сдавливая въ своихъ холодныхъ объятіяхъ стѣны, онѣ совсѣмъ не разрушили первобытной формы зданія, и археологу также трудно по обезображеннымъ, усыпающимъ окрестности, остаткамъ судить объ архитектурѣ когда-то цѣлаго зданія, какъ и для насъ изъ этой массы легендъ отдѣлить плевелы отъ настоящаго зерна. Тутъ не помогутъ ни гиды ни чичероне. Они способны развѣ указать намъ на мѣста гдѣ во времена былыя возвышались крѣпость, замокъ, храмъ, священный лѣсъ или знаменитый городъ, да повторять сложившіяся ужъ при мусульманахъ преданія. До неискаженной истины первоначальной исторіи каждой интересующей насъ мѣстности, намъ конечно придется доискиваться самимъ, слѣдуя собственнымъ соображеніямъ.
Современная Индія не представляетъ и блѣдной тѣни не только древней, то-есть Индіи дохристіанской эры, но даже и Индостана, подъ владычествомъ Аурунгзеба, Акбара, Шахъ-Джехана. Словно кровавыми окаменѣлыми слезами усѣяны круглымъ красноватымъ булыжникомъ окрестности каждаго многократно истерзаннаго города, каждой разрушенной деревушки. Но не по природнымъ камешкамъ, не по дресвѣ, раните вы себѣ ноги, приближаясь къ высокимъ окованнымъ желѣзомъ воротамъ старинныхъ укрѣпленныхъ городовъ, а по гранитнымъ еще древнѣйшимъ обломкамъ, подъ которыми часто покоятся развалины третьяго еще болѣе древняго города. Имена первыхъ даны имъ мусульманами которые обыкновенно строили свои города на пепелищѣ побѣжденныхъ, взятыхъ приступомъ городовъ: имена послѣднихъ кое-какъ еще упоминаются въ преданіяхъ, но названія ихъ предшественниковъ исчезли изъ памяти людской еще до мусульманскаго вторженія. Кому когда удастся проникнуть въ эти вѣковыя тайны?...
Зная все это заранѣе, мы рѣшились не терять терпѣнія, и даже, еслибы того потребовали обстоятельства, посвятить цѣлые годы на частыя экскурсіи въ одни и тѣ же мѣста пока не добьемся болѣе вѣрныхъ историческихъ данныхъ, менѣе исковерканныхъ фактовъ нежели удалось нашимъ предшественникамъ. Послѣдніе должны были довольствоваться собраніемъ дикихъ вымысловъ съ трудомъ вызываемыхъ изъ устъ напуганныхъ неохотно отвѣчающихъ дикарей, или же враждебныхъ, нарочно искажающихъ истину брамановъ. Намъ же помогаетъ цѣлое общество образованныхъ, заинтересованныхъ тѣми же вопросами какъ и мы Индусовъ; мы уже имѣемъ положительное обѣщаніе быть допущенными хотя въ нѣкоторыя тайны древнихъ хранителей этихъ тайнъ, махантовъ; слышать не преданіе, а вѣрный переводъ древнихъ, чудомъ уцѣлѣвшихъ хроникъ и грамотъ нѣкоторыхъ городовъ.
Исторія Индіи давно исчезла изъ памяти ея сыновъ, она совершенно неизвѣстна ея завоевателямъ; но она несомнѣнно существуетъ, хотя быть-можетъ и въ растерзанныхъ частяхъ, въ тщательно оберегаемыхъ отъ европейскаго глаза рукописяхъ. Не даромъ браманы, въ рѣдкія минуты дружескихъ изліяній, иногда проговаривались. Такъ, не разъ уже упомянутому мною Англичанину Тоду, старый махантъ (настоятель) нѣкоего древняго храма-монастыря, разъ замѣтилъ: „не теряй времени, саабъ, въ напрасныхъ розыскахъ. Индія беллати (Индія иностранцевъ, Англичанъ) предъ тобою: гупта Индію (то-есть тайную) ты никогда не увидишь; мы, хранители ея тайнъ, скорѣе отрѣжемъ языкъ другъ у друга.“
И однако же Тодъ много кой-чего узналъ. Правда, ни одинъ Англичанинъ не былъ такъ любимъ туземцами какъ этотъ старый, храбрый другъ Махарани Уйдспурскаго; но за то и онъ любилъ туземцевъ и никогда не показывалъ презрѣнія даже къ бѣднѣйшему изъ нихъ. Онъ писалъ до періода полнаго развитія современной этнологіи, и книга его до сей поры считается авторитетомъ во всемъ касающемся Раджистана. Хотя, по собственной скромной оцѣнкѣ ея автора, она представляетъ „лишь сводъ добросовѣстно собранныхъ матеріаловъ для будущаго историка,“ но въ ней найдется, кромѣ того, много такого чего ни одинъ еще великобританскій чиновникъ не добился до него, да не добьется и послѣ.
Такъ пусть же недовѣрчиво улыбаются наши друзья и наши недоброжелатели, даже смѣются надъ нашею претензіей „проникнуть въ мировыя тайны Аріяварты“, какъ выразился недавно одинъ критикъ. Смотря съ самой пессимистической точки зрѣнія, наши заключенія, если даже и не окажутся достовѣрнѣе заключеній и доводовъ Фергесона, Вильсона, Уилера и tutti quanti археологовъ и санскритистовъ трактовавшихъ объ Индіи, то во всякомъ ужъ случаѣ не будутъ бездоказательнѣе прочихъ. Намъ замѣчаютъ что мы неблагоразумно затѣяли то предъ чѣмъ ежедневно отступаютъ археологи и историки, которымъ способствуетъ здѣшнее правительство съ его вліяніемъ и неистощимою казной за спиной; что мы взялись де за работу оказавшуюся не подъ силу даже азіятскому Королевскому обществу...
Пусть такъ. Но у всѣхъ свѣжо въ памяти, а у насъ тѣмъ болѣе, какъ бѣдный Венгерецъ, не только безъ средствъ, но почти[2] нищій, отправился пѣшкомъ въ Тибетъ, чрезъ страны неизвѣданныя, опасныя, увлекаемый лишь любознательностью да желаніемъ пролить свѣтъ на историческое начало своего народа. Въ результатѣ вышло то что были внезапно открыты неисчерпаемые рудники литературныхъ сокровищъ. Филологія, дотолѣ бродившая въ египетскихъ потемкахъ безвыходнаго лабиринта этимологій, упрямо предлагавшая было ученому міру помириться съ самыми фантастическими теоріями вдругъ неожиданно напала на нить Аріадны. Она открыла, наконецъ, что санскритскій языкъ если не праотецъ, то все же „старшій братъ“ всѣхъ другихъ древнихъ языковъ, по выраженію Макса Мюллера. Въ Тибетѣ найдена неисчерпаемая литература на языкѣ, о письменности котораго не было ничего извѣстно. Благодаря необыкновенному рвенію Александра Ксомо де-Кёрёши, она имъ частію переведена, а частію анализована и выяснена. Переводъ же его доказалъ всему ученому міру что, вопервыхъ, подлинники Зендъ-Авесты — солнцепоклонниковъ, Трипитакъ—буддистовъ, и Айтаріи-Браманамъ—брамановъ, были въ оригиналахъ своихъ написаны на томъ же древнемъ санскритскомъ языкѣ; вовторыхъ, что всѣ три языка, то-есть зендскій, палійскій и современный, или брамано-санскритскій—болѣе или менѣе діалекты перваго; втретьихъ, что отъ санскритскаго произошли всѣ менѣе древніе индо-европейскіе и современные языки и діалекты Европы; вчетвертыхъ, что три самыя значительныя религіи язычества: зороастризмъ, буддизмъ и браманизмъ, хотя только ереси монотеистическаго ученія Ведъ, но что это не мѣшаетъ имъ быть всѣмъ тремъ древними религіями, а вовсе не современными подлогами.
Мораль вышесказаннаго очевидна. То чего не могли бы добиться цѣлыя поколѣнія ученыхъ, то-есть проникнуть въ ламазеріи Тибета и получить доступъ къ священной литературѣ этого вполнѣ изолированнаго народа, того добился бѣдный странникъ, безъ средствъ, какъ и безъ протекціи; быть-можетъ и даже вѣроятно только потому что смотрѣлъ на дикихъ Монгольцевъ и Тибетянъ какъ на братій своихъ, а не какъ на низшую расу. И стыдно становится подумать, стыдно за человѣчество вообще, а за науку въ особенности, что первопричинный авторъ такихъ великолѣпныхъ для науки результатовъ, сѣятель столь драгоцѣнной для нея жатвы, оставался почти до самой смерти тѣмъ же непризнаннымъ бѣднымъ труженикомъ. Достигнувъ Калькутты, обратно изъ Тибета пѣшкомъ, безъ гроша денегъ, онъ сталъ извѣстенъ и его имя стало громко произноситься съ почестями и хвалой лишь въ то время какъ, вслѣдствіе безкорыстной любви своей къ наукѣ, Ксомо де-Кёрёшъ умиралъ и умеръ въ одномъ изъ бѣднѣйшихъ кварталовъ Калькутты... <... continues on page 6-136 >
* См. Моск. Вѣд. 1879 года №№ 305, 309, 310, 315, 319, 321, 324, Особое Прибавленіе къ №№ 329 и 332.
Editor's notes
- ↑ From the Caves and Wilds of Hindustan by Blavatsky, H. P.. Printed title: “Изъ пещеръ и дебрей Индостана”. The clipping is in Russian.
- ↑ A dark mark obscures part of this word in the album. The missing letter is restored from the original printing in Moskovskie Vedomosti, No. 28, 29 January 1880, p. 4.