 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 |
Вторникъ, 24 октября (5 ноября) 1878. № 237.
Изъ-за моря, изъ-за синя-океана.
Начиная съ окончанія войны и особенно за послѣднее десятилѣтіе, отъ времени до времени газеты поднимали тревогу, указывая на постоянно возвышающуюся цифру преступленій и развитіе безнравственности въ Сѣверныхъ штатахъ Америки. Года три тому назадъ нарядили было даже спеціальную комисію для розысканія «Ключа зла», какъ выражалась преса. Слѣдствіе производилось въ глубокой тайнѣ и интересъ въ публикѣ былъ сильно возбужденъ... Но—подобно источникамъ Нила—ключъ не давался. Одного лишь результата достигли усилія комисіи, а именно: открывъ неслыханные ужасы и убѣдясь послѣ двухлѣтнихъ розысковъ, что передъ общественной безнравственностью особенно нью-іоркцевъ, блѣднѣютъ преданія самого кесарскаго Рима—трое изъ главныхъ комисаровъ подали въ отставку. Самъ-же президентъ комисіи Ж. С. Макъ-Гоуэнъ заболѣлъ и... чуть не умеръ отъ сильнаго потрясенія нервной системы. Да не подумаетъ читатель, что вышесказанное—преувеличеніе или иронія; это фактъ, сдѣлавшійся неотъемлемымъ достояніемъ исторіи и статистики Нью-Іорка. Единственнымъ памятникомъ неудавшейся комисіи остались 42 толстыхъ томовъ, заключающихъ въ себѣ[2] дневникъ сыщиковъ. Ни одна страница изъ этой массы документовъ не оказалась доступною для передачи публикѣ. Самые отъявленные циники изъ нашихъ редакторовъ, которымъ, какъ извѣстно, не покраснѣть и въ цѣломъ океанѣ красныхъ чернилъ,—закрывъ лицо дланями, лишь переглядывались въ нѣмомъ ужасѣ.... Такъ эти томы и остались въ потайномъ ящикѣ, за семью за ками у мэра нашего достославнаго града кникобокеровъ.
Весьма правильно выразился недавно лондонскій «Punch» объ американскихъ бэби. «Восьми-дневные младенцы—говоритъ сатирическій органъ—выползаютъ изъ своихъ колыбелей и, совершивъ надъ оными критическое обозрѣніе, составляютъ чертежъ и тотчасъ же требуютъ себѣ выдачи патента».
Шестилѣтній джентельменъ, питая злобу на мать, укравъ у отца револьверъ и, выбравъ удобную минуту, застрѣлилъ ее вчера въ упоръ. Затѣмъ, убѣгая и не забывъ при этомъ захватить портъ-моне покойной, онъ встрѣтилъ на пути 4-лѣтнюю сестру; хватилъ ее со всего размаху револьверомъ по головѣ и, оставивъ замертво, онъ изчезъ,.. Воспоминанія о 12-лѣтнемъ бостонскомъ преступникѣ—Джеси Померой, умертвившемъ въ два года 18 ч. дѣтей отъ 4 до 9 лѣтъ, засажанномъ въ тюрьму въ 1875 г.,—еще не изгладились. Этотъ юный Неронъ—какъ было доказано на слѣдствіи—убивалъ свои жертвы не изъ корысти никакой, ни даже изъ-за злобы, это дѣлалось просто «ради сильнаго наслажденія слѣдить за ихъ предсмертными муками»—по собственному сознанію убійцы. Заманивъ ребенка, онъ обыкновенно перерѣзывалъ ему артерію подъ ухомъ, а затѣмъ, исколовъ все тѣло, жадно купался въ крови, пилъ ее и—рычалъ отъ наслажденія!.... Повѣсить его было невозможно; его заперли до 25-ти лѣтъ въ исправительный домъ.
Перейдемъ однако отъ проступковъ невиннаго дѣтства къ преступнымъ дѣяніямъ взрослыхъ гражданъ. Слѣдуя мудрой политикѣ мэра Нью-Іорка и уважая цѣломудренныя чувства гг. одесситовъ, мы не станемъ выносить ужъ слишкомъ грязнаго сора изъ избы. Удовольствуемся пока нѣкоторыми выдающимися образчиками преступленій, волнующихъ въ настоящую минуту всѣ умы. Нигдѣ въ Европѣ не встрѣтите вы преступленіе въ совокупности съ такой жестокостью, даже утонченностью въ отдѣлѣ. Изъ-за простого желанія избавиться отъ надоѣвшихъ жены, мужа, соперника пускаются въ ходъ адскія хитрости. Изобрѣтательность янки въ совершеніи смертоубійствъ равняется лишь ихъ изобрѣтательности въ механическомъ искуствѣ. Въ послѣдніе два мѣсяца мы плаваемъ въ кров… по колѣно. Но самая замѣчательная черта, выдающаяся въ этомъ современномъ кровавомъ потопѣ, это то, что справедливость знаменитой фразы; «а гдѣ-же женщина?»—подтверждается у насъ на дѣлѣ. Главныя героини, жертвы и «дѣйствующія лица во всѣхъ преступленіяхъ за послѣдніе августъ и сентябрь—женщины!
Берега Тихаго океана сдѣлались впродолженіе нѣсколькихъ недѣль свидѣтелями непрерывной вереницы смертоубійствъ. Первымъ является умерщвленіе четырехъ семействъ разбойниками. Ихъ задерживаютъ и они доказываютъ, что были подкуплены и подосланы для совершенія своихъ злодѣяній публичнымъ администраторомъ города Сякраменто! Сей маститый чиновникъ, назначаемый опекуномъ надъ спорными имѣніями, найдя, что дѣла его идутъ плохо, рѣшился прибѣгнуть къ подкупу и убійству, дабы завладѣть управленіемъ имѣній... Жертвы были богаты и наслѣдниковъ не имѣлось. П…емія назначена, и четыре семейства помѣщиковъ, состоянія изъ 18 человѣкъ,—исчезаютъ съ лица земли!
Немного спустя, среди бѣлаго дня три человѣка входятъ къ ювелиру въ Орегонѣ, убиваютъ его самого, жену и мальчика и, унося драгоцѣнныхъ камней на 400 тыс. дол., спокойно уходятъ во свояси. За ними слѣдятъ, они попадаются, и главнымъ изъ нихъ оказывается—эксъ-сенаторъ конгресса Уильямсъ! Черезъ два дня юноша въ Санъ-Франциско убиваетъ 14-и лѣтнюю дѣвочку и, обезчестивъ трупъ, исчезаетъ изъ города... Почти одновременно съ этимъ преступленіемъ нѣкто Сидней Фарисъ убиваетъ жену, поджигаетъ домъ и застрѣливается на пылающихъ развалинахъ... На той-же самой недѣлѣ одинъ изъ самыхъ богатыхъ и уважаемыхъ резидентовъ Калифорніи, передавъ свое имущество любовницѣ, отравляетъ всю воду въ домѣ стрихниномъ,—а вода отравляетъ жену и сына; затѣмъ, онъ убиваетъ топоромъ дочь и, наконецъ, задержанный, раздробляетъ собственную преступную голову пулей! Прибавимъ къ этому самоубійство извѣстнаго сборщика податей и президента французскаго національнаго банка, Преса находитъ, что это настоящая эпидемія преступленій.
Но вернемся къ нашимъ сѣвернымъ штатамъ, и особенно къ штату Нью-Іорка. Тутъ дѣйствительность удивитъ самую необузданную фантазію. Сентябрь 1878 года останется на долго кровавымъ мѣсяцемъ Америки..
Въ Коннектикутъ, въ двухъ шагахъ отъ насъ, одинъ пріятель хладнокровно и преднамѣренно убиваетъ своего закадычнаго друга ради нищенской цѣны его мертваго тѣла, которое онъ и продаетъ студентамъ медицины. Этого мало: молодая дѣвушка, сестра покойнаго, помогаетъ убійцѣ, составляя планъ и приводя его вмѣстѣ съ нимъ въ исполненіе... Это убійство наводитъ на слѣды цѣлаго ряда преступленій одинаковаго характера.
Професоръ анатоміи и физіологіи яльской колегіи (Yale) д-ръ Санфордъ даетъ изъ подъ руки знать, что онъ готовъ платить хорошую цѣну за трупы. Нѣсколько арестовъ въ прошломъ году за похищеніе тѣлъ изъ могилъ ставятъ преграду аматерамъ. Несмотря на это, трупы обильно являются къ нему черезъ черный ходъ, въ узлахъ, въ сундукахъ и бакалейныхъ ящикахъ. Професоръ не только не требуетъ медицинскаго свидѣтельства, онъ даже не освѣдомляется объ имени покойниковъ. Между тѣмъ съ различныхъ пунктовъ штата раздаются вопли, происходитъ смятеніе, печатаются объявленія.. Пропало нѣсколько дѣвушекъ изъ семействъ; улетучились дѣвочка и юноша; исчезъ отецъ семейства, вышедшій было на прогулку. На островѣ Серебрянаго озера выкопана голодными собаками бочка, а въ бочкѣ согнутое въ три погибели разлагающееся тѣло молодой дѣвушки. Лицо обезображено острымъ инструментомъ и признать его невозможно. Являются изъ одного Нью-Йорка 14 семействъ, у которыхъ за послѣдній мѣсяцъ пропали дочери, и не могутъ признать тѣла. Но на трупѣ находятся явные признаки той деликатной операціи, которой столь прославилась покойная самоубійца и вытравительница—мадамъ Рестель. Розыскивая преступниковъ по этому дѣлу, полиція нападаетъ на слѣды 28 подобныхъ преступленій, совершенныхъ докторами-спеціалистами и окончившихся смертью паціентокъ! Выкапываютъ и свидѣтельствуютъ болѣе двадцати труповъ дѣвушекъ и находятъ тѣ-же слѣды. Шесть докторовъ, пять матерей и около дюжины молодыхъ людей «легкаго поведенія» арестованы и посажены въ тюрьму. Но таинственность дѣлается еще болѣе непроницаемой. Наконецъ, пропадаетъ одинъ разнощикъ-занка и пріятель многихъ кумушекъ. Его тѣло также находятъ въ бочкѣ, и оказывается, что это первый трупъ, отверженный професоромъ Санфордомъ, который однако-же дозволилъ нѣкое м-ресь Александеръ, привезшей тѣло къ нему, спокойно увезти его назадъ въ бочкѣ и даже не извѣстилъ о томъ полицію. Пойманные женщина Александеръ и трактирщикъ Бассетъ сознаются въ томъ, что они заманили занку и, напоивъ его пьянымъ, задушили хлороформомъ ради цѣны за тѣло его. Несмотря на ихъ запирательство, на нихъ лежитъ сильное подозрѣніе, что они убили такимъ образомъ для продажи труповъ около дюжины людей. Но это еще не объясняетъ преступленія, совершеннаго надъ тѣломъ женщины въ другой бочкѣ.
Забираясь секретно по домамъ, переряженные сыщики открываютъ красивый загородный домъ, въ которомъ, какъ въ Декамероновскомъ замкѣ, во время чумы, проживаетъ въ роскоши и нѣгѣ весьма почтенное число дѣвицъ отъ 13 до 20 лѣтъ включительно. Оказывается, что многія изъ нихъ предпочли собственныхъ дѣдушекъ, отцовъ и братьевъ могущимъ явиться законнымъ мужьямъ. Изъ нихъ двѣ дочери 13 и 16 лѣтъ вдовца маіора Брюмера, которыхъ еще недавно тщетно розыскивала полиція. На этого храброго маіора, нужно замѣтить, три старшія дочери его подали прошеніе мѣсяца два тому назадъ за супружескую невѣрность ко всѣмъ тремъ. Какъ видно, прошеніе вызвано взаимною ревностью дѣвушекъ. Скандалъ былъ до того грязенъ, что газеты сговорились не печатать подробностей. Но двѣ меньшія дочери остались вѣрными «отцу—супругу», который и содержалъ ихъ въ загородномъ домѣ. Оказывается, что хозяевами сего Декамероновскаго—хотя сильно усовершенствованнаго убѣжища грацій были эти же самые дѣды, отцы и старшіе братья. Составивъ родственный клубъ, они помѣстили въ немъ своихъ дочерей, внучекъ и сестеръ, но съ разсчетливостью, достойной Янки, заставили платить за содержаніе этаблисмента внѣшнюю и ничего не подозрѣвающую публику, предоставляя лишь самимъ себѣ пользоваться вмѣстѣ и товаромъ, и платою посѣтителей за оный... Не напоминаетъ-ли это намъ времена паденія римской имперіи?
Проповѣдникамъ представляется богатая жатва. Теперь имъ надолго за текстомъ проповѣдей не придется лазить въ карманъ. Тѣмъ болѣе, что одинъ класъ ихъ собственныхъ преподобныхъ братьевъ способенъ доставить имъ самые разнохарактерные сюжеты. Въ одной тюрьмѣ Оборна—незначительнаго городка нью-йоркскаго штата—изъ 47 уличныхъ и приговоренныхъ преступниковъ 29—пасторы различныхъ церквей, преимущественно методистовъ, и всѣ до одного содержатся за уголовныя преступленія. Вотъ два-три случая изъ нихъ.
На дняхъ дочь фермера Мери Стоддартъ найдена убитой въ лѣсу. Главная артерія на шеѣ перерѣзана искусной рукой; животъ пересѣченъ на крестъ и изъ него вынуто доказательство ея позора, извѣстнаго, впрочемъ, всему околотку. Пр. м-ръ Гайденъ, пасторъ ихъ церкви, молодой и семейный человѣкъ, что не мѣшало ему быть въ связи со своей юной прихожанкой, арестованъ.
Слѣдствіе доказало, что онъ одинъ совершилъ преступленіе. Тѣмъ не менѣе сыщикъ, главный свидѣтель противъ него, по показаніямъ котораго его и пригово-<… continues on the reverse of the inlay>
Inlay
< From over the sea, from over the blue ocean (continued from page 6-95) >
рили, застрѣленъ неизвѣстно кѣмъ, среди бѣлаго дня, на улицахъ Нью-Йорка. Восьмидесяти-лѣтній епископъ Чикаго, Макъ-Кроскій, архіерей церкви методистовъ, лишенъ сана и бѣжалъ въ Европу за обольщеніе 14-лѣтней дѣвочки, которую усыновилъ съ дѣтства и называлъ дочерью! Архи-діаконъ въ Вермонтѣ, Эзра Смитъ, отравилъ жену изъ-за любви къ замужней женщинѣ, которая, бросивъ двухъ дѣтей, была причастной убійству и поэтому сидитъ съ нимъ въ тюрьмѣ...
Но между всѣми этими преступленіями два процеса въ настоящую минуту поглощаютъ все вниманіе публики, такъ какъ оба покрыты мракомъ неизвѣстности, а преступники, кромѣ одного, не сознаются.
Жена банкира Джиси Биллингса, сидя вечеромъ въ половинѣ девятаго у закрытаго окна своей гостинной въ нижнемъ этажѣ, вдругъ упала съ кресла, прострѣленная въ голову. Ружейная пуля пробила дыру въ столѣ, засѣла у нея въ мозгу, причинивъ мгновенную смерть. 18-лѣтняя дочь, сидѣвшая напротивъ ея, въ ужасѣ съ крикомъ выбѣжала на крыльцо и въ туже минуту увидала убѣгающаго человѣка въ черной шляпѣ. М-рисъ Биллингсъ, ревнивая и злая, жила съ мужемъ дурно и за нѣсколько дней до своей смерти разбила ему камнями всѣ окна дома, гдѣ помѣщался банкъ. Самъ-же Биллингсъ, не взирая на все, обращался съ нею кротко и страстно любилъ единственную дочь. На судѣ доказано, что во время выстрѣла онъ не могъ быть дома, потому, что гораздо раньѣ половины девятаго, когда раздался выстрѣлъ, проѣхалъ прямо къ дому судьи Уошбурна и, не заставъ хозяина, сидѣлъ съ его семействомъ, когда самъ судья пріѣхалъ домой и объявилъ ему о страшной катастрофѣ. Всѣ шансы за него и alibi доказано. И однакоже, онъ былъ арестованъ и судится за убійство по показанію—кого-бы вы думали?—собственной молоденькой дочери, Дженни! Съ непомѣрнымъ хладнокровіемъ и чистосатанинской хитростью, наперекоръ всѣмъ уликамъ, она обвиняетъ родного отца въ убійствѣ матери. Она открываетъ на допросахъ старыя, давно забытыя ссоры между родителями и припоминаетъ частыя угрозы отца, слышанныя ею одной и не подтверждаемыя ни однимъ свидѣтелемъ. Она разсказываетъ въ подробности—скромная дѣвушка!—какъ года два тому назадъ, по наущенію матери, переодѣтая, она прокралась за отцомъ въ Нью-Йоркъ и, слѣдя за нимъ, какъ тѣнь, нашла его въ домѣ терпимости, и затѣмъ неузнанная вернулась домой. Она наконецъ обвиняетъ все семейство уважаемаго, стараго судьи въ укрывательствѣ ея отца и клятвопреступленіи и утверждаетъ въ судѣ, въ глаза отцу, что онъ одинъ убійца матери ея.
Но защита тоже доказываетъ, что дочь ненавидитъ отца, что ея ненависть къ нему происходитъ не изъ любви къ матери или желанія отомстить за смерть ея, но потому, что отецъ отказалъ ей въ прошломъ году, по причинѣ молодости, въ бриліантахъ на 25,000 долларовъ. Наконецъ, защитникъ объявилъ, что онъ докажетъ, что обвиненіе происходитъ отъ одного сильнаго желанія завладѣть преждевременно наслѣдствомъ. Отправясь нарочно въ Бальстонъ и находясь въ тотъ день въ судѣ, мы не спускали глазъ съ этой примѣрной дочери, надѣясь, что хоть это ужасное обвиненіе наконецъ смутитъ ее. Отецъ, сидя за столомъ своихъ защитниковъ, тоже смотрѣлъ на нее въ упоръ, тяжело дыша, какъ-бы въ оцѣпенѣніи. И что-же? Ни одинъ мускулъ не дрогнулъ на этомъ 18-лѣтнемъ тонкомъ и болѣзненномъ лицѣ. Дженни насмѣшливо улыбнулась, пожала плечами и, не удостоивъ адвоката отвѣтомъ, принялась граціозно обмахиваться вѣеромъ! «Знаете-ли вы»,—заревѣлъ защитникъ,—«что вы ведете родного отца, который любитъ васъ и еще любитъ такъ, какъ одинъ отецъ способенъ любить, прямо на висѣлицу? Знаете-ли, что если онъ погибнетъ, то черезъ одну васъ—его родную дочь, и вы останетесь на вѣки въ глазахъ Всевышняго Бога и людей—отцеубійцей? Сознавая все это, готовы-ли вы повторить обвиненіе?»
Въ залѣ засѣданія воцарилась страшная, мертвая тишина. Двѣ тысячи народу замерли, какъ одинъ человѣкъ. Зрители еле дышали, ожидая отвѣта дочери...
Она отерла платкомъ губы и медленнымъ, яснымъ, спокойнымъ голосомъ отвѣчала: «Знаю все это. Но повѣшеннаго убійцу моей матери жалѣть не могу и не стану....»
За этими словами поднялся такой вихрь свистковъ, восклицаній и криковъ отвращенія, что засѣданіе было прервано. Миссъ Дженни слегка поблѣднѣла отъ страха. Но за то лицо несчастнаго отца сдѣлалось при этихъ жестокихъ словахъ единственной дочери бѣлѣе его рубашки. Оно какъ то странно перекосилось; наконецъ, онъ весь затрясся и, громко зарыдавъ, упалъ лицомъ внизъ на столъ. Его вынесли безъ чувствъ.
Думаютъ, что приговоръ присяжныхъ будетъ оправдательнымъ. Интересно знать, какими станутъ послѣ этого обоюдныя отношенія отца съ дочерью! Мнѣ кажется, что какъ самая система воспитанія, такъ и ненормальныя отношенія между дѣтьми и родителями въ Америкѣ составляютъ одну изъ главныхъ причинъ того, что здѣсь менѣе, чѣмъ гдѣ-либо, дѣти понимаютъ священное чувство любви къ роднымъ. Какъ только мальчикъ или дѣвочка становятся способными заработать себѣ трудомъ жалованіе, родные ихъ требуютъ, чтобы дѣти платили имъ за харчи (board). Иначе ихъ выгоняютъ изъ дому и отправляютъ на всѣ четыре стороны.
Въ другомъ разбирающемся нынѣ процесѣ виновность обоихъ преступниковъ очевидна. Нѣкто Бишопъ, женатый человѣкъ и м-рисъ Коббъ также замужемъ влюбились другъ въ друга—и, то что послѣдовало затѣмъ, предоставляется догадливому воображенію читателя. И Коббъ, и Бишопъ оба были масонами, но первый принадлежалъ къ бостонской ложѣ, о чемъ не зналъ Бишопъ. Обстоятельство это играетъ главную роль въ трагедіи и становится какъ-бы орудіемъ карающаго провидѣнія. И Коббъ, и жена Бишопа мѣшали влюбленнымъ; и вотъ м-рисъ Коббъ уговариваетъ своего друга отдѣлаться отъ обоихъ и сочетаться бракомъ. Молодая жена Бишопа внезапно умираетъ, а за нею и м-ръ Коббъ приказываетъ долго жить. Проходятъ три мѣсяца и наканунѣ свадьбы Бишопъ съ однимъ товарищемъ—масономъ, какъ и самъ онъ, напивается пьянымъ и проговаривается.
Законы франъ-масонскаго братства неумолимы. Часто преступники, избравшіе жертвой не масона, оправдываются и избѣгаютъ законнаго наказанія только потому, что судья и нѣкоторые изъ присяжныхъ—сами франъ-масоны. Но если одинъ масонъ убьетъ или совершитъ преступленіе противъ другого, то онъ безвозвратно погибъ. Пріятель, узнавъ, что Бишопъ либо замѣшанъ, либо самъ совершилъ смертоубійство надъ Коббомъ, братомъ-масономъ, тотчасъ-же заявилъ о семъ старшинамъ Ложи. Тѣ оповѣстили полицію. Тѣло двухъ жертвъ отрыто, и медицинскій анализъ нашелъ во внутренностяхъ обоихъ довольно мышьяку и стрихнина, чтобы открыть новую аптеку. Бишопъ сознался; но м-рисъ Коббъ не поддается.
Но оставимъ этотъ тяжелый перечень преступленій. Отъ одного воспоминанія голова идетъ кругомъ.
Въ Одессѣ, вѣроятно, знаютъ, что вотъ ужъ два мѣсяца, какъ у насъ на югѣ свирѣпствуетъ эпидемія желтой горячки, или, какъ ее здѣсь зовутъ, «желтаго Джэка». Джэкъ, оказывавшій бывало большое уваженіе къ неграмъ, такъ что когда «бѣлые» валились, какъ мухи, негры оставались неприкосновенными, на этотъ разъ не забылъ и ихъ. Это обстоятельство произвело между ними панику, результатомъ чего оказалось, что некому и смотрѣть за больными. Въ одномъ Новомъ Орлеанѣ по сіе число было 9.385 заболѣвшихъ, изъ которыхъ болѣе трети умерло. Въ Мемфисѣ еще хуже. Умираютъ цѣлыми семействами, вымираютъ цѣлыя улицы. Грабежъ вслѣдствіе этого неудержимый, и много разъ находили самихъ воровъ либо умирающими или-же уже умершими на самомъ мѣстѣ преступленія со взломанными комодами кругомъ. «Джэкъ» поражаетъ жертву съ быстротою молніи. Всѣ медики повымирали и на цѣлый городъ, въ которомъ умирало до трехсотъ человѣкъ въ день, остался было всего одинъ похоронный подрядчикъ, да и тотъ наконецъ умеръ. По словамъ очевидцевъ, люди умираютъ на улицахъ, подъ заборами, гдѣ попало, и трупы ихъ подъ палящими лучами солнца гніютъ, оставаясь цѣлые дни неубранными, потому некому.
За три мили отъ города уже слышится отвратительный запахъ разложенія. Сѣверные штаты окружены кордономъ и даже письма предварительно окуриваются на почтѣ. Посланный газетою World репортеръ, пріѣхавъ въ Мемфисъ, послалъ изъ этого злополучнаго города слѣдующую телеграму: «Костры горятъ день и ночь и дегтя не жалѣютъ на 12 миль въ окружности города. Но всѣ мѣры ничего не помогаютъ. Въ городѣ мертвая тишина, среди которой раздается глухой гулъ слабыхъ стоновъ умирающихъ. Живые шепчутъ и бродятъ по улицамъ, скорѣе похожіе на привидѣній, чѣмъ на людей. За цѣлый день я не слыхалъ ни одного громкаго слова. Ужасъ виситъ надъ городомъ, будто нѣчто осязаемое... Дантовскій адъ—веселый пикникъ въ сравненіи! Я насчиталъ 29 неубранныхъ труповъ во всемъ безобразіи разложенія. Споткнувшись въ темнотѣ, я упалъ на одного изъ нихъ и, запѣпившись, долго не могъ встать...».
Пославъ депешу, онъ свалился и черезъ два часа умеръ. Единственный телеграфистъ оповѣстилъ о его смерти. На этотъ разъ Сѣверъ отличился. Изъ одного Нью-Іорка собрано и послано болѣе 400.000 долларовъ на помощь югу. Доктора, фельдшера и сестры милосердія—волонтеры изъ всѣхъ класовъ общества, добровольно предлагали свои услуги, спѣшили на помощь южанамъ цѣлыми партіями и много изъ нихъ не вернутся болѣе никогда. Не смотря на почти вѣрную смерть, другіе замѣняли умершихъ тотчасъ-же и безвозмездно отдавали себя на жертву. Умерло нѣсколько изъ нашихъ лучшихъ докторовъ и дамъ, отправившихся туда. Вѣчная память этимъ славнымъ героямъ, погибшимъ изъ любви къ человѣчеству. Да, всѣ они истинные герои; никакое безстрашіе на полѣ сраженія, гдѣ во время битвы одно нервное возбужденіе заставитъ человѣка забыть всякую опасность, не можетъ сравниться съ подобнымъ подвигомъ. Тѣмъ болѣе, что въ этомъ стремительномъ желаніи сѣверянъ, рискующихъ здоровьемъ и жизнью, даже нѣтъ и патріотизма. Южане живутъ съ сѣверянами—какъ кошки съ собаками; первые ненавидятъ янки, и много воды утечетъ еще въ Миссисипи, пока изгладятся воспоминанія о войнѣ.
Случай, возбудившій много толковъ у насъ и который, если-бы Травіата и Dame aux Camélias давно не избили этотъ сюжетъ, могъ-бы послужить матеріаломъ американскимъ драматургамъ, обратилъ на себя недавно всеобщее вниманіе. Нѣкая знаменитая и всѣмъ извѣстная куртизанка, прозванная «Златовласая Анни Кукъ», разоривъ двадцать миліонеровъ и разбивъ столько-же женскихъ сердецъ, содержала въ Мемфисѣ великолѣпный отель-ресторанъ, Hension-House, нѣчто въ родѣ парижскаго maison Dorée. Какъ только появилась эпидемія, она выгнала своихъ нимфъ, купила 60 кроватей и превратила свой роскошно меблированный дворецъ съ садомъ въ даровую больницу. Она не только содержала, кормила и сама ухаживала за больными, но выписала на свой счетъ шесть лучшихъ докторовъ и двадцать сидѣлокъ. По показанію медиковъ, благодаря чистому воздуху и попеченіямъ, она спасла жизнь по крайней мѣрѣ сотнѣ людей. Безъ сна и отдыха, не обращая ни малѣйшаго вниманія на свое собственное здоровье, она ухаживала за больными. Три дня тому назадъ Анни Кукъ сама пала жертвою своего самоотверженія. Перевожу только-что полученную телеграму:
«Сегодня утромъ Анни Кукъ, жизнь которой была до появленія эпидеміи однимъ непрерывнымъ позоромъ, умерла въ семь часовъ утра. Не взирая на ея горячія мольбы, католическій священникъ, отецъ О’Леари, отказалъ ей въ послѣднюю минуту въ св. причастіи и даже не дозволяетъ похоронить тѣло на освященной землѣ кладбища. Анни Кукъ завѣщала все свое огромное состояніе дѣтямъ умершихъ жертвъ эпидеміи. Покойной только-что минуло 27 лѣтъ.»
Добрый, вѣрный слуга Того, Кто нѣкогда предложилъ фарисеямъ: «Да кинетъ въ нее первымъ камень тотъ, кто не чувствуетъ[2] за собою грѣха!...»
- ) Нашъ нью-Іоркскій корреспондентъ все лѣто не былъ въ Америкѣ.
Editor's notes
- ↑ From over the sea, from over the blue ocean by Blavatsky, H. P. (signed as Е. Блаватская.), Pravda, No. 237, 24 October (5 November) 1878. Signed and dated “Нью Іоркъ. 1 (13) октября” at the end of the article on the reverse of the inlay.
- ↑ 2.0 2.1 The obscured text has been restored from the original newspaper, Pravda, No. 237, 24 October (5 November) 1878.