< Voice from the other World (continued from page 6-104) >
мачихой или выносить изъ дому деньги, которыя могли пригодиться дочерямъ», какъ объявилъ сей достославный мужъ въ оправданіе свое на судѣ, онъ разсѣкъ гордіевъ узелъ если не совсѣмъ оригинальнымъ, то за то совершенно патріархальнымъ образомъ. Лотъ, гражданинъ Содома и Гомморы, какъ извѣстно, принесъ дань на алтарь человѣчества съ двумя дочерьми и то—въ нетрезвомъ видѣ; но м-ръ Киркеръ прибавилъ къ двумъ старшимъ и третью 16 лѣтнюю дѣвочку и женившись на всѣхъ трехъ—мормонствовалъ съ ними нѣсколько лѣтъ. Младшая, узнавъ объ «интересномъ положеніи» одной изъ сестеръ, приревновала, какъ видно и—подала въ судъ прошеніе на отца и сестеръ. Можете вообразить, какой скандалъ могъ-бы изъ этого выйдти если-бы Америка была Европой. Но у насъ подобныя происшествія стали такъ обыкновенны, вслѣдствіе легкаго «духовнаго» возрожденія и отпущенія грѣховъ пасторами, что сей казусъ проходитъ почти что незамѣченнымъ!
ПИСЬМО КЪ РЕДАКТОРУ.
М. г. Въ Нью-Йоркѣ, гдѣ многіе, услыша названіе Тифлиса, серьезно займутся задачей: гдѣ помѣстить этотъ городъ въ своихъ географическихъ соображеніяхъ—у южнаго-ли полюса или на Бѣломъ морѣ—не читаютъ газеты Обзоръ. Это, конечно, ихъ несчастіе и не бросаетъ ни малѣйшей тѣни на высоко безпристрастный и ученый органъ г. Николадзе. Но я, какъ русская, имѣла счастіе получить вырѣзку изъ фельетона 20 № Обзора и прочесть въ немъ весьма интересныя воспоминанія о моей недостойной особѣ. Одинъ фактъ, что столь эстетическій, филолого-критическій компендіумъ всего высоко изящнаго въ литературѣ нашего вѣка, какъ газета Обзоръ, удостоилъ меня своимъ лестнымъ вниманіемъ, дѣлаетъ мнѣ—честь, а тифлисскимъ читателямъ—удовольствіе.
Такъ дозвольте же, далекой полу-соотечественницѣ выразить въ вашей уважаемой газетѣ нѣсколько словъ благодарности, а также—и замѣчаній вашему талантливому конфреру... Внимательно вникнувъ въ эту, какъ-бы вырванную страничку изъ книги моего далекаго прошлаго, представляющую меня въ чистомъ зеркалѣ столь добросовѣстной критики, (въ моемъ настоящемъ видѣ, а не напускномъ)—а затѣмъ, раскусивъ изумительно глубокую рецензію о моей книгѣ Разоблаченной Изидѣ, которую ни Россія, ни Тифлисъ, ни даже самъ глубокомысленный редакторъ Обзора никогда и въ глаза не видали—я, признаюсь, задумалась.....
Не многообильные и обзывательные термины остановили мое вниманіе: кого другого они, пожалуй, и оскорбили-бы, но не меня. Нѣтъ; съ журнальной руганью, живя столько лѣтъ въ Америкѣ, я давно свыклась. У насъ лаются еще почище этого; и даже самому почтенному редактору юнаго Обзора, какъ видно, столь доблестному эксперту по сей вѣтви литературнаго искусства, не перещеголять нашей амер. прессы; задумалась я потому, что, имѣя слабость на старости лѣтъ придерживаться мудрыхъ изрѣченій языческой древности, передо мною предстала заповѣдь дельфійскаго оракула:—«дабы познать себя (человѣка) какъ ты есть—въ настоящемъ, познай себя какъ ты былъ—въ прошломъ»—поэтому я даже весьма благодарна любезному редактору, который такъ кстати явился жрецомъ дельфійскаго оракула въ печати. Но,—какъ гражданка Соединенныхъ Штатовъ, я почувствовала себя обиженной за Америку, до сей поры получавшую пальму первенства въ дѣлѣ всѣхъ новыхъ открытій и практическихъ изобрѣтеній. Фельетонъ Обзора убилъ эту репутацію. Всѣ наши телефоны, фонографы и даже «электрическіе» человѣки поблѣднѣли передъ новымъ полезнымъ открытіемъ г. Николадзе, а именно:—о возможности писать рецензіи о всякихъ сочиненіяхъ—не по достоинству оныхъ или вслѣдствіе добросовѣстнаго анализа идей автора, а просто въ силу практическаго примѣненія наукъ Лафатера и Галла,—сирѣчь, посредствомъ физіогномики или лицегаданія, да френологіи по кіевскому календарю Мартына Задеки. Сіе-то великое открытіе и принадлежитъ по праву редактору Обзора, который, вслѣдствіе личныхъ воспоминаній, разоблачилъ однимъ ударомъ пера и злополучную Изиду и ея неменѣе злополучнаго автора. Кому не знакома замѣчательная способность Лафатера непогрѣшимо угадывать и разоблачать характеръ, таланты, пороки и самыя интимныя качества встрѣчаемой имъ—напримѣръ хоть на улицѣ—особы? Лафатеръ былъ, къ сожалѣнію, убитъ во времена французской директоріи, солдатами Массены, въ Цюрихѣ, но судьба сжалилась надъ глупымъ человѣчествомъ, вообще и надъ жертвами продажной американской прессы—въ особенности; она не дозволила солдатамъ Мухтара и полумѣсяца умертвить на кровавыхъ поляхъ Арменіи г. Николадзе. Она сохраняла его для Обзора и—дабы не допустить великую науку «лицегаданія» погибнуть за неимѣніемъ достойнаго представителя. Отнынѣ—Россія нашла своего Лафатера и..... новая заря взошла надъ русской литературой. Впредь гг. критики могутъ требовать не самыя выходящія сочиненія, но только фотографическія карточки авторовъ. Такимъ образомъ книги могли-бы подвергаться тщательному анализу и разбору гг. рецензентовъ вслѣдствіе однихъ личныхъ воспоминаній критика объ нихъ; выйдетъ и дешево и—сердито. Какъ умно поступилъ старый Сократъ, что не оставилъ послѣ себя никакихъ рукописей ибо—насколько лысыми и курносыми онѣ показались-бы редактору Обзора, можно судить по прочтеніи фельетона въ 20 № его журнала.
Должно полагать, что если глаза автора Изиды—«разбѣгались во всѣ стороны, тщательно избѣгая встрѣчи съ вашими»—то это вслѣдствіе психическаго предчувствія объ опасныхъ лафатеровскихъ способностяхъ г. Николадзе. Самаго его, къ сожалѣнію<... continues on page 6-106 >
Editor's notes
- ↑ Letter to Editor by Blavatsky, H. P., Tiflisskiy Vestnik, No. 126
Sources
-
Tiflisskiy Vestnik, No. 126, 7 June 1878, p. 4
