 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 Source: Moskovskie Vedomosti, No. 305, 30 November 1879 (Letter I). After the handwritten direction in the third column, the clipping resumes in the middle of a sentence. Two crosses mark the direction, whose final clause is underlined. |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-3) >
ИЗЪ ПЕЩЕРЪ И ДЕБРЕЙ ИНДОСТАНА.
Поздно вечеромъ, 16 февраля 1879 года, послѣ тяжелаго тридцати-двухъ-дневнаго плаванія изъ Ливерпуля, раздались съ пассажирской палубы радостныя восклицанія: „Маякъ, Бомбейскій маякъ!..“ И вотъ всѣ кто ни былъ чѣмъ занятъ побросали карты, книги, музыку и кинулись на верхъ. Луна еще не всходила, и не взирая на звѣздное, тропическое небо, на верхней палубѣ было совершенно темно. Звѣзды блистали такъ ярко что трудно было сразу разглядѣть между ними земной огонекъ: точно громадные глазища на выкатѣ моргали онѣ на насъ съ чернаго неба, на склонѣ котораго тихо сіялъ Южный Крестъ... Но вотъ, наконецъ, еще ниже, на далекомъ горизонтѣ заблисталъ и маякъ, ныряя огненною точкой въ волнахъ словно изъ растопленнаго фосфора. Горячо привѣтствовали измученные путешественники давно желанное явленіе. Всѣ развеселились...
Не долго пришлось намъ однако любоваться маякомъ; раздался звонокъ и въ главной каютѣ потушили огни. Было десять часовъ вечера и въ пріятныхъ мечтахъ о будущемъ днѣ всѣ разошлись по каютамъ. За то въ эту ночь, никто не ложился спать. Всѣ суетливо укладывались, приготовляясь на другое утро какъ можно ранѣе разспроститься съ нашею дырявою, заливаемою водою кадушкой величаемой „океанскимъ стимеромъ“ Ливерпульскаго общества и съ ея вѣчно пьянымъ, грубымъ капитаномъ который, между прочимъ, чуть было не утопилъ насъ, а по воскреснымъ днямъ запрещалъ пассажирамъ не только что играть въ карты или шашки, но даже заниматься музыкой.
Къ четыремъ часамъ утра всѣ пассажиры были уже на палубѣ, даже дамы. Такое раннее появленіе прекраснаго пола не входило въ разчетъ группы англо-индійскихъ офицеровъ, и очень было ихъ переконфузило. Одна партія бравыхъ воиновъ, при помощи матросовъ, весело обливалась водой подъ палубною помпой, въ то время какъ товарищи ихъ, ожидая очереди, расхаживали кругомъ въ національныхъ костюмахъ Индусовъ, т.-е. безъ всякаго костюма. Но скромныя леди, тоже возвращались, а не ѣхали въ Индію. Видимо успѣвъ уже попривыкнуть къ подобной пластической обстановкѣ, онѣ остались совершенно хладнокровными, тѣмъ болѣе что теперь вся разница заключалась въ одномъ колоритѣ. Къ тому же едва свѣтало...
Но что это былъ за разсвѣтъ!.. Пароходъ ужъ болѣе не качало... Подъ искуснымъ управленіемъ только что прибывшаго туземнаго лоцмана въ костюмѣ Геркулеса, бронзовый силуетъ котораго рѣзко отдѣлялся на блѣдномъ небѣ, нашъ стимеръ, тяжело пыхтя испорченною машиной, тихо скользилъ по спокойнымъ, прозрачнымъ водамъ Индійскаго Океана прямо по направленію къ гавани. Приближались къ заливу, и до Бомбея оставалось всего нѣсколько миль; и тому кто подобно намъ за четыре недѣли до того дрожалъ отъ пронзительнаго холода и снѣжной бури застигшей насъ у входа много воспѣваемаго поэтами, но еще болѣе проклинаемаго моряками Бискайскаго залива, окружающая насъ обстановка казалась просто волшебнымъ сномъ!.. Послѣ тропическихъ ночей на Красномъ Морѣ и невѣроятно знойныхъ дней промучившихъ всѣхъ отъ самого Адена, на насъ, Сѣверянъ, вѣяло чѣмъ-то непривычнымъ, тяжело обаятельнымъ въ этой чудно-мягкой, предразсвѣтной свѣжести воздуха. Ни одного облачка не виднѣлось на густо усѣянномъ потухающими звѣздами небѣ... Догорающій свѣтъ луны, дотоль серебряною пеленою застилавшій небеса, сталъ теперь мало-по-малу исчезать; и по мѣрѣ того какъ прямо предъ нами, на востокѣ, надъ далекимъ островомъ постепенно загоралось первое зарево разсвѣта, послѣднее лунное сіяніе все болѣе и болѣе сосредоточивалось на западѣ, спрыскивая золотыми искрами прорѣзаемую кильватеромъ и далеко оставляемую за нами темную водную полосу: словно съ нами, людьми изъ Америки, прощалось сіяніе запада и свѣтъ востока привѣтствовалъ пришельцевъ изъ далекихъ странъ. Все сильнѣе голубѣло небо, быстро поглощая одну за другою послѣднія еле-мерцающія звѣзды; и чудилось нѣчто трогательное въ кроткомъ достоинствѣ съ какимъ царица ночи передавала свои верховныя права могучему узурпатору. Наконецъ она стала тихо погружаться въ волны и—исчезла... И вдругъ, почти безъ малѣйшаго перехода отъ тьмы къ свѣту, багрово-огненный шаръ, вынырнувъ съ противоположной стороны изъ-за мыса, уперся на нѣсколько мгновеній золотымъ подбородкомъ въ нижній ярусъ скалъ острова, и какъ бы оглядывая насъ, на минуту пріостановился... Затѣмъ, однимъ могучимъ взмахомъ очутилось дневное свѣтило высоко надъ моремъ,—и полило оно вверхъ по побѣдоносной тропѣ своей, мгновенно разсѣявъ мракъ и разомъ захватывая въ пламенныя объятія и посинѣвшія воды залива, и прибрежныя дачи и острова съ ихъ скалами и лѣсами кокосовыхъ пальмъ... Не забыли золотые лучи поласкать и толпу благочестивыхъ поклонниковъ своихъ, Парсійцевъ-Гебровъ, простирающихъ руки съ берега моря къ могучему „Оку Ормузда“. Картина была до того великолѣпна что на минуту все примолкло на палубѣ; даже красноносый, старый матросъ, суетившійся возлѣ насъ съ канатомъ, пріостановилъ работу и, крякнувъ, одобрительно кивнулъ солнцу головой.
Пробираясь тихо и осторожно вдоль столь же прелестнаго какъ и коварнаго залива, мы имѣли еще довольно времени любоваться его окрестностями. Направо отъ насъ виднѣлась группа острововъ во главѣ которой высится головообразный Гхарипури или „Элефанта“, со своимъ глубокой древности храмомъ. „Гхарипури“ въ переводѣ означаетъ „городъ пещеръ“; по мнѣнію оріенталистовъ „городъ очищенія“, коли вѣрить туземнымъ санскритологамъ. Этотъ высѣченный неизвѣстною рукой въ самой сердцевинѣ скалы храмъ изъ камня, похожаго на порфиръ, давно уже служитъ яблокомъ раздора для археологовъ, изъ коихъ ни одинъ не былъ доселѣ въ состояніи опредѣлить даже приблизительно его древность. Высоко вздымается скалистое чело Элефанты; густо обросло оно вѣковымъ кактусомъ, а подъ челомъ, у самого подножія скалы высѣчены два придѣла и главный храмъ... Словно сказочный Змій-Горынычъ широко разинулъ онъ черную зіяющую пасть, какъ бы готовясь поглотить дерзновеннаго, пришедшаго вывѣдать сокровенную тайну Титана; и скалитъ онъ на пришельца два уцѣлѣвшіе, потемнѣвшіе отъ времени длинные зуба,—двѣ громадныя колонны.
поддерживающія при входѣ нёбо чудовища...[2]
Сколько поколѣній Индусовъ, сколько разъ простиралось во прахъ предъ Тримурти, тройнымъ божествомъ твоимъ, о, Элефанта!.. Сколько вѣковъ понадобилось слабому человѣчеству дабы прорыть въ порфирномъ чревѣ твоемъ весь этотъ городъ пещерныхъ храмовъ и мраморныхъ палатъ и изваять твои титанскіе идолы? Кто можетъ это знать теперь! Много лѣтъ прошло съ тѣхъ поръ какъ видѣлись мы съ тобою въ послѣдній разъ, древній и таинственный храмъ! А все тѣ же безпокойныя мысли, тѣ же неотвязные вопросы волнуютъ меня теперь какъ и тогда, и остаются столь же безотвѣтными... Чрезъ нѣсколько дней опять увидимся мы съ тобой; снова взгляну я на твое суровое изображеніе, на твой гранитный тройной ликъ въ 19 футовъ вышины, чувствуя столь же мало надежды когда-либо проникнуть тайну бытія твоего!.. Эта тайна попала въ вѣрныя руки еще за три вѣка до нашего столѣтія. Не даромъ старый португальскій лѣтописецъ донъ-Діего де-Кута похваляется (8 Декада, книга III, глава XI) тѣмъ что „большой квадратный камень вѣнчавшій надъ аркой пагоды съ четкою и крупною на немъ надписью былъ выломанъ и посланъ королю донъ-Хуану III, а затѣмъ, таинственно исчезъ...“ и добавляетъ далѣе: „Возлѣ этой большой пагоды стояла другая... и даже третья... самое изумительное строеніе на островѣ, какъ по красотѣ такъ и по неимовѣрно громаднымъ размѣрамъ своимъ и богатству матеріала. Всѣ эти пагоды и пещеры были выстроены царями Кадабами (?), главнымъ изъ коихъ былъ одинъ, по имени Боназуръ, и на эти-то постройки Сатаны, наши (португальскіе) солдаты накинулись съ такою яростью, что въ нѣсколько лѣтъ не осталось отъ нихъ камня отъ камня.“
А главное, не осталось надписей кои могли бы дать ключъ ко многому. Благодаря этому фанатизму португальскихъ вандаловъ, хронологія пещерныхъ храмовъ Индіи должна остаться для археологическаго міра и вѣкъ загадкой, начиная отъ браминовъ которые увѣряютъ туристовъ будто Элефантскому храму 374.000 лѣтъ и кончая Фэргесономъ, доказывающимъ что этотъ храмъ былъ высѣченъ чуть ли не въ XII вѣкѣ по Р. Х.* Куда ни загляни въ исторію, всюду однѣ гипотезы, мракъ. И однакоже, о Гхарипури упоминается въ эпической поэмѣ Маххабхарата, написанной, по мнѣнію Кольбрука и Уильсона, далеко до царствованія Кира. Въ другой древней легендѣ говорится будто храмъ Тримурти на Элефантѣ построенъ еще сыновьями Па́нду, изгнанными по окончаніи войны воспѣтой въ Маххабаратѣ—между династіями Солнца и Луны—восторжествовавшею расой Солнца: Раджпуты (потомки послѣдняго) воспѣваютъ еще до сей поры побѣду свою надъ врагами. Но и въ ихъ народныхъ пѣсняхъ нѣтъ ничего положительнаго. Прошли и еще пройдутъ столѣтія, а вѣковая тайна такъ и умретъ въ скалистой груди пещеры...
Налѣво, какъ разъ противъ Элефанты, черезъ заливъ и какъ бы въ контрастъ всей этой древности и величію, растянулся малабарскій холмъ, жилище современныхъ Европейцевъ и богачей туземцевъ. Ихъ ярко расписанныя бэнглоу утопаютъ въ зелени индійской смоквы, баньяновыхъ и другихъ деревъ; а прямые, высокіе стволы кокосовыхъ пальмъ покрываютъ бахромой верхушекъ своихъ весь гребень холмистаго мыса. Вонъ, на самой юго-западной<... continues on page 6-115 >
* Rock-cut Temples of India.
Editor's notes