 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 A blue bracket marks the boat description at the top of the second column; a dark curved bracket marks the passage about the Portuguese at the top of the third column. The writer has not been identified. |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-114) >
оконечности скалы, окруженной съ трехъ сторонъ океаномъ, возвышается прозрачное, словно кружевное строеніе правительственнаго дома (Government House). Это самое прохладное и удобное мѣсто Бомбея, обвѣваемое съ трехъ сторонъ морскими вѣтрами: это резиденція сэръ-Ричарда Темпля, губернатора и повелителя Бомбейскаго президентства. Развѣвающійся на высокой мачтѣ флагъ оповѣщаетъ правовѣрныхъ какъ и невѣрныхъ что его высокопревосходительство находится въ то время „у себя“. Мѣсто столь же прелестное какъ и подходящее для досточтимаго баронета сильно страдающаго, между прочимъ, отъ разгоряченнаго воображенія. Только прохлада онаго спасаетъ его отъ постоянно угрожающаго ему удара вслѣдствіе мучительной мономаніи, центральная точка коей „русскіе шпіоны“ и коварная „русская интрига“....
Островъ Бомбей, называемый туземцами „Мамбе“, получилъ свое названіе отъ богини „Мамба“—на маратскомъ языкѣ Mahima, или „амба“, „мама“ и „ямма“, смотря по діалекту—слово означающее буквально: „Великая Матерь“. Едва сто лѣтъ назадъ, тамъ гдѣ теперь городская эсплянада, стоялъ храмъ посвященный „Мамбѣ-Деви“. Съ невѣроятными затрудненіями и издержками перенесли его ближе къ берегу, близъ крѣпости, и поставили противъ храма „Болешвара“, Владыки Невинныхъ,—одно изъ названій бога Сивы или вѣрнѣе „Шивы“. Бомбей составляетъ часть значительной группы острововъ; самые замѣчательные изъ нихъ своими древностями: Сальсетта „перевязанная“ съ Бомбеемъ плотиной; Элефанта, такъ названная Португальцами въ слѣдствіе громадной на островѣ скалы высѣченной на подобіе слона въ 35 ф. длины, и втретьихъ островъ Тромбай, одинокая скала коего возвышается на 900 ф. надъ моремъ. Бомбей, похожій на картахъ на большаго морскаго рака, расположенъ впереди всѣхъ другихъ острововъ. Далеко протянувъ въ море обѣ клешни, онъ какъ бы стоитъ несмѣннымъ часовымъ и стережетъ меньшихъ, менѣе защищенныхъ братьевъ.... Межъ имъ и материкомъ, немного узкій при входѣ рукавъ рѣки постоянно расширяется; затѣмъ, снова сужаясь, далеко вливается между вогнутыми боками обоихъ береговъ, составляя такимъ образомъ безподобнѣйшую въ мірѣ гавань. Не даромъ изгнанные Англичанами Португальцы прозвали ее „Buon Bahia“, т.-е хорошимъ заливомъ.
Въ припадкѣ туристскаго восторга, нѣкоторые путешественники сравнивали Бомбейскій портъ съ Неаполитанскимъ. Но оба, въ сущности, столь же похожи другъ на друга какъ лазарони похожъ на кули; все сходство между послѣдними въ цвѣтѣ кожи, а между портами—въ водѣ. Въ Бомбеѣ какъ и въ его гавани все оригинально и самобытно, ничто не напоминаетъ даже южной Европы. Взгляните на эти каботажныя суда и рыбачьи лодки: оба построены на подобіе птицы, и обоимъ служила моделью морская птица сатъ, нѣчто въ родѣ рыболова. Такая лодка, особенно на ходу, олицетвореніе граціи: съ ея длиннымъ, совершенно на подобіе птичьяго, носомъ и тупою округленною кормой; въ движеніи она словно плыветъ задомъ; а странной формы косой трехъугольный (латинскій) парусъ прикрѣпленъ острообразно къ высокому шесту, словно два птичьи крыла. Съ широко раздутыми на обѣ стороны крыльями такое туземное судно, при попутномъ вѣтрѣ и, пригнувшись носомъ почти въ уровень съ водой, летитъ съ изумительною быстротой. Но оно не прорѣзаетъ волнъ какъ наши лодки, а ныряетъ по нимъ какъ чайка, представляя собою совершенное подобіе морскаго рыболова....
Окрестности залива перенесли въ то утро наше воображеніе въ одну изъ волшебныхъ странъ Арабскихъ сказокъ. Далеко тянулась вдоль восточной стороны города горная цѣпь Гхатъ, съ перемежающими ее почти столь же высокими холмами. Отъ подножія до скалистыхъ, фантастически торчащихъ верхушекъ своихъ, эти холмы обросли дремучимъ лѣсомъ и непроходимыми джонглями, гдѣ живутъ хищные звѣри; а народное воображеніе одарило каждую скалу своею особенною легендой. Весь скатъ усѣянъ пагодами, минаретами и храмами всевозможныхъ сектъ. Тамъ и сямъ, горячо обливаемая утреннимъ солнцемъ, торчала древняя крѣпость, когда-то грозная и неприступная, теперь же полуразрушенная и обросшая непроницаемымъ кактусомъ. Что ни шагъ, то чья-либо святыня. Здѣсь—далеко уходящая внутрь горы „вихара“, келья буддійскаго бикшу; тамъ скала осѣненная символомъ бога Шивы; далѣе,—капище Джаиновъ, заросшій тиною священный танкъ—прудъ наполненный благословенною браминомъ и потому очищающей отъ всякаго грѣха водой—непремѣнная принадлежность каждой пагоды. Всѣ окрестности, вся страна усѣяна символами боговъ и богинь; каждое изъ 333 милліоновъ божествъ индійскаго Пантеона имѣетъ въ чемъ-нибудь своего представителя или что-нибудь посвященное себѣ: кусокъ камня, цвѣтокъ, дерево, птицу. Вотъ на западной сторонѣ Малабарскаго холма выглядываетъ „Валукешвара“, храмъ Владыки изъ Песку. Толпы Индусовъ, блистая на солнцѣ золотыми кольцами на пальцахъ ногъ и рукъ, браслетами отъ кисти рукъ до локтей и отъ щиколки до икръ ногъ, со свѣже-разрисованными красною, желтою и бѣлою красками священными сектантскими знаками на лбахъ, въ яркихъ тюрбанахъ и бѣлоснѣжныхъ одѣяніяхъ, тянутся длинною вереницей къ знаменитому храму. Преданіе гласитъ что Ра́ма, на пути изъ Айодьи (Аудъ) въ Ланку (Цейлонъ) за женою своею Ситою, похищенною злымъ царемъ Ра́ваной, провелъ тутъ ночь. Братъ его Ла́кшманъ, на коемъ лежала обязанность снабжать Раму каждый вечеръ новымъ лингой изъ Бена́реса, запоздалъ въ тотъ день присылкой. Въ припадкѣ нетерпѣнія, Ра́ма соорудилъ себѣ лингамъ изъ песку. Когда наконецъ явился символъ изъ Бена́реса, то его поставили въ храмъ, а Лингамъ сооруженный Ра́мой, остался на берегу. Тутъ онъ пребывалъ въ продолженіе долгихъ столѣтій; но съ прибытіемъ Португальцевъ „Владыка изъ песку“ почувствовалъ такое сильное отвращеніе къ Феринги (чужестранцамъ) что прыгнулъ въ море и уже не появлялся болѣе. Далѣе—прелестный бассейнъ (танкъ) называемый Ванатирхта или „прудъ Стрѣлы“. Здѣсь Ра́ма (любимый герой обоготворенный Индусами) пожелалъ напиться и не находя воды подъ рукой, выстрѣлилъ изъ лука въ землю. И вотъ на этомъ мѣстѣ тотчасъ же появился прудъ хрустальныя воды коего обнесли высокою стѣной, выстроили ведущую внизъ каменную лѣстницу, окружили рядомъ бѣлокаменныхъ мраморныхъ пагодъ и обителями дваждырожденныхъ Браминовъ...
Индія—страна легендъ и таинственныхъ уголковъ. Нѣтъ въ ней развалины, нѣтъ памятника или лѣска чтобы не было у него своей исторіи. А главное, какъ обыкновенно ни опутана послѣдняя паутиной народной фантазіи все туже свиваемой съ каждымъ послѣдующимъ поколѣніемъ, не трудно однако указать хоть на одну такую которая не была бы основана на какомъ-нибудь историческомъ фактѣ. Съ терпѣніемъ, а главное съ помощью ученыхъ браминовъ, разъ войдя въ ихъ довѣріе и дружбу, всегда возможно докопаться до истины. Но ужъ конечно не Англичанамъ, съ ихъ высокомѣріемъ и явно выказываемымъ презрѣніемъ къ „побѣжденной расѣ“, ожидать чего-либо подобнаго. Поэтому-то между офиціально извѣстною Индіей и (если дозволено такъ выразиться) подземною, настоящею Индіей, такая же разница какъ между Россіей въ романахъ Дюма-père и настоящею, русскою Россіей.
Еще далѣе, по той же дорогѣ стоитъ Парсійскій храмъ огнепоклонниковъ. У алтаря его горитъ неугасаемый огонь, ежедневно пожирающій пуды сандальнаго дерева и ароматическихъ травъ. Зажженный триста лѣтъ тому назадъ священный огонь еще ни разу не потухалъ, не взирая на безпорядки, сектантскія распри, ни даже на войну. Парсійцы весьма гордятся этимъ храмомъ Зартушты, какъ они называютъ Зороастра. Рядомъ съ этимъ, храмы Индусовъ разукрашены какъ красная писанка. То капища, чаще всего посвященныя Хануману, богу обезьянъ и вѣрному союзнику бога Рамы, или же какому другому божеству, какъ напримѣръ слоноголовому Ганешѣ (богъ тайной мудрости) или одной изъ Деви. Подобные храмы встрѣчаются на всѣхъ улицахъ. Предъ каждымъ рядъ столѣтнихъ пипаль (ficus religiosa), безъ коихъ не обойдется ни одинъ храмъ, такъ какъ эти деревья служатъ любимымъ жилищемъ для стихійныхъ духовъ и грѣшныхъ душъ. Все это перемѣшано, спутано и разбросано, являясь предъ глазами внезапно, какъ картина во снѣ... Тридцать столѣтій оставили своихъ представителей на этихъ островахъ. Природная лѣнь и сильно присущее Индіи чувство консерватизма сохранили, еще до европейскаго вторженія, эти памятники буддистовъ и другихъ непріязненныхъ браминамъ сектъ даже отъ разрушительнаго мщенія фанатиковъ. По природѣ Индусъ неспособенъ на безсмысленный вандализмъ, и френологъ напрасно отыскивалъ бы на его черепѣ шишки раз<... continues on page 6-116 >
* Rock-cut Temples of India.