 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 Short horizontal strokes are visible beneath „посмотримъ“ in the first column and „ангела“ in the third. The writer has not been identified. |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-115) >
рушенія. Если столько древностей и незамѣнимыхъ памятниковъ старины, пощаженныхъ рукой времени, теперь искажены, разрушены и даже совсѣмъ попорчены, то разрушителями ихъ постоянно являлись если не мусульмане, то Португальцы, подъ руководствомъ іезуитовъ.
Красота Бомбейскаго залива далеко однако не искупаетъ, со стратегической точки зрѣнія, слабостей его порта. Эта слабость, которую впрочемъ никто кромѣ спеціалиста никогда бы и не замѣтилъ, странно указывается самими же Англичанами. И съ чужестранцами толкуютъ они о ней, и разсуждаютъ объ этомъ въ газетахъ, и даже горько жалуются о ней въ своихъ „гидахъ“. Такъ напримѣръ, въ Дорожникѣ Индіи, (Hand Book of India, 1859 by Captain Eg Eastweck) авторъ пускается въ длинное разсужденіе объ опасности угрожающей Англіи въ случаѣ непріятельскаго вторженія въ Бомбей со стороны моря. Этотъ изъянъ, давно замѣченный ревнивыми обладателями страны, словно мѣшаетъ имъ спать. Неужели же то самое что продѣлалъ съ Португальцами могульскій адмиралъ Сиди въ 1690 году, взявшій у нихъ Бомбейскую крѣпость въ нѣсколько часовъ, можетъ еще повториться въ 1880? И ей ли великой, непобѣдимой націи, съ болѣе чѣмъ тысячею пушками на Адмиралтейскомъ бастіонѣ, на Маклави-Бандарской и другихъ батареяхъ, пугаться вторженія? И однако, если судить по собственному сознанію ея сыновъ и по ихъ пріемамъ, то они не только горюютъ, но и постоянно[1] трусятъ чего-то. „Что у кого болитъ тотъ о томъ и говоритъ“. Поэтому должно полагать что эта заноза крѣпко засѣла и таки побаливаетъ въ бедрѣ Великобританскаго льва. Не угодно ли послушать что они сами разсказываютъ. Не отъѣхали мы ста миль отъ Ливерпуля какъ уже были посвящены, за общимъ столомъ, во всѣ слабости Бомбейскаго порта. „Фортъ нашъ со стороны материка можетъ-быть и силенъ“, разсуждалъ одинъ капитанъ, „только вотъ со стороны моря онъ совсѣмъ подгулялъ. Беззащитнѣе этого форта трудно себѣ что и представить... Къ тому же проливъ своею узковатостью способенъ затруднить непріятельскій флотъ развѣ что въ самомъ устьѣ; а замокъ форта Сентъ Джорджа, построенный еще Португальцами, напоминаетъ одностѣнные, плоскіе замки на оперной сценѣ: на немъ не имѣется даже порядочнаго парапета. Самая же крѣпость (коммерческая часть города) не защищена даже и простою стѣной... За то она загромождена до самаго берега старыми, полусгнившими фабриками, заводами и на скорую руку построенными амбарами и частными жилищами... При первомъ пушечномъ выстрѣлѣ нашъ знаменитый фортъ развалится какъ карточный домъ“ и проч.
А теперь заглянемъ въ Hand-Book и посмотримъ что объ этомъ говоритъ Истекъ, посвящая книгу брату своему капитану Бомбейской арміи. „Еслибы“, пишетъ онъ, „наша злополучная крѣпость даже когда и изъявила претензію на защиту, то непріятелю не стоило бы обращать на нее вниманія. Ему слѣдовало бы только, совсѣмъ не заходя въ гавань, обогнуть островъ и высадить войска съ сѣверной, совершенно не защищенной стороны его. Только во время монсуна (сезона дождей) Бекъ-бей бываетъ опасенъ своими бурями, а главное—подводными скалами, которыми такъ густо усѣяно все пространство кругомъ Пронгскаго маяка (Prong). Во всѣ же остальные восемь мѣсяцевъ, пароходы могутъ съ полною безопасностью бросать якорь внѣ залива.“
Не правда ли какъ откровенно? Поэтому и злорадное замѣчаніе одного извѣстнаго англо-индійскаго писателя, напоминающаго что въ случаѣ либо войны, либо затѣваемаго вторженія, „Бекъ-бей представляющій столь же заманчивую сколько и коварно-опасную приманку угрожающему непріятелю“—теряетъ все свое значеніе. Эта опасность, какъ намъ объявляетъ и „Guide-Book“, существуетъ лишь во время 4мѣсячнаго монсуна, а въ остальныя времена года—милости просимъ!..
А между тѣмъ описывая такъ подробно свои слабѣйшіе пункты, Англо-Индійцы видятъ въ каждомъ невинномъ туристѣ изъ другихъ государствъ—шпіона. Проѣхала здѣсь, года два назадъ, русская артистка, піанистка, и пожелала прокатиться по Индіи; двадцать сыщиковъ тайной полиціи какъ тѣни слѣдили за нею по пятамъ. Явился Нѣмецъ живописецъ, уроженецъ Петербурга, но еле говорящій по-русски (г. Орасъ фанъ-Рутъ) изучать типы Индустана; шпіоны передѣваются и являются къ нему предлагая себя въ модели. Пріѣхала партія состоящая изъ американскаго полковника, чистѣйшаго Янки, двухъ Англичанъ изъ Лондона—ярыхъ патріотовъ, но либераловъ, и американской гражданки, хотя и русской по рожденію, и вотъ національность послѣдней подымаетъ на ноги всю полицію! Напрасно было бы доказывать что эти туристы единственно заняты метафизическими спекуляціями о мірахъ невѣдомыхъ и что они не только не интересуются политикой земнаго міра, но что ихъ русская спутница даже и „аза въ ней не смыслитъ“. „Коварство Россіи давно вошло въ пословицу“, отвѣчаютъ ей. „Россіи де мы Афганистанскою войной отрѣзали дорогу чрезъ Гималайскія горы; вотъ она и пошла лисать съ другой стороны.... Подружилась съ Китайцами, а теперь науськиваютъ ихъ идти на Индію чрезъ Рангунъ. Поэтому намъ и необходимо завладѣть Бурмой.“ Китайцевъ стали теперь бояться съ ихъ горшками со смердящею жидкостью! Ну и владѣйте на здоровье коли никто не мѣшаетъ—благо что предлогъ нашелся. Только зачѣмъ же, спрашивается, нести такой сумбуръ?
Эта національная черта Англичанъ: кричать „караулъ, рѣжутъ“ когда ихъ никто и не думаетъ трогать—отвратительна. Она въ нихъ особенно развилась со временъ Беконсфильдскаго преміерства. Но если эта черта замѣчательна даже въ Англіи, то съ чѣмъ же сравнить ее въ Индіи? Здѣсь подозрительность перешла въ мономанію: Англо-Индійцы готовы видѣть шпіоновъ Россіи даже въ собственныхъ сапогахъ и упиваются этою идеей до чортиковъ.
— А что, спрашиваетъ одинъ американскій полковникъ у главнаго полицейскаго надзирателя одной изъ сѣверо-западныхъ провинцій:—возможно ли по вашему повтореніе Сипайскаго возмущенія 1857 года? Какъ вы полагаете, усмирены Индусы?
— Пшоу!.. Бояться подобнаго возмущенія столько же основанія какъ и паденія луны намъ на голову! получаетъ онъ гордо въ отвѣтъ.
А между тѣмъ этотъ же капитанъ тутъ же разсказываетъ за завтракомъ о превосходствѣ полицейской организаціи въ ихъ провинціяхъ: ни одинъ Индусъ не прибудетъ изъ деревни въ городъ даже на одинъ часъ безъ того чтобы тотчасъ же не узнали объ этомъ въ тайной полиціи. Слѣдятъ за каждымъ новоприбывшимъ изъ одной провинціи въ другую, даже еслибы то былъ и Англичанинъ. У народа не только что отняли всякое оружіе, но даже лишили послѣдняго топора и ножа. Крестьянину нечѣмъ ни дровъ нарубить, ни защититься отъ тигра. Но Англичане все еще дрожатъ. Правда что ихъ здѣсь всего 60.000, въ то время какъ туземнаго населенія насчитываютъ до 245 милліоновъ. Да и система ихъ, перенятая ими отъ искусныхъ укротителей звѣрей, хороша лишь доколѣ звѣрь не почуетъ что его укротитель въ свою очередь труситъ... Тогда горе ему! Во всякомъ случаѣ подобное постоянное выказываніе хроническаго страха обнаруживаетъ лишь сознаніе собственной слабости.
Наконецъ мы бросили якорь, и въ одну минуту сотни тощихъ, голыхъ Индусовъ, Могулей, Парсійцевъ и другихъ народовъ атаковали какъ нашъ багажъ, такъ и насъ самихъ. Вся эта ватага мгновенно выскочила какъ бы со дна морскаго; защебетала, зачирикала, залопотала и стала голосить какъ умѣютъ только азіятскіе народы. Чтобы скорѣе избавиться отъ подобнаго Вавилонскаго столпотворенія грозившаго оглушить насъ совершенно, мы бросились въ первый попавшійся бундеръ-ботъ и отчалили.
Когда мы пріѣхали въ заранѣе заготовленный для насъ бэнглау, первое что насъ поразило въ Бомбеѣ были милліоны воронъ и коршуновъ. Первые—мусорщики города, и убивать ихъ не только воспрещено полиціей, но навлекло бы на убійцу серіозное возмездіе со стороны Индусовъ, всегда готовыхъ предложить собственную жизнь за воронью. Души грѣшныхъ прадѣдовъ ихъ переселяются въ воронъ: убивать эту птицу значитъ мѣшать закону возмездія, а затѣмъ обрекать душу на что-нибудь еще худшее. Въ этомъ не только Индусы, но и не менѣе ихъ суевѣрные Парсы (даже самые образованные между ними) вполнѣ увѣрены. Странные обычаи и нравы индійскихъ воронъ (о которыхъ будетъ упомянуто далѣе) до нѣкоторой степени оправдываютъ такое повѣрье. А коршуны, всегдашніе могильщики Парсійцевъ, находятся подъ прямымъ покровительствомъ Фарварданію, ангела смерти, который па<... continues on page 6-117 >
Editor's notes
- ↑ The obscured letter has been restored from the original publication in Moskovskie Vedomosti, No. 305, 30 November 1879.