< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-116) >
ритъ надъ „Башнею Молчанія“ руководя занятіями пернатыхъ работниковъ. Но и объ этомъ послѣ. Ужасное карканье воронъ, не прерывающееся даже и по ночамъ, поражаетъ вновь прибывшаго своею странностью, но затѣмъ объясняется весьма просто. Всякое дерево изъ безчисленнаго множества кокосовыхъ лѣсовъ окружающихъ Бомбей, на откупѣ у правительства, и на верху каждаго привязана тыква въ которую стекаетъ сокъ превращающійся по броженіи въ крѣпчайшій напитокъ, называемый здѣсь „тодди“. Совершенно голые „тодди-вала“ (обыкновенно Португальцы), богато украшенные коралловымъ ожерельемъ, какъ бѣлки лазятъ по два раза въ день на вершину полутораста-футовыхъ стволовъ собирая этотъ напитокъ. Вороны вьютъ гнѣзда лишь на этихъ деревьяхъ и постоянно пьютъ изъ этихъ открытыхъ тыквъ. Въ результатѣ является хроническое опьянѣніе этихъ крикуновъ.
Едва успѣли мы войти въ густой, заросшій садъ нашего будущаго жилища, какъ съ каждаго дерева слетала съ пронзительнымъ карканьемъ стая воронъ; птицы эти окружали насъ, прыгая на одной ногѣ. Чудилось нѣчто положительно человѣческое въ позѣ хитро склоненной на бокъ головы пьяной птицы, и чисто дьявольское выраженіе свѣтилось въ лукавомъ глазѣ оглядывающемъ насъ снизу вверхъ...
РАДДА-БАЙ.
ИЗЪ ПЕЩЕРЪ И ДЕБРЕЙ ИНДОСТАНА.*
„Башня Молчанія“, какъ сказано,—кладбище Парсовъ. Тутъ богатый и убогій, набабъ и кули, мужчины, женщины и дѣти—всѣ кладутся рядомъ, и отъ каждаго изъ нихъ черезъ нѣсколько минутъ остаются лишь одни скелеты... Странное, тяжелое впечатлѣніе производятъ на иностранца эти „башни“, гдѣ, дѣйствительно, цѣлые вѣка царствуетъ гробовое молчаніе. Подобныя строенія разсѣяны повсюду гдѣ только живутъ и умираютъ Парсы, особенно въ Суратѣ. Но въ Бомбеѣ, изъ шести такихъ башенъ самая большая выстроена 250 лѣтъ тому назадъ, а слѣдующая за ней по величинѣ даже очень недавно. Это круглыя, иногда и четырехъугольныя строенія безъ крышъ, безъ оконъ, безъ дверей, отъ 20 до 40 футовъ вышины и съ однимъ лишь закрытымъ кустами отверстіемъ на востокъ, состоящимъ изъ толстой желѣзной двери. Первый трупъ принесенный въ новую дакму (такъ называются эти башни) долженъ быть трупомъ невиннаго ребенка и непремѣнно дитяти „мобеда“ (жреца). Построенныя въ сторонѣ, на холму и среди уединеннаго сада, къ нимъ никому не дозволяется подходить, даже главному смотрителю и сторожамъ ближе какъ на тридцать шаговъ разстоянія. Одни нассесалары ** (носильщики труповъ), ремесло которыхъ наслѣдственное и которымъ законъ строго воспрещаетъ заговаривать, дотрогиваться или даже подходить къ живымъ, входятъ и выходятъ изъ „башни молчанія“. Входя, они вносятъ трупъ, безразлично богатаго, либо бѣднаго человѣка, завернутаго въ бѣлыя и самыя старыя тряпки; раздѣвъ его до нага, они кладутъ его въ тотъ или другой изъ трехъ круговъ и, не произнося ни слова, выходятъ въ такомъ же молчаніи изъ башни, запирая ее до слѣдующаго покойника.
Смерть у огнепоклонниковъ лишена всего своего величія, и трупъ возбуждаетъ въ нихъ лишь одно омерзѣніе. Коль скоро замѣчаютъ что наступаетъ послѣдній часъ больнаго, всѣ домашніе отдѣляются отъ него какъ для того чтобы не помѣшать душѣ освободиться отъ тѣла, такъ и затѣмъ чтобы живому не оскверниться прикосновеніемъ къ мертвому. Одинъ мобедъ шепчетъ на ухо умирающему напутственное изъ Зенда-Весты наставленіе: „Ашемъ-Воху“ и „Ято-аху-варье“ и удаляется пока отходящій еще живъ. Затѣмъ приводятъ собаку и заставляютъ ее смотрѣть въ лицо умирающему. Эта церемонія называется сагъ-дидъ (собачій взглядъ), такъ какъ собака единственное изъ живыхъ существъ взгляда котораго боится друкъ-насу (злой демонъ) сторожащій умирающихъ дабы завладѣть ихъ тѣломъ.... Слѣдуетъ однако остерегаться чтобы чья-нибудь тѣнь не легла между мертвымъ и собакой; иначе пропадаетъ вся сила собачьяго взгляда, и демонъ воспользуется благопріятною минутой. Гдѣ бы ни умеръ Парсъ, тамъ онъ и остается пока за нимъ не явятся нассесалары, съ руками погруженными до плечъ въ старые мѣшки. Положивъ покойника въ желѣзный закрытый гробъ (одинъ для всѣхъ), его относятъ въ дакму. Изъ послѣдней покойникъ, даже еслибъ онъ и ожилъ (что нерѣдко случается), ужъ не выйдетъ болѣе на Божій свѣтъ: нассесалары въ такомъ случаѣ убиваютъ его. Кто разъ осквернился прикосновеніемъ къ мертвымъ тѣламъ и побывалъ въ „башнѣ“, тому возвращаться въ міръ живыхъ уже невозможно: онъ осквернилъ бы все общество. Родные слѣдуютъ за гробомъ издали и останавливаются въ 90 шагахъ отъ „башни“. У отверстія послѣ послѣдней молитвы, повторяемой хоромъ, носильщиками возлѣ тѣла, а мобедомъ издали, еще разъ повторяется церемонія съ собакой. Въ Бомбеѣ нарочно для этого дрессированная собака держится на цѣпи у дверей башни. Затѣмъ нассесалары вносятъ тѣло внутрь, и вынувъ его изъ гроба, кладутъ на отведенное трупу, смотря по полу или возрасту, мѣсто...
Мы два раза присутствовали при церемоніи „умиранія“ и одинъ разъ при „погребеніи“, если позволено употребить подобное не подходящее къ дѣлу выраженіе. На этотъ счетъ Парсы гораздо снисходительнѣе Индусовъ, считающихъ присутствіе Европейца оскверненіемъ ихъ религіозныхъ обрядовъ. Хоронили какую-то богатую женщину, и нашъ знакомый смотритель башни, Н. Байрамжи, пригласилъ насъ къ себѣ въ домъ. Такимъ образомъ мы присутствовали при всѣхъ обрядахъ, находясь шагахъ въ сорока отъ башни, на верандѣ бэнглоу нашего любезнаго хозяина. Самъ онъ, хотя уже много лѣтъ служилъ при „башнѣ“, въ нее никогда не входилъ и даже близко не подходилъ. Пока собака глядѣла на покойника, мы, признаться, съ тайнымъ чувствомъ отвращенія глядѣли въ свою очередь на огромную стаю коршуновъ летавшихъ надъ дакхмою. Коршуны влетали въ нее и снова вылетали съ кусками окровавленнаго человѣческаго мяса въ клювѣ... Эти птицы, которыя нынѣ сотнями свили себѣ гнѣзда надъ „башней Молчанія“, привезены нарочно съ этой цѣлью изъ Персіи, такъ какъ коршуны Индіи оказались и не довольно хищными и слишкомъ слабыми чтобы справляться съ окоченѣвшими трупами со скоростью требуемою закономъ Зороастра. Говорятъ будто процессъ совершеннаго очищенія костей отъ мяса требуетъ не болѣе нѣсколькихъ минутъ...
По окончаніе обряда, насъ повели въ другое зданіе, гдѣ на небольшомъ столѣ стояла превосходная деревянная модель дакхмы съ ея внутреннимъ устройствомъ. Такимъ образомъ мы могли легко сообразить что въ эту минуту происходило въ башнѣ. Представьте себѣ домовую четвероугольную трубу, стоящую на землѣ, и вы получите вѣрное понятіе объ устройствѣ пустой „башни“. Въ гранитномъ помостѣ, въ самомъ центрѣ, чернѣетъ глубокій, безводный колодецъ покрытый, какъ водостокъ, желѣзною рѣшеткой. Вокругъ, на постоянно возвышающейся къ стѣнѣ покатости, окружая колодецъ тройнымъ кольцомъ, прорыты три широкіе круга; въ каждомъ изъ нихъ, отдѣленные одни отъ другаго тонкимъ простѣнкомъ въ два вершка вышины, находятся гробообразныя мѣста для тѣлъ. Такихъ мѣстъ 365. Въ первый кругъ или выбои (2 футовы длины) у колодца кладутся дѣти; въ средній (въ 4 фута)—женщины; въ третій (5 футовъ длины) расположенный у самой стѣны—мужчины. Этотъ тройной кругъ служитъ типомъ трехъ кардинальныхъ у Зороастра добродѣтелей: добрыхъ дѣлъ, ласковыхъ словъ и чистыхъ помышленій. Послѣдній кругъ принадлежитъ дѣтямъ, первый мужчинамъ.
Благодаря стаямъ голодныхъ коршуновъ, менѣе нежели въ часъ времени кости обглоданы до послѣдняго атома, а чрезъ двѣ-три недѣли, тропическое солнце сушитъ скелеты до такой хрупкости что они при малѣйшемъ прикос<... continues on page 6-118 >
* См. №№ 305 и 309 Моск. Вѣд.
** Положеніе этихъ несчастныхъ людей гораздо хуже положенія нашихъ палачей. Живя совершенно отдѣльно отъ свѣта, въ глазахъ котораго они верхъ всего осквернительнаго, они никогда не сообщаются съ остальнымъ міромъ. Не смѣя ничего покупать на базарѣ, они обязаны доставать себѣ пищу какъ знаютъ. Они родятся, женятся и умираютъ отдѣльно проходя черезъ улицы города лишь за покойникомъ или на пути съ нимъ въ башню.
Editor's notes
- ↑ From the Caves and Wilds of Hindustan by Blavatsky, H. P. (signed as Радда-Бай), Moskovskie Vedomosti, No. 310. Printed title: “Изъ пещеръ и дебрей Индостана”. This installment follows the beginning of Letter II in No. 309, 4 December 1879. The clipping is in Russian.
- ↑ Obscured or clipped text has been restored from the original publication in Moskovskie Vedomosti, No. 310, 5 December 1879.
- ↑ The Roman numeral is absent from the corresponding newspaper heading. The writer has not been identified.
