 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 Source: Moskovskie Vedomosti, No. 310, 5 December 1879 (Letter II). This installment begins on page 117. |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-117) >
новеніи обращаются въ прахъ, а затѣмъ ихъ уже сваливаютъ въ колодецъ, одинъ скелетъ уступаетъ мѣсто другому. Ни малѣйшаго запаха, ни малѣйшаго предлога для чумы или другой эпидеміи. Способъ этотъ, пожалуй, еще вѣрнѣе тѣлосожиганія которое все-таки оставляетъ за собой въ атмосферѣ Гота * хотя слабый, но дурной запахъ. Вмѣсто того чтобы кормить „мать сырую землю“, Парсійцы отдаютъ Армасти (землѣ) ** лишь совершенно очищенный прахъ. Почитаніе земли предписанное имъ Зороастромъ такъ велико у нихъ что они принимаютъ всякія мѣры предосторожности дабы не осквернить „Коровы Кормилицы“ дарящей ихъ „стократъ золотымъ зерномъ за всякое зерно“. Во время муссона, когда дождь льется въ продолженіи четырехъ мѣсяцевъ ливнемъ и конечно смываетъ всѣ оставленныя коршунами около труповъ нечистоты въ колодезь, вода стекая въ него всасывается въ землю уже фильтрованная: все дно колодца, стѣнки котораго выложены гранитными плитами, покрыто съ этою цѣлью водоочищенія песчаникомъ и углемъ.
Менѣе мрачно, и гораздо любопытнѣе зрѣлища Пинжрапаля, бомбейскаго „госпиталя для престарѣлыхъ животныхъ“, существующаго, впрочемъ, въ каждомъ городѣ гдѣ только живутъ джаины, о которыхъ кстати здѣсь сказать нѣсколько словъ. По своей безспорной древности, эта секта одна изъ самыхъ интересныхъ здѣсь. Много древнѣе буддизма (появившагося отъ 543 до 477, до Р. Х.), джаины похваляются тѣмъ что религія[1] Будды есть не что иное какъ ересь джаинизма, такъ какъ Го́тама, основатель буддизма, былъ ученикомъ и послѣдователемъ одного изъ ихъ главныхъ гуру и святыхъ. Обычаи, обрядность и философскія воззрѣнія джаиновъ ставятъ ихъ чѣмъ-то среднимъ между браминами и буддистами; въ общественномъ отношеніи они походятъ на первыхъ, въ религіозномъ склоняются болѣе къ буддистамъ. Какъ и брамины, они придерживаются кастъ, никогда не ѣдятъ мяснаго и не почитаютъ тѣлъ святыхъ; но вмѣстѣ съ буддистами, они отвергаютъ Веды и боговъ Индусовъ, вмѣсто которыхъ поклоняются своимъ двадцати четыремъ тирта̀карамъ (Tirthakars) или джаинамъ—причтеннымъ къ лику „блаженныхъ“. Опять какъ у буддистовъ, духовенство у джаиновъ сохраняетъ безбрачіе и живетъ въ уединенныхъ вихарахъ (кельяхъ) и монастыряхъ, выбирая себѣ преемниковъ во всѣхъ классахъ общества. Считая священнымъ и употребляя въ духовной литературѣ лишь языкъ Пали (какъ и на островѣ Цейлонѣ), они имѣютъ съ буддистами одну общую традиціональную хронологію, также не ѣдятъ послѣ заката солнечнаго и тщательно подметаютъ мѣсто прежде чѣмъ сѣсть на него, боясь раздавить и малѣйшую букашку. Обѣ системы или скорѣе философскія школы, слѣдуя въ этомъ древней школѣ атомиста Канады, защищаютъ теорію вѣчныхъ атомовъ или элементовъ и вѣчности матеріи. По ихъ понятіямъ міръ никогда не имѣлъ начала и никогда не будетъ имѣть конца. „Все въ мірѣ одна иллюзія, Майа говорятъ вединтисты, буддисты и джаины. Но въ то время какъ послѣдователи Санкара чарьи проповѣдуютъ Парабраму (божество безъ воли, пониманія и безъ дѣйствія) *** и исходящаго отъ онаго Ишвару, джаины вмѣстѣ съ буддистами отрицаютъ создателя міра и учатъ лишь о существованіи свобавата, пластическаго, вѣчнаго и самосозданнаго принципа въ природѣ. За то, твердо вѣруя, какъ и всѣ прочія секты въ Индіи, въ переселеніе душъ, ихъ страхъ лишить жизни животное или насѣкомое и этимъ совершить быть-можетъ отцеубійство, доводитъ ихъ любовь ко всему животному царству и попеченіе надъ нимъ до невѣроятныхъ, аффектированныхъ крайностей. Не только что въ каждомъ городѣ и деревнѣ устроены больницы и пріюты для всѣхъ искалѣченныхъ и старыхъ животныхъ, но ихъ жрецы ходятъ не иначе какъ съ кисейнымъ „намордникомъ“ (да простятъ они мнѣ это непочтительное выраженіе), прикрывающимъ имъ ротъ и ноздри, дабы дыханіемъ своимъ нечаянно не истребить насѣкомой жизни. Поэтому они и воду пьютъ не иначе какъ фильтрованную. Джаиновъ считаютъ нѣсколько милліоновъ; они разсѣяны въ Гуджератѣ, Бомбеѣ, Конканѣ и другихъ мѣстностяхъ.
Бомбейскій Пинжрапаль занимаетъ цѣлый большой кварталъ, раздѣленный на дворы и дворики, на лужайки и рощицы съ прудами, большими клѣтками для опасныхъ животныхъ и загородками для болѣе ручныхъ. Заведеніе это могло бы служить моделью для Ноева ковчега. На первомъ дворѣ, вмѣсто животныхъ, мы увидѣли нѣсколько сотъ человѣческихъ живыхъ скелетовъ: стариковъ, женщинъ и дѣтей. То были уцѣлѣвшіе останки отъ жителей такъ-называемыхъ famine-districts (голодающихъ уѣздовъ), приползшихъ въ Бомбей молить о кускѣ хлѣба. Отеческое правительство, повыгонявъ ихъ изъ послѣднихъ лачужекъ за недоимки податей взимающихся во время голоднаго мора также какъ и въ самые урожайные годы ****, довершило свое христолюбивое попечительство о язычникахъ, отведя имъ мѣсто при больницѣ животныхъ. Въ то время какъ нѣсколько постоянно находящихся при этой странной богадѣльнѣ ветеринаровъ перевязывали перебитыя лапы у шакаловъ, терли мазью опрокаженныя спины чесоточныхъ собакъ и приправляли деревянные костыли журавлямъ, тамъ, въ двухъ шагахъ, на другомъ дворѣ, умирали отъ голода старики, женщины и дѣти. Ихъ кормили пока на счетъ благотворителей животныхъ,—а животныхъ, къ счастію голодающихъ, было въ то время менѣе обыкновеннаго. Навѣрное многіе изъ этихъ страдальцевъ съ радостью согласились бы, не теряя времени, трансмигрировать въ любое изъ животныхъ, такъ спокойно доканчивающихъ жизненное поприще въ больницѣ....
Но и въ Пинжрапалѣ розы не безъ шиповъ. Если травоядные „субъекты“ ничего лучшаго не могутъ себѣ пожелать, то сомнѣваюсь чтобы плотоядные, какъ напримѣръ тигры, гіены, шакалы и волки, оставались вполнѣ довольны какъ постановленіями, такъ и насильно предписанною имъ діетой. Такъ какъ сами джаины не употребляютъ мясной пищи и съ ужасомъ отворачиваются даже отъ яицъ и рыбы, то и всѣ находящіяся на ихъ попеченіи животныя обязаны поститься. При насъ кормили стараго, подстрѣленнаго англійской пулей тигра. Понюхавъ рисовую похлебку, онъ замахалъ хвостомъ и, свирѣпо скаля желтые клыки свои, глухо зарычалъ и отошелъ отъ непривычной пищи, все время косясь на толстаго надсмотрщика который ласково уговаривалъ его „покушать“. Одна рѣшетка спасала джаина отъ протеста этого ветерана лѣсовъ „дѣйствіемъ“. Гіена, съ окровавленною, повязанною головой и отодраннымъ ухомъ, безцеремонно и видимо въ знакъ своего презрѣнія къ этому для нея спартанскому соусу, сперва сѣла въ лахань съ похлебкой, а затѣмъ опрокинула ее; волки же и нѣсколько сотъ собакъ подняли такой оглушающій вой что привлекли вниманіе двухъ неразлучныхъ друзей, Кастора и Поллукса заведенія, стараго слона съ переднею ногой на деревяшкѣ и исхудалаго вола съ зеленымъ зонтомъ надъ большими глазами. Слонъ, по своей благородной природѣ думая лишь о пріятелѣ, покровительственно обвилъ хоботомъ шею вола, и оба, поднявъ головы, съ неудовольствіемъ замычали. За то, попугаи, журавли, голуби, фламинги, корольки, все пернатое царство ликовало заливаясь на всѣ тоны надъ завтракомъ. Не мало отдавали ему честь и обезьяны, прибѣжавшія первыми на зовъ. Намъ также указали на святаго кормившаго въ углу насѣкомыхъ собственною кровью. Совершенно нагой, онъ неподвижно и съ закрытыми глазами лежалъ на солнцѣ. Все тѣло его было буквально покрыто мухами, комарами, муравьями и клопами....
— Всѣ, всѣ они наши братья! умиленно повторялъ директоръ госпиталя указывая рукой на сотни насѣкомыхъ и животныхъ.—Какъ можете вы, Европейцы, убивать и даже поѣдать ихъ?
— А что, спрашиваю, сдѣлали бы вы въ случаѣ еслибы вотъ эта змѣя подползла къ вамъ и попыталась укусить васъ? Отъ ея укушенія вѣдь неминуемая смерть. Неужели вы бы не убили ея еслибъ успѣли?
— Ни за что на свѣтѣ! Я бы старался осторожно поймать ее, а затѣмъ отнесъ бы за городъ въ пустое мѣсто и пустилъ бы ее на свободу.
— А еслибъ она все-таки укусила васъ?
— Тогда бы я произнесъ „мантру“. *[2] А еслибъ и мантра не помогла, то я счелъ бы это за опредѣленіе судьбы, и спокойно оставилъ бы это тѣло чтобы перейти въ другое.
<... continues on page 6-119 >
* Готъ—мѣсто отведенное на берегу моря или рѣки для сожиганія тѣлъ Индусовъ.
** Армасти—буквально „Корова Кормилица“. Зороастръ учитъ что земледѣліе самое благородное и Богомъ любимое занятіе Ясна (гимны).
*** Брамъ—безъ пониманія и ума, „ибо Брамъ само есть абсолютное пониманіе и умъ...“ учитъ Веданта.
**** Нѣсколько лѣтъ тому назадъ подати взимались съ крестьянъ натурой, но теперь крестьяне должны вносить ихъ наличными, не взирая ни на что.
* Мантра—молитва въ стихахъ и вмѣстѣ съ тѣмъ заговоръ противъ всякой немочи. Въ Индіи всѣ глубоко вѣрятъ въ силу мантры.
Editor's notes