 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 Source: Moskovskie Vedomosti, No. 319, 15 December 1879 (Letter V). This installment begins on page 121. |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-121) >
племенами Деккана, сгруппированными[1] вокругъ этой таинственной и доселѣ во многихъ мѣстахъ еще не изслѣдованной горы: Поселяне увѣряютъ будто несмотря на число жертвъ погибающихъ въ горахъ, никогда еще не было найдено въ лѣсу ни одного скелета: покойникъ, будь онъ цѣлымъ или обглоданнымъ тиграми, тотчасъ же переходитъ во владѣніе обезьянъ; онѣ собираютъ кости и хоронятъ ихъ въ глубокихъ ямахъ, зарывая такъ искусно что не остается и малѣйшаго слѣда. Англичане смѣются надъ этимъ повѣріемъ, но полиція не отрицаетъ факта безслѣднаго исчезновенія тѣлъ. При прорытіи горы для желѣзной дороги, найдено, на удивительной глубинѣ, нѣсколько скелетовъ сохранившихъ какъ бы измятые зубами звѣрей и переломанные браслеты и серебряныя украшенія на рукахъ, ногахъ и шеяхъ. Эти украшенія доказывали что ихъ владѣльцевъ зарывали не люди, такъ какъ ни религія Индусовъ, ни жадность ихъ не допустила бы ихъ до этого... Неужели же въ царствѣ животныхъ, какъ и между людьми, рука руку моетъ?
Переночевавъ въ Португальской гостиницѣ свитой какъ орлиное гнѣздо изъ бамбука и прилипшей къ почти перпендикулярно обрывающемуся боку скалы, мы встали съ разсвѣтомъ и, обойдя всѣ знаменитые красотою points de vue, тотчасъ же собрались въ обратный путь. Днемъ панорама являлась еще великолѣпнѣе: недостаточно цѣлыхъ томовъ для ея описанія. Не будь горизонтъ замкнутъ съ трехъ сторонъ истерзанными гребнями горныхъ хребтовъ—все плато Деккана, явилось бы предъ глазами.[1] Бомбей—какъ на ладони; лиманъ отдѣляющій городъ отъ Сальсетты кажется тонкою серебристою струйкой. Какъ змѣя извивается онъ кольцами по направленію къ гавани, окружаетъ Канери и другіе острова разбросанные словно горошенки по свѣтлой скатерти водъ, пока наконецъ не сливается нестерпимо блестящею линіей съ далекимъ горизонтомъ Индійскаго океана. Съ другой стороны, сѣверный Конканъ замыкаемый хребтомъ Таль-Гхатъ; пилообразныя верхушки скалъ Джано-Мёли, и наконецъ, зубчатый кряжъ Фунелля, грозный силуэтъ котораго, словно замокъ сказочнаго великана, обрисовываетъ свои темныя линіи на далекой, дымчатой синевѣ неба. Далье, плоскоголовый Парбель—сѣдалище боговъ, съ котораго Вишну во времена оныя переговаривался, по преданію, со смертными. А тамъ, внизу, гдѣ ущелье растиряется въ долину всю испещренную громадными иглами отдѣльныхъ скалъ, изъ коихъ каждая полна историческихъ и миѳологическихъ легендъ, синѣетъ другая цѣпь еще болѣе высокихъ и странныхъ формою горъ. То Кхандала, надъ которою нависла громадина извѣстная подъ именемъ „Герцогскаго Носа“. На противоположной сторонѣ, подъ самою макушкой горы—„Карли“ или Курли, по мнѣнію археологовъ самый древній и лучше всѣхъ другихъ сохранившійся пещерный храмъ Индіи.
Тому кто совершалъ нѣсколько разъ переѣздъ чрезъ Кавказскія горы и слѣдилъ за громомъ и молніей подъ ногами съ Крестовой горы, кто побывалъ на Альпахъ[1] и посѣтилъ Риги, знакомъ съ Андами и Кордильерами и обходилъ всѣ углы Катскильскихъ горъ въ Соединенныхъ Штатахъ, тому, надѣюсь, будетъ дозволено выразить свое скромное на этотъ счетъ мнѣніе. Быть-можетъ что Кавказскія горы и величественнѣе и, въ отношеніи красоты, нисколько не уступаютъ гхатамъ Индіи, но то красота чисто условная, классическая, если можно такъ выразиться; она внушаетъ восторгъ, но вмѣстѣ съ тѣмъ и страхъ: человѣкъ чувствуетъ себя пигмеемъ предъ этими Титанами природы. Но въ Индіи, за исключеніемъ Гималая, чувство возбуждаемое горными видами совершенно другаго рода. Самыя высокія вершины нагорной равнины Деккана, какъ и трехъугольной цѣпи обрамливающей сѣверный Индостанъ, и даже восточныхъ гхатъ, не превышаютъ 3.000 ф. Въ однихъ только западныхъ гхатахъ, разстилающихся вдоль всего Малабарскаго берега отъ мыса Коморина до рѣки Сурата, найдутся вершины въ 7.000 футовъ надъ уровнемъ моря. Поэтому, не съ бѣлыми какъ лунь дѣдушками Эльборусомъ, или Казбекомъ, вышиною въ 15—16.000 фут. мы позволимъ себѣ сравнить горы Индостана. Главная и совершенно своеобразная прелесть послѣднихъ состоитъ въ изумительно прихотливой ихъ формѣ. Эти горы или скорѣе отдѣльныя волканическія скалы, иногда тѣсно прижатыя другъ къ другу, тянутся хребтами; но чаще всего, къ великому затрудненію геологовъ, разбросаны безо всякой видимой причины въ самыхъ неподходящихъ къ нимъ по грунту мѣстностяхъ. На каждомъ шагу пространныя долины замкнутыя какъ стѣной высокими скалами, по краю которыхъ часто пролегаетъ желѣзная дорога. Взгляните внизъ, вамъ померещится будто предъ вами мастерская прихотливаго Титана-ваятеля, наполненная разбросанными полуоконченными группами, статуями, памятниками... Вотъ невиданная птица, распустивъ крылья и разинувъ пасть дракона, сидитъ на головѣ чудовища въ 600 ф. вышины; возлѣ нея бюстъ человѣка въ зубчатомъ, какъ стѣна феодальнаго замка, шлемѣ; далѣе сказочныя пожирающія другъ друга животныя, безрукія статуи, шары наваленные кучами, одинокія стѣны съ бойницами, переломленные мосты и башни. Все это перепутано, разбросано; все съ каждымъ новымъ шагомъ измѣняетъ форму какъ прозрачныя видѣнія во время лихордочнаго сна... А главное, нѣтъ здѣсь ничего искусственнаго; все это чистая игра природы которою при случаѣ и воспользовались древніе строители. Человѣческое искусство въ Индіи слѣдуетъ чаще искать внутри нежели на поверхности земли. Какъ бы стыдясь или считая грѣхомъ соперничать съ изваяніями природы, они рѣдко строили свои древніе храмы иначе какъ въ нѣдрахъ земли. Выбравъ напр. пирамидально заостренную скалу или куполообразный холмъ какъ въ Элефантѣ и Карли, они выдалбливали ихъ, по преданію Пуранъ, въ продолженіи вѣковъ, по планамъ грандіозность которыхъ превышаетъ всѣ понятія современной архитектуры и теперь совершенно ей недоступна. Басни (?) о циклопахъ оправдываются въ Индостанѣ еще болѣе нежели въ Египтѣ.
Изъ Нареля проѣздъ въ Кхандалы совершается по желѣзной дорогѣ напоминающей своею удивительною постройкой такую же дорогу изъ Генуи вверхъ чрезъ Апеннинскія горы. Это путешествіе скорѣе можно назвать „воздушнымъ“ нежели сухопутнымъ. Дорога проходитъ на возвышеніи 1.400 фут. надъ Конканомъ, и въ иныхъ мѣстахъ одна сторона рельсовъ построена на острыхъ гребняхъ скалъ, въ то время какъ другая опирается на своды арокъ; одинъ віадукъ въ Мали-Кхиндѣ возвышается на 163 ф. Въ продолженіе двухъ часовъ мы летѣли между небомъ и землей, окруженные съ обѣихъ сторонъ пропастями густо заросшими цвѣтущими манговыми деревьями и бананами. Надо отдать справедливость англійскимъ инженерамъ: они строятъ великолѣпно.
Переѣздъ черезъ Бхоръ-гхатъ совершенъ благополучно, и мы въ Кхандалахъ. Нашъ бёнглоу построенъ на окраинѣ пропасти, глубину которой тщательно скрыла природа самою роскошной растительностью. Все въ цвѣту и одной этой бездонной ямы стало бы на всю жизнь ботаника. Пальмы исчезли; онѣ растутъ лишь на морскихъ берегахъ, и ихъ замѣнили баньяны, манго, пипалъ (ficus religiosa), смоковницы и тысяча другихъ деревьевъ и кустарниковъ, породъ, для насъ, профановъ, невѣдомыхъ. Флора Индіи бывала не разъ оклеветана: ее обвиняли въ томъ что цвѣты ея прекрасны, но безъ запаха. Быть-можетъ въ извѣстные сезоны замѣчаніе окажется справедливымъ; но пока цвѣтетъ жасминъ и различныхъ родовъ бальзамины, бѣлая тубероза и золотистая чампа—царь по величинѣ межъ цвѣтущими деревьями, то это совершенная неправда. Отъ одного запаха чампы, растущей обыкновенно на гористыхъ мѣстностяхъ и цвѣтущей какъ алой одинъ разъ каждыя сто лѣтъ, можетъ закружиться голова; а въ этотъ годъ сотни такихъ деревъ цвѣли на Матеранѣ и въ Кхандалахъ.
Сидя въ тотъ вечеръ на верандѣ отеля надъ пропастью и невольно залюбовавшись окружающими насъ видами, мы заговорились почти до полуночи. Подсѣвшій было къ намъ Англичанинъ, старый отставной капитанъ, замѣтивъ что мы не дѣлаемъ никакой разницы въ нашемъ обращеніи между имъ и Индусами, и не воскуряемъ ему, какъ представителю „высшей расы“, ни малѣйшаго ѳиміама, холодно раскланялся и ушелъ. Все вокругъ насъ спало, и мы остались одни съ нашими спутниками, говорившими по-англійски не хуже любаго оксфордскаго профессора. Кхандала, большая деревня построенная на гладкой ровной возвышенности одной изъ горъ хребта Сахіадры (около 2.200 ф. надъ моремъ), окружена изолированными холмами такой же странной формы какъ и прочіе. Одинъ изъ нихъ, прямо предъ нами на противоположной сторонѣ пропасти, представлялъ совершенное подобіе длиннаго одноэтажнаго строенія съ плоскою крышей и зубчатымъ парапетомъ. Индусы клялись что въ окрестностяхъ этого холма существуетъ потайной <... continues on page 6-123 >
Editor's notes