 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-3) >
заросло вьющимися растеніями и кустами, нынѣ скрывающими берлоги дикихъ звѣрей. Высоко надъ развалинами торчатъ тамъ и сямъ полу-уцѣлѣвшія стѣны мраморныхъ и гранитныхъ дворцовъ, пустыя окна которыхъ, широко тараща безглазыя впадины подъ густою бахромой вѣковыхъ чужеядныхъ растеній, какъ бы хмурятся на назойливыхъ, нарушившихъ ихъ покой пришлецовъ. А еще далѣе, тамъ, въ самомъ центрѣ развалинъ, изъ разбитаго сердца опочившаго города, изъ широкой богатырской груди въ которой когда-то бушевало столько страстей, столько жизни, выросла цѣлая кипарисовая роща...
Казалось просто невѣроятнымъ чтобы городъ, который еще въ 1570 году назывался Шадіабадъ, „обителью счастья“, и несчетный разъ описанный и упоминаемый францисканскими миссіонерами: Адольфомъ Акуавива, Антаріо де-Монсеротти, Энрикесомъ и другими лицами посольства отправленными въ тотъ самый годъ изъ Гоа къ Могульскому правительству за разными привилегіями, какъ въ одинъ изъ величайшихъ городовъ того времени въ цѣломъ свѣтѣ, съ великолѣпными улицами и роскошью удивлявшею даже самые роскошные дворцы того періода въ Индіи, чтобы тотъ городъ былъ этими самыми развалинами на которыхъ мы насилу могли отыскать чистое мѣсто для палатки! Наконецъ, изъ опасенія дикихъ звѣрей мы рѣшились разбить ее въ единственномъ почти неповрежденномъ зданіи Джами Масжидъ или „Соборной мечети“. Возвышаясь на гранитной платформѣ, ступеней на двадцать пять выше площади, ведущая на нее лѣстница, мраморная какъ и все прочее, широка и мало повреждена временемъ; но за то крыша совершенно исчезла, и надъ нами сіалъ бы цѣлую ночь небесный сводъ, еслибы не случилось одного обстоятельства, о которомъ—ниже. Кругомъ главнаго строенія стоящаго на квадратной площадкѣ, съ четырехъ сторонъ идетъ низкая галлерея поддерживаемая нѣсколькими рядами огромныхъ столбовъ. Издали, не взирая на свою немного неуклюжую непропорціональную величину, это зданіе очень напоминаетъ Акрополь въ Аѳинахъ. Со ступеней, гдѣ мы расположились, виднѣлся мавзолей Гушанга-Гури, царя Мальвы, возведшаго городъ до его высочайшей точки блеска и роскоши. Массивное, величественное строеніе изъ цѣльнаго бѣлаго мрамора, съ крытою галлереей на превосходно украшенныхъ рѣзьбою колоннахъ, когда-то ведшею прямо въ одинъ изъ его дворцовъ, теперь же обрамляющею глубокій оврагъ, который заваленъ камнями и заросъ кактусомъ. Внутри мавзолея просторная комната съ потолкомъ и стѣнами изъ широкихъ квадратныхъ плитъ покрытыхъ сверху до низу изреченіями изъ Корана писанными золотыми буквами, а посреди комнаты саркофагъ самого султана. Неподалеку отъ этого жилища смерти, дворецъ Базъ-Бахадура—въ мелкихъ кускахъ, въ пыли и заросшій деревьями...
Усталые и изнемогая отъ жажды и голода, проходивъ весь день по развалинамъ, и съ тремя убитыми змѣями перекинутыми черезъ палки какъ военный трофей, мы вернулись нѣсколько времени до солнечнаго заката и усѣлись пить чай и ужинать у входа нашей палатки, уже расположенной внутри мечети. Мы нашли у себя нежданныхъ гостей: Патель—офиціальное лицо, нѣчто среднее между сборщикомъ податей и мировымъ судьей сосѣдней деревни, и два землевладѣльца (земиндары) пріѣхали верхами засвидѣтельствовать намъ свое почтеніе и умолять какъ насъ самихъ, такъ и нашихъ спутниковъ-Индусовъ, съ которыми были давно знакомы, принять ихъ приглашеніе и ѣхать съ ними. Услыхавъ что мы намѣрены ночевать въ „мертвомъ городѣ“, они горячо возстали противъ этого плана. По ихъ увѣреніямъ, мы затѣяли опасное и совершенно неслыханное дѣло. Черезъ два часа развалины оживятся и изъ-подъ каждаго куста, изъ подземныхъ комнатъ каждаго дома, начнутъ вылѣзать для ночнаго разбоя гіены, читты и тигры, не говоря о нѣсколькихъ тысячахъ шакаловъ и дикихъ кошекъ. Наши слоны или убѣгутъ или же будутъ обезсилены и съѣдены. Слѣдуетъ не теряя времени собраться въ путь и, оставивъ какъ можно скорѣе за собою развалины, ѣхать въ ихъ деревню которая отсюда всего на полчаса разстоянія. Тамъ у нихъ уже все приготовлено, и нашъ бабу ожидаетъ насъ.
Только въ эту минуту замѣтили мы что нашъ простоволосый и осторожный другъ блещетъ своимъ отсутствіемъ. Какъ видно, еще три часа до того онъ спустился въ долину къ своимъ знакомымъ и послалъ ихъ за нами.
Вечеръ былъ такъ хорошъ и мы такъ было славно устроились что мысль перевернуть всѣ наши планы на утро вовсе не улыбалась намъ. Къ тому же ка-<... continues on page 6-18 >