 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 Two upper parts of the continuation in Moskovskie Vedomosti, No. 115, 27 April 1880, p. 3 (printed Letter XX). Read the upper middle column below after the first column on page 6-172, then return to its middle column after “кра-”. Read the upper right column below after “проклина-” on page 6-172, then return to its right column after “отвращеніе и”. The folded lower portions repeat text transcribed on page 6-172. The two printed asterisk notes belonging to the upper right column are physically on page 6-172 and are transcribed there. One letter at the tear in “ваша” is restored from the exact newspaper original and marked. |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-172) >
въ этихъ усиліяхъ превзойти другъ-друга онѣ совокупно создали одинъ изъ самыхъ восхитительныхъ уголковъ Индіи. Самъ городокъ—собраніе древнихъ, невозможно-фантастической архитектуры замкообразныхъ башенокъ, вичаръ, маленькихъ ярко расписанныхъ, похожихъ на игрушки деревянныхъ крѣпостей, пагодъ съ бойницами и висячими рѣзными балкончиками; и все это—при такомъ изобиліи цвѣтущихъ алоевъ, розъ, лалій и пышныхъ кактусовъ въ цвѣту, что съ перваго взгляда не отличишь окна отъ двери. Гранитные фундаменты многихъ домовъ стоятъ на самомъ руслѣ рѣки и четыре мѣсяца въ году находятся до половины подъ водой, а за этою горстью разбросанныхъ строеній, выше, на скатѣ холма, скучились бѣлоснѣжные высокіе храмы. Нѣкоторые изъ нихъ приземистые и толстые съ широкими какъ грибъ боками и раззолоченными куполами; другіе съ величественными, многоярусными башнями; третьи съ высокими стройными острообразными крышами, которыя скорѣе походятъ на шпицы колоколенъ чѣмъ на куполъ. Странной, прихотливой, нигдѣ не виданной архитектуры храмы эти, словно нечаянно свалившіеся со снѣжныхъ вершинъ ледяныхъ обителей горныхъ духовъ (которыми такъ полны гималайскія преданія), пугливо заглядываютъ, пріютившись подъ родною скалой горы, черезъ голову маленькаго городка въ чистыя холодныя струи Ганги. Здѣсь рѣка еще не осквернена грязью и грѣхами милліоновъ ея поклонниковъ. Поддерживая ихъ въ своихъ ледяныхъ объятіяхъ, чистая дѣва горъ уноситъ свои свѣтлыя, прозрачныя какъ хрусталь воды, черезъ дымящіяся равнины Индостана, и только за 348 миль оттуда, возлѣ Каунпура, ея воды мутятся и темнѣютъ, пока наконецъ у Бенареса не превращаются въ какой-то гороховый съ перцемъ супъ...
— Почему же, спрашивали мы разъ въ этомъ городѣ брамана, увѣрявшаго насъ что Индусы самый чистоплотный въ мірѣ народъ,—почему же въ поляхъ гдѣ никто или не моется или моются мало, вода Ганги чистая и прозрачная, а въ Бенаресѣ, особенно къ вечеру, рѣка катитъ волны жидкой грязи вмѣсто воды?
— О, саабы, саабы, съ грустью отвѣчалъ намъ старикъ,—то не грязь съ тѣлъ благочестивыхъ ея поклонниковъ уноситъ богиня (деви), какъ вы думаете; то даже не великія смываемыя ею прегрѣшенія ихъ... То (шепнулъ онъ намъ, осторожно понижая голосъ и оглядываясь во всѣ стороны),—вѣками затаенныя страданія, жгучая боль униженія и угнетенія; а главное, чувство отчаянія и постыднаго безсилія противъ узурпаторовъ родины такъ мутятъ священныя волны... Всѣ эти чувства ежедневно изливаясь изъ переполненныхъ ими милліоновъ сердецъ Индійцевъ давно измѣнили воду, превративъ ее въ черную желчь. Она отравила ее!.. Да и какъ же нашей богинѣ не жалѣть о насъ?.. Конечно она вся почернѣла, но это отъ горя за дѣтей ея. Неужели же вы еще не поняли этого?..
„Да!.. „великою скорбью народною переполнилась ваша земля“... могли бы мы согласиться съ бѣднымъ браманомъ; но эта скорбь, какъ мы ей ни симпатизируемъ, видно улетучивается у источниковъ Ганги. Тихо-журча съ прибрѣжными камышами о чудесахъ видѣнныхъ ею на своемъ пути черезъ родныя Гималаи къ лиману у Бенгальскаго залива, Ганга пробѣгаетъ у ногъ Хёрдвара и безмятежно катитъ свои аквамариноваго цвѣта волны, чистая и незапятнанная...
Не даромъ Индусы видятъ въ кра-<... continues on page 6-172 >
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-172) >
ли ее, такъ какъ она намъ мѣшала ѣхать тотчасъ же въ Хёрдваръ. Но дѣлать было нечего, и намъ оставалось лишь смириться предъ необходимостью. До счастливаго дня когда мы увидимъ стараго Гимавата мы довольствовались разспросами о немъ.
Послѣ завтрака мы простились съ „божьимъ воиномъ“, который отправлялся по дорогѣ въ Бомбей. Почтенный сиккъ крѣпко пожалъ намъ всѣмъ руки, и, приподнявъ правую руку ладонью впередъ, съ серіознымъ и важнымъ видомъ давалъ намъ всѣмъ поочередно свое пастырское благословеніе по обычаю послѣдователей Нанака. Но когда онъ дошелъ до полулежавшаго на землѣ Такура, облокотившагося на сѣдло вмѣсто подушки, съ нимъ произошла рѣзкая перемѣна. Она была до того рѣзка и очевидна что всѣмъ намъ бросилась въ глаза: до того времени онъ быстро переходилъ отъ одного къ другому, пожимая каждому руки и затѣмъ благословляя; но когда его взглядъ опустился на разсѣянно глядѣвшаго на приготовленія къ отъѣзду Гулабъ-Синга, то онъ внезапно остановился, и важное, немного горделивое выраженіе его лица мигомъ перешло во что-то словно униженное и сконфуженное. Затѣмъ вмѣсто обычнаго „намасте“ (кланяюсь вамъ) нашъ Акали совершенно неожиданно для насъ простерся предъ Такуромъ на землю. Благоговѣйно, словно предъ своимъ Амритсарскимъ Гурю отчетливо прошепталъ онъ: „Апки аднья, садду саибъ аширватъ“... *, и такъ и замеръ на землѣ....
Мы были такъ поражены этою выходкой что сами какъ будто чего-то сконфузились; но ни одинъ мускулъ не дрогнулъ на спокойномъ и безстрастномъ лицѣ таинственнаго Раджпута. Онъ медленно отвелъ глаза отъ рѣки и перевелъ ихъ на лежащаго предъ нимъ Акали; а затѣмъ просто, не проронивъ ни одного слова, слегка дотронулся до его головы указательнымъ пальцемъ и вставъ замѣтилъ что и намъ пора ѣхать.....
Во всю дорогу онъ слѣдовалъ за нашимъ тихо ѣхавшимъ по глубокому песку экипажемъ верхомъ и разсказывалъ о мѣстныхъ преданіяхъ Хёрдвара и Раджистана, сложившихся съ незапамятныхъ временъ въ народѣ эпическихъ легендахъ и о великихъ дѣяніяхъ Гери-Кули **, принцевъ богатырей расы Гери (Солнца). Это имя „Гери-Куля“ заставляетъ серіозно предполагать многихъ оріенталистовъ что кто-нибудь изъ этой фамиліи эмигрировалъ въ Египетъ, въ темныя, доисторическія времена первыхъ Фараоновскихъ династій, откуда древніе Греки и переняли вмѣстѣ съ именемъ и преданія, сложивъ такимъ образомъ свои легенды о богѣ-солнцѣ Геръ-Кулесѣ. Древніе Египтяне боготворили Сфинкса подъ именемъ „Гери-мухха“—или Солнца на небосклонѣ. На той горной цѣпи что обрамливаетъ Кашмиръ, къ сѣверу находится, какъ извѣстно, громадная похожая на голову вершина на 13.000 футовъ надъ уровнемъ моря и называется Геримухъ. Имя это встрѣчается въ древнѣйшихъ Пуранахъ. Почему гг. филологи не позаймутся этимъ страннымъ совпаденіемъ именъ и легендъ? Кажется почва богатая... На Гималайскомъ „Геримукхѣ“ находится священное озеро „Ганга-баль“ (мѣсто Ганги) и народное повѣрье указываетъ на гигантскую голову какъ на голову „Гери“—бога солнца на закатѣ. Неужели это простая случайность? Смѣю думать что въ этомъ совпаденіи именъ не болѣе найдется игры случая чѣмъ въ томъ фактѣ что Египетъ какъ и Индія отдавали божественныя почести коровѣ и быку, что въ землѣ Фараоновъ древніе Египтяне выказывали такое же отвращеніе и<... continues on page 6-172 >