 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-3) >
изъ пещеръ и дебрей индостана.*
Въ самомъ центрѣ туземнаго или „чернаго“** Аллахабада, среди лабиринта улицъ, переулковъ и садовъ находится домъ пандита Сэндеръ-Лалла-Баттачарія, куда онъ насъ всѣхъ и пригласилъ. Было всего восемь часовъ утра; домъ исчезалъ въ роскошной зелени густыхъ тиковыхъ деревьевъ, и лучъ солнца, казалось, никогда не добирался до внутреннихъ обширныхъ и темныхъ комнатъ. Со всѣмъ этимъ, намъ разомъ стало невыносимо жарко. Въ началѣ апрѣля, до полудня, стояла 120градусная жара въ тѣни! (По Фаренгейту.) Зной въ сѣверо-западныхъ провинціяхъ, какъ и въ Раджистанѣ, совершенно отличенъ отъ жары бомбейской: въ центральной Индіи потъ льется градомъ съ человѣка, въ этой влажной горячей атмосферѣ чувствуешь себя словно въ русской банѣ; но въ Аллахабадѣ испарины не бываетъ, и этотъ городъ кажется созданнымъ самою природой для всемірной сушильни, начиная отъ муміеподобныхъ аскетовъ усѣвающихъ берега Ганги и Джумны, и кончая саженнымъ и испепеляющимся при малѣйшемъ прикосновеніи руки ковылемъ. Тамъ восемь мѣсяцевъ въ году стоитъ сухой, какъ бы огненный жаръ, сожигающій вамъ всѣ внутренности, обжигающій съ каждымъ вдыханіемъ горло, изсушающій человѣка какъ палящій вѣтеръ пустыни до мозга костей его; во время такой жары остается лишь сидѣть не шевелясь и избѣгать всякаго движенія. Всѣ двери и окна на верандахъ и самыя веранды заставлены ставнями изъ сильно пахучей травы кёсъ-кёса, обильно поливаемыми снаружи каждыя пять или десять минутъ водой. Комнаты затемнены до захода солнца, и заниматься чѣмъ-либо днемъ немыслимо Европейцу.*** Тотчасъ по пріѣздѣ мы усѣлись на коврахъ, и полулежа на мягкихъ подушкахъ изъ пальмоваго листа, боялись пошевелиться. Минутами вѣтерокъ, прорываясь сквозь мокрую ткань кёсъ-кёса, вѣялъ намъ въ лицо ароматической прохладой, а панки****, раскачиваясь неустанно надъ нашими головами, разсѣкали душный воздухъ, дозволяя намъ хоть минутами вдыхать вмѣсто обычной раскаленной атмосферы глотки искусственнаго воздуха...
Мы провели три дня въ Аллахабадѣ. Вставая въ три часа ночи, мы отправлялись осматривать городъ и окрестности, и возвращались къ семи часамъ утра завтракать; затѣмъ бросались въ общей темной залѣ на ковры, подъ панки, и спали до четырехъ часовъ пополудни. Напившись чаю „со льдомъ“, отправлялись снова рыскать, изучая древности и являясь домой только въ десятомъ часу вечера обѣдать. Ночью мы не спали, а садились дышать въ саду до зари...
Городъ расположенъ на юго-восточной окраинѣ Дуаба—„земли двухъ рѣкъ“, на песчаномъ, образовавшемся вслѣдствіе сліянія Ганги и Джумны мысѣ. Джумна вытекаетъ изъ группы горъ „Джумнатри“, изъ источника просачивающагося сквозь увѣнчанныя вѣчными снѣгами скалы, на высотѣ 10,849 футовъ надъ моремъ. Здѣсь, въ Аллахабадѣ, обѣ рѣки почти одинаковой ширины, но Ганга глубже и ея воды здоровѣе водъ Джумны. Дружно текутъ онѣ по общему руслу, сливаясь, но не смѣшиваясь, такъ что волны послѣдней протягиваются синею лентой по желтымъ водамъ Ганги. Туземцы зовутъ это мѣсто Три-вени (три рѣки), такъ какъ тамъ же течетъ подземная рѣка Сарасвати—потерянная бѣглянка, внезапно исчезающая изъ Сирхиндской пустыни. Оросивъ корни священнаго древа растущаго въ подземныхъ пещерахъ (въ „Катакомбахъ Форта“), она внезапно прорывается на свѣтъ Божій изъ-подъ башни Аллахабадской крѣпости и, словно пристыженная такимъ поведеніемъ, быстро утекаетъ въ сторону; затѣмъ образовавъ островокъ, она соединяется со своими двумя сестрами уже далеко за городомъ. Легенда въ одной изъ древнѣйшихъ книгъ Пуранъ*, разказывая біографію рѣки, увѣряетъ что то дѣйствительно краснѣющая отъ стыда, вслѣдствіе собственной неосторожности, Сарасвати, супруга Брамы и „богиня знанія и тайныхъ наукъ“. Въ одинъ прекрасный день, она, медленно прогуливаясь въ пустынѣ съ книгой въ рукѣ, до того углубилась въ свое чтеніе что и не замѣтила какъ ее съ шумомъ и гикомъ окружила толпа демоновъ. Устыдясь своей оплошности, богиня тутъ же погрузилась въ песчаныя нѣдра пустыни и, исчезнувъ съ земной поверхности, вынырнула лишь въ Праягѣ (древнее названіе Аллахабада), гдѣ и потекла возле своихъ болѣе свѣтскихъ сестеръ.
„Бѣлый городъ“ (мѣстопребываніе Европейцевъ) расположенъ вдали и въ сторонѣ отъ „Чернаго“ города туземцевъ. Онъ состоитъ изъ огромныхъ, широкихъ, пересѣкающихъ другъ друга аллей, съ великолепнѣйшими деревьями, по которымъ прыгаетъ множество бѣлокъ. Въ большихъ, совершенно закрытыхъ садовыми стѣнами дворахъ расположены бэнглоу Англичанъ, похожіе скорѣе на богатыя загородныя виллы чѣмъ на городскія жилища. „Бѣлый городъ“ такимъ образомъ вовсе и не городъ. За исключеніемъ нѣсколькихъ прекрасныхъ площадей, Аллахабадъ просто гигантскій паркъ, имѣющій 32 мили въ окружности, симметрически усѣянный на разстояніи четверти мили одна отъ другой загородными дачами. Здѣсь чопорная колонія Британцевъ, вздыхая по своей туманной родинѣ, старается создать вокругъ себя искусственный Лондонъ. Здѣсь этикетъ царствуетъ неумолимымъ деспотомъ. Дамы, съ утра затянутыя въ корсетъ, проводятъ время дѣлая другъ другу церемонные визиты; два раза въ недѣлю назначена великосвѣтская „пуджа“—офиціальный пріемъ. Церемоніальные обѣды между коротко знакомыми называются обѣдами „запросто“; но на эти дружескія трапезы мужчины являются во фракахъ и бѣлыхъ галстукахъ, а дамы въ бальныхъ платьяхъ и брилліантахъ. И все это при 120° тепла!... Обѣдаютъ въ 8 часовъ, разъѣзжаются около десяти вечера, такъ какъ здѣсь всѣ встаютъ въ 5 часовъ утра. Жизнь—интеллектуальная во всѣхъ отношеніяхъ.... Во время нашего перваго визита въ Аллахабадъ никто изъ насъ не счелъ нужнымъ оставить свою карточку у здѣшней богини-патронессы провинціи—лэди Карреръ; поэтому на нашу партію стали взирать еще съ большимъ подозрѣніемъ. Кто же кромѣ „русскихъ шпіоновъ“ осмѣлился бы выказать такое неуваженіе къ представительницѣ въ сѣверо-западныхъ провинціяхъ самой императрицы Индійской?...
Въ первый день, мы отправились (получивъ на то съ большимъ затрудненіемъ позволеніе отъ начальства) осматривать крѣпость. Вѣроятно опасаясь чтобы мы не сняли плана крѣпости, Англичане отправили вслѣдъ за нами съ полдюжины шпіоновъ: за нами какъ тѣни слѣдовали полицейскіе (мусульмане), а вдали выглядывалъ нашъ пріятель—бѣлокуро-розовый шпіонъ en chef, капитанъ Лэнгъ. Онъ могъ бы и не безпокоиться: предъ этими останками древней, нѣкогда величественной Праяги, столицы Индіи браманской, <... continues on page 6-189 >
* См. Моск. Вѣд. 1879 г. №№ 305, 306, 310, 315, 317, 319, 321, 324; Особ. Приб. къ № 329, № 332 и 1880 г. №№ 28, 36, 48, 55, 64, 69, 76, 80, 81, 88, 97, 112, 115, 117, 129, 137 и 145.
** Всѣ города Индіи гдѣ только живутъ Англичане дѣлятся на „черный и на бѣлый“ городъ. Въ послѣднемъ Индусамъ жить не дозволяется.
*** До такой степени проникнуты Англичане мертвою буквой формалистики своихъ національныхъ вѣковыхъ обычаевъ, что съ самыхъ первыхъ временъ своего устройства въ Индіи до 1869 года они даже и не подумали, сообразуясь съ климатическими условіями, приноровить къ послѣднимъ хотя внѣшнюю обстановку судопроизводства: судьи и адвокаты принуждены были сидѣть въ этой палящей атмосферѣ, въ огромныхъ напудренныхъ парикахъ. Наконецъ, однажды лѣтомъ 1869 года, главный судья въ Аллахабадѣ, чувствуя что съ нимъ дѣлается обморокъ, порывисто сбросилъ съ себя парикъ... Въ одну секунду всѣ другіе парики полетѣли вслѣдъ за судейскимъ. При этомъ не было произнесено ни слова. Зная что измѣненіе вѣковыхъ порядковъ не мыслимо, они какъ бы сговорясь молчали и до сихъ поръ молчатъ. Законъ о парикахъ не отмѣненъ; но входя въ залу суда, при открытіи засѣданія, всѣ безмолвно снимаютъ парики, и за давностью нововведеніе дѣлается въ свою очередь закономъ.
**** Панка—общій вѣеръ. Ихъ устраиваютъ въ каждой комнатѣ, особенно въ спальняхъ, иначе можно задохнуться. Это толстыя, стеганыя на ватѣ полотнища, растянутыя во всю ширину комнаты подъ потолкомъ, иногда въ нѣсколько рядовъ; они приводятся въ движеніе веревками продѣваемыми сквозь стѣну на веранду. За стѣной сидятъ день и ночь панкавалли (кули) которые смѣняются каждые два часа и неустанно раскачиваютъ эти панки. Писать невозможно во время ихъ движенія: все летаетъ по комнатѣ; панки производятъ постоянный ураганъ въ миниатюрѣ, и иногда во время испарины сильно простужаютъ.
* Пурана значитъ само по себѣ „древнія или старинныя“. Это собраніе самыхъ древнихъ религіозныхъ легендъ страны, весьма почитаемое туземцами.
Inlay
<Untitled> (Madam Blavatsky…)
&
Colonel Olcott.
Madras
OM God
His death Anniversary function is decided on Marathi year 1939 month Magh dated 14th i. e. on Thursday dated 8th March 1883, in the evening at 7:00 hours. It is at the garden of Mr. Varjeewandas Madhaodas’s garden named as Kawasji Patil’s Talawanaval’s Madhao Gardens. You are therefore requested to exert yourself to attend it alongwith your friends and relatives and grace the place of function.
On this Occasion respectable Baba’s[3] perfectly written First Part of Bhawarth Sindhu[4] will be read. Then Secretary will read the details account of Amount Collected for monument of Baba.
Pandurang Harischandraji Bhojane.
Secretary
At Mumbai, 1st March 1883.
Editor's notes