 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 |
ИЗЪ ПЕЩЕРЪ И ДЕБРЕЙ ИНДОСТАНА.
Миляхъ въ четырехъ отъ Каунпура, на скалистомъ, правомъ берегу Гангеса, въ темномъ и почти дремучемъ лѣсу, находятся замѣчательныя руины. То остатки нѣсколькихъ огромныхъ древнихъ городовъ, построенныхъ одинъ на развалинахъ другаго. Отъ послѣдняго остались одни лишь колоссальные куски стѣнъ, бойницъ, храмовъ да развалины когда-то величественныхъ дворцовъ[3], отъ которыхъ тамъ и сямъ уцѣлѣло по одной, много по двѣ комнаты, или скорѣе стѣны бывшихъ покоевъ. Надъ этими стѣнами бѣдные поселяне начали устраивать крыши изъ листвы и селиться въ нихъ пока мало-по-малу не превратили древняго города Джаджмоу въ деревню. Но развалины тянутся на много миль, а новое поселеніе скучилось кое-какъ, оставивъ прочія руины въ полное владѣніе обезьянъ. Объ этихъ городахъ, исторія (Англичанъ) умалчиваетъ отвергая преданія лѣтописей Индіи что Джаджмоу стоитъ на мѣстѣ родной сестры и соперницы своей, Асгарты—города солнца. Асгарта, говоритъ древняя лѣтопись въ Пуранахъ—построена сынами солнца, два вѣка по взятіи царемъ Рамою острова Ланки, то-есть 5.000 лѣтъ до Р. Х. по лѣтосчисленію Брамановъ. А прошлое Джаджмоу, нѣсколько разъ, разоряемаго набѣгами изъ-за Гималайскихъ горъ, совершенно неизвѣстно европейскимъ историкамъ. Разъ только упоминается этотъ таинственный, нынѣ „не помнящій родства“ городъ,—это въ автобіографіи Бабера (Загиръ Эддинъ Могамета), Могульскаго императора, жившаго въ началѣ XVI вѣка.*** Въ одной изъ его многочисленныхъ кампаній противъ Афганцевъ, послѣдніе пожелали укрѣпиться въ древнемъ городѣ Джаджмоу—пишетъ султанъ. Но Хумайюнъ, его сынъ, разбилъ ихъ. Такимъ образомъ эти развалины одно изъ многихъ мѣстъ совершенно неизвѣстныхъ Англичанамъ, ни въ прошломъ своемъ, ни, добавимъ, въ настоящемъ.
Дорога къ Джаджмоу ужасная. Мы ѣхали на слонахъ, и только благодаря твердой поступи этихъ умныхъ животныхъ, не полетѣли нѣсколько разъ въ глубокіе овраги, какъ и не повисли новыми Авессаломами за волоса на вѣткахъ. Тихо и осторожно ступали слоны по карнизамъ обрывовъ, останавливаясь предъ каждымъ низко висящимъ сучкомъ и раздробивъ его на щепки хоботомъ, прежде чѣмъ сдѣлать одинъ шагъ далѣе. Собственно имъ, слонамъ, вѣтки и не мѣшали: но они уже такъ пріучены, и относятся къ ѣздокамъ необычайно понятливо. Мы ѣхали мили три по скаламъ и лѣсу, прежде чѣмъ доѣхали до первыхъ развалинъ, и все почти время по узкимъ тропинкамъ, по которымъ не проѣхать даже и туземной скорлупѣ на быкахъ, называемой „Эккой“. Наконецъ, мы стали проходить предъ жилыми зданіями, изъ одного оврага въ другой, изъ ямы въ провалы, и окончательно попали на что-то въ родѣ широкой тропы и оглянулись вокругъ. А оглянувшись—онѣмѣли! Не было видно ни одного человѣческаго существа кругомъ, но за то не было той развалины, куска стѣны или повалившейся колонны, на которой бы не возсѣдало нѣсколькихъ десятковъ обезьянъ. Ихъ было безъ преувеличенія нѣсколько тысячъ. Жители жалуются что онѣ у нихъ воруютъ послѣднюю провизію; что какъ далеко ни припрятать просо, или кукурузу или какую-либо зелень,—эти лѣсные „дакоиты“ непремѣнно украдутъ ее ночью. И однакоже, ни въ одну изъ нихъ туземецъ не осмѣлится бросить камнемъ: то священныя, какъ и всюду обезьяны „дева-саабы“, или въ буквальномъ переводѣ „господа-боги“. Жители умираютъ съ голоду, за то мартышки жирѣютъ.
У самой опушки лѣса, протекаетъ Гангесъ, и на правомъ его берегу еще доселѣ виднѣются гигантскіе остатки мраморныхъ ступеней, ширина коихъ какъ бы предназначалась, во времена оны, для великановъ. Весь песчаный берегъ на протяженіи многихъ миль, весь лѣсъ, покрыты глубоко осѣвшими въ землю обломками колоннъ, разбитыми, рѣзной работы пьедесталами, идолами и барельефами. Рисунокъ рѣзьбы, архитектурные остатки, самый размѣръ развалинъ представляетъ нѣчто грандіозное, неожиданное даже для тѣхъ кто побывалъ въ Пальмирѣ и въ Египетскомъ Мемфисѣ. Непонятно почему эти развалины еще никѣмъ не описаны, тѣмъ болѣе что онѣ подъ самыми стѣнами Каунпура. Въ пространныхъ описаніяхъ О территоріяхъ пріобрѣтенныхъ Остъ-Индскою компаніей сказано о нихъ всего два слова. „Джаджмоу—бывшій городъ, нынѣ деревня, съ пустымъ развалившимся базаромъ. Какъ говоритъ мѣстная лѣтопись, онъ построенъ на развалинахъ двухъ городовъ. Разстояніе отъ Калькутты 620 миль шир. 28° 26″, долг. 80° 28“. Вотъ и все! И однакоже, подъ Джаджмоу похороненъ древнѣйшій городъ древней Индіи... Для прямаго доказательства его древности, достаточно слѣдующаго доказательства. Не много лѣтъ тому назадъ, во время сильнаго урагана, нѣсколько толстыхъ и старыхъ баньяновъ были сломлены грозой, а нѣкоторые такъ и совсѣмъ вырваны съ корнями. На концахъ послѣднихъ были найдены куски изваяннаго мрамора, въ которыхъ корни совсѣмъ вросли. Стали копать глубже, и ярда на четыре подъ землей найдены вершины развалинъ громадныхъ зданій. Но дѣло теперь не столько въ этихъ зданіяхъ какъ въ томъ, сколько вѣковъ потребовалось, во-первыхъ, для такого наноса на берегахъ Гангеса чтобъ уровень земли пришелся бы наконецъ не только въ уровень зданій (нѣкоторыя изъ нихъ въ 300 ф. высоты) но даже покрылъ бы ихъ на четыре ярда землей,—а во-вторыхъ, сколько промежуточнаго времени прошло между этимъ событіемъ и временемъ когда нынѣ 1.200лѣтніе баньяны стали пускать корни въ эту наносную землю? По концентрическимъ кругамъ коры стволовъ*, было доказано что этимъ баньянамъ не менѣе двѣнадцати вѣковъ, а есть въ лѣсу деревья старѣе и этихъ. Особенно одна группа этихъ Ficus Indica поразила насъ своимъ ростомъ, развѣ немногимъ менѣе знаменитаго баньяна на берегу Нербудды, возлѣ Броча и называемаго въ народѣ „Кабиръ-Баръ“. Это послѣднее дерево историческое. Ему было 700 лѣтъ уже когда Александръ Македонскій отдыхалъ подъ тѣнью его со всею своею арміей. Теперь оно состоитъ изъ 356 толстыхъ стволовъ и около 3.000 меньшихъ, а еще 200 лѣтъ тому назадъ, другая семитысячная армія отдыхала подъ его сѣнью.
Мы кочевали въ лѣсу цѣлые три дня. Такуру были извѣстны всѣ закоулки и тропинки; и онъ сдержалъ свое слово. Онъ повелъ насъ туда куда дѣйствительно не заходила еще нога Англичанина, въ темное подземелье на глубину 140 слишкомъ футовъ подъ землей. Мы отправились туда до зари, когда еще всѣ спали. Такуръ кромѣ насъ взялъ съ собою лишь одного Нараяна, да довѣреннаго слугу, стараго, сѣдаго раджпута который сопровождалъ насъ отъ самаго Бомбея. У* и миссъ Б** оставались въ Джаджмоу съ Бабу и Мульджи, и даже не знали когда и куда мы ушли. Это подземное путешествіе осталось для меня, какъ и для полковника, самымъ интереснымъ событіемъ нашего путешествія—вѣроятно вслѣдствіе его необычайной таинственности...
Болѣе часу намъ пришлось идти лѣсною чащей, спугивая еле продравшихъ глаза обезьянъ, кидавшихъ въ насъ непечатными продуктами. Словно стая лѣсныхъ демоновъ карликовъ, онѣ щелкали на насъ зубами, сверкая хитрыми глазами изъ-за каждаго куста. Наконецъ мы вступили въ узкое, заросшее кустарниками ущелье—не то природное не то искусственное, разбирать было некогда. Впереди шелъ Такуръ, за нимъ я, за мною Нараянъ, потомъ въ замкѣ полковникъ со слугой раджпутомъ. Пробираясь гуськомъ, мы шли въ глубокомъ молчаніи, такъ какъ путь былъ труденъ и было не до разговоровъ. Наконецъ мы стали спускаться по крутымъ извилистымъ ступенькамъ, у подошвы коихъ вышли на маленькую полянку. Направо, у одинокой скалы стояла лачуга въ которую мы и вошли. Если не свѣтло было въ лѣсу такъ какъ не совсѣмъ еще разсвѣло, то въ этой мазанкѣ, осѣненной густыми<... continues on page 6-204 >
** См. Моск. Вѣд. 1879 года; №№ 305, 306, 310, 315, 317, 319, 321, 324. Особ. Приб. къ № 329, № 332 и 1880 года; №№ 28, 36, 48, 55, 64, 69, 76, 80, 81, 88, 97, 112, 115, 117, 129, 137, 145, 154, 164, 179 и 200.
*** Императоръ Баберъ литературная знаменитость въ Индіи и племянникъ Самаркандскаго султана и прямой потомокъ Тамерлана. Онъ завоевалъ Кабулъ въ 1504; затѣмъ въ 1519 завоевалъ Пенджабъ, а въ 1526—Дели. Онъ первый устроилъ сообщеніе и почту между Агрой и Кабуломъ и написалъ свою біографію или мемуары, знаменитые въ Индіи обиліемъ историческихъ свѣдѣній.
* Какъ извѣстно, лѣсныя деревья увеличиваются въ объемѣ слоями наростающими снаружи и каждый новый слой образуетъ родъ кольца вокругъ дерева, такъ что считая ихъ, можно прійти къ довольно вѣрному заключенію о лѣтахъ онаго. Адансонъ нашелъ Боабабъ возлѣ Гореа которому между 5, и 6.000 лѣтъ. Гумбольдтъ, говоря о немъ, называетъ его древнѣйшимъ въ мірѣ деревомъ. Въ объемѣ, нѣкоторыя Боабабы имѣютъ отъ 90 до 100 футовъ.
Editor's notes
- ↑ Изъ пещеръ и дебрей Индостана by unknown author. Blue handwritten “XXVII” beside the heading; author not established.
- ↑ The double asterisk is printed beside the heading. The cropped beginning of its rotated printed note is restored from Moskovskie Vedomosti, No. 23, 23 January 1881, p. 4; it is reproduced below separately from the notes marked *** and *. The clipping reads 164 where that newspaper scan reads 165.
- ↑ Ink-obscured and torn portions are restored from the exact newspaper original: Moskovskie Vedomosti, No. 23, 23 January 1881, pp. 4–5. Surviving letters remain outside the restoration marks.