 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 Thin strokes cross the outer rules beside both columns, and a short line lies beneath “Флорентинцевъ”; author not established. |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-216) >
лѣстницей и ведетъ, двойнымъ ярусомъ, на верхнюю платформу, полъ которой состоитъ изъ громадныхъ бѣлыхъ мраморныхъ плитъ обведенныхъ траурною каймой изъ чернаго мрамора.
Взойдя на верхнюю площадку, въ сорока шагахъ отъ васъ самый мавзолей, и вы просто замираете!... Чувствуешь себя точно во снѣ: словно предъ вашими глазами внезапно предстало видѣніе изъ другаго, лучшаго, болѣе чистаго міра, и вы стараетесь опомниться, увѣрить себя что вы на яву и что предъ вами дѣйствительность, а не фантазія вашего воображенія, грёза изъ Тысячи и Одной Ночи!... Видѣла я соборы и Св. Петра въ Римѣ, и Кельнскій, и Страсбургскій; наглядѣлась до сыта на всѣ лучшія произведенія извѣстнѣйшихъ италіянскихъ художниковъ. Но никогда ни одинъ памятникъ, ни одно изваяніе, ни картина и никакой храмъ не производили на меня такого впечатлѣнія какъ это зданіе задуманное весьма нелюбимыми мною магометанами, исполненное кто знаетъ кѣмъ! говорятъ будто въ продолженіе 22 лѣтъ 20.000 мастеровыхъ безпрерывно работали надъ этимъ мавзолеемъ; и что не считая даровыхъ рабочихъ и такого же матеріала, онъ стоилъ три милліона фунтовъ стерлингъ! Корреспондентъ лондонской газеты Illustrated News, извѣстный міру журналистики Симсонъ, живописецъ, архитекторъ и археологъ, возвращаясь въ прошломъ году изъ Кабула въ Англію, говорилъ мнѣ что онъ не взялся бы выстроить такого памятника за всѣ бывшія сокровища Голконды. „Такихъ исполнителей не существуетъ болѣе въ нашемъ холодномъ все-отрицающемъ вѣкѣ“, разсуждалъ современный артистъ. „Для одной отдѣлки этой мраморной глыбы потребовался бы Фидіасъ и Бенвенуто Челлини, съ Микель-Анджело имъ въ подмогу!...“ Мнѣніе это нисколько не преувеличено.
Предъ вами мраморный фасадъ величественнаго въ своей изящной простотѣ храма. Стѣны совершенно бѣлыя и гладкія. Только подъ стрѣльчатою аркой, надъ широкимъ портикомъ, извиваются затѣйливыя, сквозныя словно окаменѣлое кружево украшенія изъ того же матеріала, представляющія цвѣты, фрукты и арабески; да надъ карнизомъ купола и вдоль боковыхъ стѣнъ протягиваются узкимъ бордюромъ изреченія изъ Корана огромными золотыми буквами. Изъ-подъ портика входъ прямо во внутренность огромной залы въ мавзолеѣ окруженной корридорами и боковыми придѣлами. Тѣ же ослѣпительной бѣлизны стѣны, съ панелями покрытыми мозаикой изъ драгоцѣнныхъ камней и гирлянды прелестнѣйшихъ цвѣтовъ. Нѣкоторые изъ нихъ такъ натуральны, артистъ такъ вѣрно копировалъ природу, что рука невольно приближается къ нимъ какъ бы желая удостовѣриться что то дѣло одного искусства. Вѣтки бѣлаго жасмина перевиваются съ краснымъ гранатовымъ цвѣткомъ и деликатными усиками виноградной лозы и козьяго листа, а нѣжныя олеандры выглядываютъ изъ роскошной зелени листвы. Все это выложено по бѣлому мрамору не микроскопическою мозаикой Флорентинцевъ, а восточною мозаикой Индіи, т.-е кусками такой величины и формы что не портятъ цѣлости драгоцѣннаго камня. Каждый листикъ, каждый лепестокъ—отдѣльный изумрудъ, яхонтъ, жемчужина или топазъ; и насчитываешь иногда такихъ камней до ста штукъ для одной вѣточки цвѣтовъ, а подобныхъ этой вѣткѣ—сотни на панеляхъ и рѣшеткахъ! Таинственный полумракъ царилъ въ этой обители смерти, и мы съ перваго взгляда не различили сколько сокровищъ погребено вмѣстѣ съ царскою четой. Принесенные факелы ярко освѣтивъ панели разомъ зажгли милліоны драгоцѣнныхъ искръ вырывая у насъ невольные крики удивленія.
Потолокъ подъ куполомъ, освѣщаемый дневнымъ свѣтомъ изъ рѣшетчатыхъ стрѣльчатыхъ оконъ, вырѣзанныхъ въ цѣльномъ мраморѣ стѣнъ, густо покрытъ такими же цвѣтами и фруктами изъ разноцвѣтныхъ камней; только вмѣсто гладкой поверхности, мозаика выложена на мраморныхъ украшеніяхъ рельефомъ, такъ что издали, дѣйствительно, скорѣе напоминаетъ собою цвѣтущую бесѣдку живыхъ растеній нежели бездушный камень. Разъ увидѣвъ Таджъ, туристъ уже готовъ прочитать безъ улыбки краснорѣчивый отзывъ нѣкоего набожнаго мѣстнаго историка, оканчивающаго свое описаніе мавзолея слѣдующимъ наивнымъ заявленіемъ: „Нѣтъ никакого сомнѣнія что планъ этого перла Востока, которымъ мы, мусульмане Индіи, такъ справедливо гордимся, былъ съ самаго своего начала предназначенъ великимъ Пророкомъ дабы внушить правовѣрнымъ правильную идею о благословенныхъ райскихъ обителяхъ.“
Прямо подъ сводомъ купола стоятъ два кенотафа, окруженные сквозною мраморною какъ и все остальное рѣшеткой, въ шесть футовъ вышины, сверху до низу выложенною по узорамъ такими же драгоцѣнными цвѣтами и съ бордюромъ напоминающимъ цвѣты лилій. Рѣзная работа до того мелка и изящна что невзирая на то что рѣшетка въ нѣсколько дюймовъ толщины, она представляетъ совершенное подобіе кружева! Гробницы, коихъ четыре, хотя царскихъ покойниковъ всего два*, красавица Мумтази Махалъ, да ея вѣрный по гробъ и за гробомъ супругъ халифъ Шахъ-Джеганъ, сдѣланы каждая изъ куска цѣльнаго бѣлаго мрамора. Два кенотафа въ верхней залѣ, образцы изящной простоты и рѣзко отдѣляются отъ покрытой драгоцѣнностями рѣшетки. Изъ портика мы спустились по широкимъ ступенямъ въ погребальную залу, гдѣ стоятъ рядомъ два другіе саркофага. Гробница императрицы изобилуетъ арабесками, мозаикой, драгоцѣнными камнями и стихами изъ Корана. Гробница халифа немного выше первой, но проще. Какъ и верхніе, оба саркофага ограждены рѣшеткой необычайно сквозной работы, но безъ мозаики. Потолокъ со сводомъ какъ и<... continues on page 6-220 >
* Два саркофага съ тѣлами стоятъ въ нижней погребальной залѣ, устроенной въ нижнемъ этажѣ подъ двумя платформами; надъ ними, въ залѣ мавзолея, въ верхнемъ зданіи, два пустые кенотафа.