 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-221) >
было напрасно. Много жизней стоили они и все-таки оставались на прежнемъ мѣстѣ. Такъ прошло 800 лѣтъ, и лордъ Элленбороу явился побѣдителемъ въ Газни и увидалъ знаменитое яблоко раздора. Услыхавъ же исторію воротъ, онъ захотѣлъ въ свою очередь показать Могуламъ что уже болѣе не они, а Англичане хозяева въ Индіи и съ этою цѣлью приказалъ перевезти ихъ въ Агру. Эта перевозка совершилась съ величайшими затрудненіями и стоила много денегъ и проклятій со стороны англійскихъ солдатъ. Но за то Индусы торжествовали. „Ворота Сумнаескаго храма сдѣлались вдвойнѣ историческими, говоритъ Руководитель къ достопримѣчательностямъ Агры, они служатъ памятникомъ побѣды лорда Элленбороу и его прокламаціи въ концѣ Кабульской войны, и вмѣстѣ съ тѣмъ составляютъ еще одно рѣдкое произведеніе искусства, прибавленное нами (то-есть Англичанами) къ столькимъ другимъ сокровищамъ.“
Но вотъ является вслѣдъ за другими ахающими отъ восхищенія посѣтителями полюбоваться воротами и мистеръ Симсонъ, о которомъ упоминалось выше, аккуратный и весьма прозорливый Шотландецъ. Критически осмотрѣвъ ихъ, къ великому ужасу Англичанъ, онъ вдругъ положительно объявляетъ что ворота—подмѣнены!... На воротахъ взятыхъ султаномъ Махмудомъ, по всѣмъ древнимъ описаніямъ, представлены чуть ли не всѣ 33 милліона боговъ Индіи: на этихъ же рѣзьба чисто въ магометанскомъ вкусѣ. Бросаются, мечутся во всѣ стороны, и наконецъ получается изъ Калькутты приказъ осмотрѣть ихъ въ микроскопъ. Увы! послѣдній анализъ доказываетъ самымъ положительнымъ образомъ что эти доставленныя съ такими издержками ворота, взглянуть на которыя пріѣзжали изъ-за тридевять земель, даже не сандальныя, а просто сосновыя!... Случись это открытіе нѣсколькими годами позже, можно было бы побиться объ закладъ что англійская печать обвинила бы въ покражѣ Россію!.. Теперь бѣдныя ворота стоятъ въ углу, въ пыли и забытыя.
„Великій храмъ“ Сумнаеа, индійскаго Озириса, бога предъ судомъ котораго являются души умершихъ и отъ котораго зависитъ ихъ будущій образъ по закону метемпсихоза, одинъ изъ огромнѣйшихъ и богатѣйшихъ въ Индіи. Онъ находится въ Гуджератѣ, на берегу Индійскаго Океана. Во времена Махмуда при этой пагодѣ состояло 2.000 жрецовъ, 500 танцовщицъ (нотчей), 300 священныхъ свирѣльщиковъ и 300 брадобрѣевъ. Узнавъ о его богатствѣ султанъ рѣшился заглянуть въ него и подѣлиться добычей съ богомъ. Войдя во храмъ, онъ увидѣлъ себя въ пространной залѣ со сводомъ поддерживаемымъ 56 серебряными колоннами и съ золотыми богами по стѣнамъ. Приказавъ солдатамъ уложить божковъ въ обозъ, Махмудъ подошелъ къ великому идолу Сумнаеа и безъ разговоровъ отбилъ ему носъ! Тогда браманы попадали ему въ ноги и молили пощадить ихъ великое божество, предлагая ему за милость столь громадную сумму денегъ что его визирь совѣтовалъ ему принять предложеніе. Но султанъ былъ строгій магометанинъ и отвергъ предложеніе, за чтò и былъ вознагражденъ Пророкомъ. Когда Сумнаесъ разбили на куски, то внутри его нашли несмѣтное сокровище, состоящее изъ жемчуга и брилліантовъ, на сумму вдесятеро противъ той чтò ему предлагали браманы. Такъ добродѣтель еще разъ восторжествовала на землѣ.
Самый дворецъ гдѣ былъ заключенъ Шахъ-джеганъ уже въ развалинахъ, но отъ него мы прошли въ зенану (гаремъ) черезъ дворъ, гдѣ по словамъ Тавернье онъ видѣлъ въ свое время ванну въ 40 футовъ длины и 25 ширины изъ сѣраго мрамора. Всѣ стѣны безчетныхъ комнатъ покрыты тысячами выпуклыхъ зеркалъ на персидскій манеръ; и здѣсь опять все изъ бѣлаго мрамора—крыши, колонны, столбы, стѣны... Отдѣльные прелестные павильоны висятъ словно кружевныя гнѣзда на своихъ красныхъ пьедесталахъ, окруженные сквозными балкончиками, покрытые вьющимися растеніями. Всѣ эти чудеса архитектуры, гдѣ люди жили, любили и страдали, все это нынѣ пусто, заброшено и словно заснуло непробуднымъ сномъ... Одни зеленые попугаи прерываютъ торжественное молчаніе этой нежилой части крѣпости, пробуждая лѣнивое эхо; да голубокрылыя пташки вьютъ гнѣзда въ углубленіи панелей, каждый отдѣльный кусокъ коихъ можетъ служить образцомъ рѣзчику. Ночью при лунномъ свѣтѣ, это мѣсто представляетъ нѣчто волшебное. Словно царь-морозъ пролетѣлъ надъ королевствомъ спящей царевны и покрылъ всѣ зданія узорчатымъ инеемъ... Эта волшебная ажурная работа скорѣе походитъ на миниатюрную рѣзьбу чистѣйшей слоновой кости, нежели на что-либо знакомое намъ въ произведеніяхъ европейскихъ мраморщиковъ.
Тутъ же, въ крѣпости, черезъ стѣну отъ Таджъ-Махало, „Моти Масжидъ“, мечеть выстроенная Шахъ-Джеганомъ во время его семилѣтняго заключенія. Прежде всего другаго осмотренный Мавзолей помѣшалъ намъ отдать должную справедливость „жемчужной мечети“. Но она, по истинѣ, драгоцѣннѣйшая жемчужина межъ всѣми мечетями. Совершенная по архитектурной формѣ, въ высшей степени поэтическая по обстановкѣ, бѣлая какъ вновь выпавшій снѣгъ, безъ малѣйшей примѣси другаго какого-либо цвѣта, она къ тому же останавливаетъ вниманіе и заслуживаетъ симпатію посѣтителей уже вслѣдствіе своей печальной легенды. Говорятъ, будто идея построить эту прелестную мечеть принадлежитъ Джеханари, любимой дочери султана-узника. Видя страданіе отца и его безутѣшную печаль, принцесса, которая настояла чтобы раздѣлять съ нимъ его заключеніе, придумала и уговорила его заняться этою работой, которая одна могла, по ея мнѣнію, разсѣять его меланхолію. Говорятъ, будто соглашаясь свергнутый султанъ воскликнулъ въ глубокой сердечной горечи своей:—„Да будетъ по твоему, дочь моя: и да<... continues on page 6-223 >