 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-221) >
назовется будущая святая мечеть „Жемчужиной“... „Ибо, какъ настоящая жемчужина, обязанная своимъ зародышемъ, развитіемъ и красотой внутри раковины страданіямъ и мукамъ жильца оной, такъ и Моти Масжидъ да будетъ обязана своимъ существованіемъ неисходному горю злосчастнаго отца жестокаго Аарунгзебе!“ И вотъ задуманная мечеть, дитя горькихъ часовъ заключенія, вдругъ появилась, канувъ у подножія Таджъ Махала словно застывшая слеза „ангела судебъ“ обязаннаго вносить въ книгу раскаянія все земное горе и страданіе.
Мы видѣли въ Дельи послѣднее жилище, могилу преданной дочери султана—Джеханари: по внѣшнему своему виду горделивый бѣлый мраморный саркофагъ со скульптурными украшеніями и мозаикой какъ и все прочее, но внутри мавзолея зеленый, свѣжій садикъ, съ незатѣйливымъ партеромъ и цвѣтами поливаемыми ежедневно и съ величайшимъ тщаніемъ старымъ сгорбленнымъ Могуломъ-полуидіотомъ послѣ пережитыхъ имъ ужасовъ Дельи. Живая развалина среди мертвыхъ руинъ, этотъ старикъ воплощеніе неизмѣнной любви и преданности къ угасшему дому падишаховъ—единственный и послѣдній потомокъ длиннаго ряда довѣренныхъ слугъ султановъ, избѣжавшій общей участи только вслѣдствіе своей дряхлости и ничтожества. Ему лѣтъ подъ сто. Дрожа и шатаясь на костлявыхъ ногахъ, онъ насъ повелъ во внутрь, указавъ на стѣнѣ погребальной залы эпитафію сочиненную самою Джеханари предъ раннею смертью и вырѣзанную по ея желанію на ея гробницѣ. Принцесса проситъ чтобъ одни цвѣты и трава указывали на мѣсто гдѣ будетъ лежать ея прахъ.... „Пусть одни цвѣты сотворенные рукой Аллаха смѣшиваются со тлѣющимъ остовомъ смертнаго пилигрима—Джеханари... Они лучшее украшеніе послѣдняго жилища освобожденнаго изъ земныхъ оковъ духа...“ говоритъ между прочимъ надпись. Мы дали нѣсколько монетъ могульскому Кащею и, вѣрный до гроба слуга, спрятавъ ихъ въ высокой травѣ и поглаживая дрожащею рукой мраморъ саркофага, тутъ же сталъ шептать какъ бы обращаясь къ самой покойницѣ: „Я куплю тебѣ Бегумъ-ханумъ новые цвѣточки.... я посажу тебѣ взамѣнъ погибшихъ, увядшихъ розъ свѣжія!..“ Въ Таджъ Махалѣ, во время назойливыхъ попрошайничествъ жирнаго и часъ за часомъ богатѣющаго муллы, который не отставалъ отъ насъ, прося для своего халифа—„еще одну, только одну рупію“, мнѣ вспомнилась эта сцена. Бѣдный, дряхлый Кащей, вся догорающая жизнь коего сосредоточилась на могилѣ умершей за два вѣка до того принцессы, только потому что она была прабабкой его любимыхъ убитыхъ господъ, возникъ предо мною какъ послѣднее проявленіе въ нашемъ вѣкѣ горячей любви и преданности къ намъ нашей „меньшей братіи“...
Въ этой пространной крѣпости въ отдѣленіи гарема на каждомъ шагу натыкаешься на замурованныя комнаты, тайники и подземные ходы задѣланные вѣка тому назадъ и нечаянно найденные Англичанами. Сколько кровавыхъ страшныхъ сценъ произошло внутри этой крѣпостной ограды! Сколько жертвъ, долгихъ мукъ и роковыхъ, на вѣки погребенныхъ тайнъ!.. Англійскіе солдаты находятся здѣсь, говорятъ, въ состояніи хроническаго суевѣрнаго страха, не взирая на строгія наказанія. Какъ выразился въ разговорѣ съ У—одинъ сержантъ, Ирландецъ, „кому же пріятно ночевать день за днемъ среди язычниковъ съ того свѣта... поумиравшихъ некрещеными и покумившихся со „старымъ Гарри“ (чортомъ). Тутъ и благословенный Св. Патрикъ ничего не поможетъ!“ Пройдя длинный рядъ корридоровъ, намъ показали мѣсто гдѣ англійскіе инженеры пробивъ глухую стѣну нашли въ ней расположенную надъ рѣкой келью; въ кельѣ три широко ухмыляющіеся скелета, молодаго человѣка и двухъ женщинъ, одной старой, другой молодой. Послѣдняя была богато одѣта и вся покрыта дорогими каменьями. Здѣсь ихъ замуровали оставивъ погибнуть голодною смертью; какъ бы изъ желанія довести ихъ предсмертныя муки до nec plus ultra утонченной жестокости, посреди комнаты чернѣло отверстіе глубокаго колодца съ журчащею внизу водой, задѣланное толстою желѣзною рѣшеткой...
Въ одномъ изъ подземныхъ проходовъ была найдена почти бездонная пропасть, поперекъ жерла коей было вдѣлано толстое бревно. На этомъ бревнѣ словно пучки сухой травы на веревкѣ висѣло съ дюжину женскихъ скелетовъ!.. Сколько такихъ молодыхъ жизней попадало съ этого бревна въ ужасную, черную пропасть, никто не знаетъ, развѣ одинъ ангелъ смерти. Но Азраилъ не выдаетъ тайнъ своихъ, особенно намъ, невѣрнымъ, ибо по просьбѣ Магомета онъ болѣе не является въ видимой оболочкѣ*[1]... Такимъ образомъ гаремная жизнь является чрезвычайно привлекательною и намъ остается лишь позавидовать счастливымъ Зюлейкамъ...
Въ другомъ кварталѣ Агры рабочіе рывшіе въ саду бассейнъ недавно напали на слѣды обширнаго дворца и наконецъ нашли ходъ въ одну изъ подземныхъ комнатъ извѣстныхъ подъ именемъ Тейхана (прохладнаго покоя), гдѣ хозяева проводятъ самые жаркіе часы дня. Здѣсь заинтересовала ихъ двойная стѣна; они проломали ее и нашли въ ней узкій корридоръ, гдѣ прикованные къ стѣнѣ стояли пять скелетовъ въ великолѣпныхъ одеждахъ. Трое изъ нихъ, какъ пишутъ, повидимому принадлежали къ высшей знати: молодой человѣкъ и по обѣимъ сторонамъ двѣ женщины съ длинными черными косами. Ихъ платья и вуали были вышиты золотомъ; на рукахъ и щиколкахъ золотые браслеты, а на шеяхъ драгоцѣнныя цѣпи, нитки жемчуга и колье съ талисманами. Послѣдніе, какъ видно, доказали свою чудотворную предохраняющую отъ бѣды силу... Всѣ эти драгоцѣнности были проданы правительствомъ за 2.000 ф. ст. Другіе два скелета принадлежали старухамъ, вѣроятно прислужницамъ.
<... continues on page 6-224 >
Editor's notes
- ↑ The printed note marked * appears on page 6-224.