 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 The printed footnote belongs to the asterisk after “оболочкѣ” on page 6-223. Thin curved lines cross both clippings; author not established. |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-221) >
Миляхъ въ девяти отъ городскихъ воротъ, на полянѣ, въ саду деревни Секундры, похороненъ самъ великій Акбаръ. Его мавзолей, другое изданіе его крѣпости, только въ уменьшенномъ видѣ. Онъ занимаетъ 40 десятинъ земли, стоитъ въ саду, или скорѣе въ загороженномъ паркѣ разбитомъ на нѣсколько верстъ въ квадратѣ. Мавзолей находится на четырехъ постепенно уменьшающихся къ верху террасахъ, съ обычными минаретами увѣнчанными куполами по угламъ. Всѣ куполы покрыты черепицами изъ мозаичной работы—зеленой и голубой съ золотомъ. Непостижимо какъ ни краски, ни накладная работа не измѣнились ни на одну полутѣнь въ продолженіе цѣлыхъ трехъ вѣковъ, въ климатѣ гдѣ сырость и жара губятъ въ одинъ годъ самыя прочныя работы европейскихъ мастеровъ.
На саркофагѣ выложены золотомъ и персидскими буквами 99 качествъ Аллаха. Кругомъ нижней террасы мавзолея съ трехъ сторонъ колоннада съ безчисленнымъ множествомъ арокъ и колоннъ покрытыхъ какъ веленевая страница изреченіями изъ Корана и позднѣйшими проклятіями невѣрнымъ; изреченія какъ и проклятія выложены чернымъ мраморомъ. Въ каждой амбразурѣ промежъ колоннъ окно, тоже столь обыкновенное въ архитектурѣ Индіи—окаменѣлое кружево. Какъ весьма справедливо выражается сестра Гордона Кёмминга, шотландскаго Нимрода современной Англіи, эта кружевная работа изъ мрамора начинаетъ подъ конецъ казаться самымъ пустымъ дѣломъ. И однакоже, добавляетъ она, еслибы мы только могли перенести одно изъ такихъ оконъ въ любой христіанскій соборъ, какая давка, сколько восклицаній восторга и удивленія вызвало бы оно у знатоковъ. Но здѣсь, въ Индіи, вѣдь это только работа этихъ презрѣнныхъ негровъ, а нашъ истый Британецъ даже и не потрудится взглянуть на нее!
Таково мнѣніе Англичанки и — патріотки.
На другое утро мы разстались съ Агрой рано; такъ рано что даже еще заря не успѣла зарумянить бѣлоснѣжные куполы Таджъ Махала.. Намъ предстояло сдѣлать 24 мили до завтрака, приготовленнаго для насъ въ Футхепурѣ Сикри—знаменитѣйшихъ развалинахъ сѣверо-западныхъ провинцій, гдѣ насъ ожидалъ нашъ другъ и покровитель—Такуръ. Гулабъ-Лалъ-Сингъ даже и не заглянулъ въ Агру—мѣсто которое онъ почему-то ненавидѣлъ, хотя онъ полуобѣщался встрѣтить насъ тамъ. Но мы давно уже привыкли къ его своеобразнымъ дѣйствіямъ, къ его неожиданнымъ появленіямъ и такимъ же исчезновеніямъ и никогда ни о чемъ его не разспрашивали.
Въ это утро мы оставляли чисто британскую территорію и вступали на классическую землю Раджистана—хотя не совершенно свободную и независимую, но страну съ которой Англичанамъ приходится считаться. Въ Бёртпурѣ напр., туземномъ владѣніи которое граничитъ съ Агрой, нѣтъ не только политическаго резидента, но ни одного даже Англичанина, ни въ самомъ городѣ ни въ окрестностяхъ. Англо-Индійское правительство и Бёртпуръ сносятся лишь политически. Раджистанъ, родина Такура, которою онъ такъ гордится и исторія коей прослѣжена англійскими оріенталистами за 600 лѣтъ до Ксеркса, а Тодомъ за 3.000 до Р. Х.; то земля сказочныхъ и историческихъ героевъ, бѣшеной удали и рыцарскихъ чувствъ къ женскому полу, столь презираемому, мало цѣнимому и даже угнетенному во всей остальной Индіи...
Здѣсь Гулабъ-Сингъ былъ у себя и готовился принимать насъ хозяиномъ. Намъ словно легче дышалось.. Еле дребезжащіе, полуразваленные вагоны поѣзда идущіе до Джейпура остановились у Футхепурской станціи, какъ у всѣхъ насъ, за исключеніемъ двухъ Англичанъ, вырвался крикъ облегченія. Въ одну секунду, какъ бы выросшіе изъ-подъ земли щитоносцы Такура перенесли нашъ багажъ въ кареты присланныя Девóномъ (министромъ) Махараджи Бёртпурскаго. „Его высочество де въ Хардварѣ, на богомольѣ, но Девонъ къ нашимъ услугамъ и приказалъ простереться предъ американскими „братьями-саибами“, проговорилъ высокій юный Раджпутъ съ длинными волосами и въ бѣломъ тюрбанѣ. Кареты къ вашимъ услугамъ.
А вотъ и Такуръ-Саибъ... верхомъ и съ полдюжиной плечистыхъ, бородастыхъ, длинно-кудрявыхъ оруженосцевъ, которыхъ мы еще не видали... Черный силуэтъ всадника ярко обрисовывается на безоблачномъ темносинемъ горизонтѣ и громадная фигура напоминаетъ мнѣ конную статую Петра Великаго. Мы всѣ довольны... Одна миссъ Б— съ обычнымъ тактомъ и обернувшись не то къ посланнику Девона, не то къ лошадинымъ хвостамъ восклицаетъ плачевнымъ голосомъ:
— Великое небо... Какія мрачныя, дикія окрестности!... Говорятъ Раджпуты ужасные разбойники.... Не опасно ли намъ будетъ ѣхать во внутрь страны... однимъ?...
Я чувствую непреодолимое желаніе задушить безтактную дуру; но воздерживаюсь и, сгарая отъ стыда предъ Раджпутами, взглядываю на подъѣхавшаго къ намъ Такура.
Гулабъ-Лалъ-Сингъ спокойно поглаживаетъ усы. Но въ разсѣянно устремленномъ на Англичанку взорѣ я улавливаю ту же быстро сверкнувшую молнію сдержаннаго гнѣва, скажу болѣе... ненависти какъ и въ Дельи. И этотъ гнѣвъ и ненависть разомъ отражаются въ позеленѣвшемъ лицѣ Нараяна Кришнарао.
— Успокойтесь! раздается ровный, насмѣшливый голосъ нашего друга.—Вы забываете что Раджпутана имѣетъ честь быть подъ протекторатомъ Великобританіи... А ея прозорливость и отеческая бдительность безграничны, какъ и ея горячая заботливость о насъ, бѣдныхъ.... разбойникахъ. Оглянитесь...
<... continues on page 6-225 >
* До Пророка, увѣряетъ насъ Коранъ, онъ являлся за жертвами во плоти, и только по просьбѣ Магомета, пожелавшаго освободить человѣчество отъ ужаснаго зрѣлища, ангелъ является теперь невидимо и неслышно.