 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 |
< From over the Sea, from over the Blue Ocean (continued from page 6-57) >
нѣсколько дней, исчезаютъ, какъ пустой призракъ, въ нѣсколько часовъ. Миліонеръ вчерашняго дня сегодня либо сидитъ въ тюрьмѣ, либо проситъ подаяніе; а нищій, которому я часъ назадъ подала милостыню, черезъ недѣлю можетъ раздавить меня въ центральномъ паркѣ подъ колесами модной баруши и копытами тысячныхъ рысаковъ.
Индивидуальныхъ, собственныхъ принциповъ, либо самостоятельныхъ воззрѣній ни въ мірѣ политики, ни въ мірѣ религіи, ни въ общественной, ни даже въ домашней жизни у него положительно нѣтъ; а тѣ, которые имѣются на лицо, суть коллективныя воззрѣнія той или другой партіи, къ которой онъ на то время принадлежитъ. Имя этимъ партіямъ — легіонъ и каждой изъ нихъ (внѣ области чистаго барыша, впрочемъ) служитъ центробѣжной и вмѣстѣ центростремительной силой знаменитый въ Англіи, какъ и въ Америкѣ, символъ общества, метафорически именуемый старой мистриссъ Гренди, т. е. Фэшіонъ, респектабельность и «общественное мнѣніе». Значеніе послѣдняго, однако, для каждаго имѣетъ вѣсъ лишь въ средѣ собственной его или ея партіи. Имя «публики», достойной этого названія, простирается въ ихъ глазахъ лишь отъ центра до окружности магическаго круга, очерчивающаго каждое гнѣздо партизановъ. Внѣ этого завѣтнаго волшебнаго круга, что-бы ни говорили другія партіи, сколько-бы ни кричали враждебныя газеты для нашего янки все трынъ-трава. Для него порицанія всего остальнаго міра представляются лишь какимъ-то глухимъ отдаленнымъ жужжаніемъ лѣтней мухи, безсильнымъ ворчаніемъ того, что древніе греки называли οἱ πολλοί!—неумытой чернью. Прибавьте къ этому, что престарѣлая мистриссъ Гренди, вращаясь единственно вокругъ золотого тельца, сама мало заботится о внутренней гнили своихъ вѣрноподданныхъ, любуясь лишь на одну наружную позолоту сихъ лучезарныхъ любимцевъ; что вслѣдствіе этого всѣ фавориты ея — калифы на часъ, и что появляясь и исчезая на горизонтѣ миліоновъ съ быстротою падающихъ звѣздъ въ каникулярную ночь, уваженіе къ доброму мнѣнію даже собственной партіи можетъ удерживать этихъ баловней счастія только на самое короткое и неопредѣленное время, — и вы получите ключъ къ тайнѣ, почему нигдѣ въ мірѣ не происходитъ такихъ общественныхъ чудесъ, какъ въ Соед. Шт. Америки.
Въ области религіи американецъ столь-же не благонадеженъ, какъ и въ политическомъ, и коммерческомъ мірѣ. Перепрыгивая съ легкостью и упругостью резиннаго мячика отъ одной партіи къ другой, американецъ такъ-же легко перескакиваетъ и отъ одной конгрегаціи до другой. Онъ не принадлежалъ-бы ни къ одной изъ нихъ, еслибы только не считалось «респектабельнымъ» быть членомъ одной изъ многочисленныхъ «деноминацій». Поэтому сегодня онъ баптистъ и республиканецъ; завтра методистъ и демократъ, черезъ нѣсколько дней смотришь — и онъ уже приписался къ епископальной церкви.
— Зачѣмъ вы бросили церковь д-ра М., — м-ръ С***? — спрашиваю я разъ у знакомаго и богатѣйшаго маклера. Развѣ баптисты лучше епископаліанцевъ?...
— Право, не знаю, лучше-ли они или хуже, — послѣдовалъ хладнокровный отвѣтъ. По моему оба эти пасторы — humbugs (sic) (шарлатаны, мошенники, — по нашему). Но, видите-ли, церковь д-ра М. вся въ долгу, и уже предъявлено на сумму около 250.000 долларовъ векселей. На дняхъ ее должны продавать съ молотка... Каждое воскресенье надоедали съ просьбами о контрибуціяхъ. Да къ тому-же, баптисты ближе къ моему дому... да и семейство партнера моего перешло отъ методистовъ къ баптистамъ, — такъ ужъ за одно.
Резонъ и вмѣстѣ съ тѣмъ образчикъ религіознаго чувства янки.
Какъ мало Россія знакома съ Америкой, какъ превратно и поверхностно даже ваша пресса судитъ иногда о ея политикѣ, можетъ быть показано въ двухъ словахъ. Не говоря уже о ясно выражаемой надеждѣ въ нѣкоторыхъ частныхъ письмахъ отъ весьма влиятельныхъ лицъ иногда — на возможность въ будущемъ оборонительнаго и наступательнаго союза Россіи съ Америкой, мнѣ случалось находить подобные намеки даже въ московскихъ и петербургскихъ газетахъ, особенно въ началѣ войны. Именно подобныя фальшивыя воззрѣнія моихъ соотечественниковъ почти общее невинное убѣжденіе, будто Америка симпатизируетъ русскимъ, и, наконецъ, полное невѣдѣніе о томъ, какую предательскую роль коммерція Соединенныхъ Штатовъ играла здѣсь изъ подтишка во все время войны, и поселили во мнѣ полную увѣренность, что для русскихъ Америка съ ея конституціей, политикой, нравами и обыденной жизнью — въ полномъ смыслѣ слова terra incognita. Начнемъ съ главнаго.
Америка не можетъ, — да хоть-бы желала этого сама, — не имѣетъ права входить въ союзъ съ какой-бы то ни было державой. Неужели у васъ въ Россіи не слыхали о такъ называемой „Monroe Doctrine“?... Болѣе пятидесяти лѣтъ прошло съ тѣхъ поръ, какъ эта «доктрина», или скорѣе этотъ единодушно принятый тацитный законъ, постоянно бралъ верхъ надъ симпатіями народа. Далѣе постараюсь указать нѣсколько поразительныхъ примѣровъ изъ исторіи Америки.
Всей Европѣ болѣе или менѣе извѣстно, что, начиная отъ 1823 года, политика Соединенныхъ Штатовъ въ ея отношеніяхъ съ иностранными державами всегда придерживалась абсолютно строгаго «нейтралитета». Причина этому слѣдующая: тотчасъ послѣ признанія въ 1822 г. независимости Мексики и провинцій южной Америки президентъ Соединенныхъ Штатовъ Джемсъ Монрое представилъ на рассмотрѣніе конгресса планъ, въ которомъ предлагалось, во 1-хъ, не допускать европейскихъ державъ ни подъ какимъ предлогомъ вмѣшиваться во внутреннія дѣла новаго свѣта, и, во 2-хъ, такъ-же строго воздерживаться и самимъ отъ вмѣшательства Соединенныхъ Штатовъ въ какія-бы то ни было распри въ Европѣ. Эта политическая черта и зовется здѣсь «Монройской Доктриной». Она была послана Монрое въ ежегодномъ «президентскомъ посланіи» (message) конгрессу 2-го декабря 1823 года*). Разъ принятая, она сдѣлалась ненарушимымъ закономъ. Для уничтоженія ея потребовалось-бы уничтоженіе самой конституціи, погромъ страны — революція; а до того много еще воды утечетъ, потому что если у сѣверныхъ американцевъ можетъ что-либо назваться священнымъ и неприкосновеннымъ, то это конституція 1797 года. Но мудрость и прозорливость этого великаго государственнаго человѣка президента Джемса Монрое была тогда-же единодушно признана и послѣдующія событія въ мірѣ политики вполнѣ доказали американцамъ, какъ умно они поступили, сдѣлавъ эту «доктрину» равносильной закону. Въ ней указывалось на необходимость нейтралитета ужъ по самому географическому положенію новаго свѣта. Раздѣленные отъ остальнаго міра цѣлымъ океаномъ, Соединенные Штаты Америки не могли, во-первыхъ, имѣть никакихъ общихъ <... continues on page 6-59 >