 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 |
—ТИФЛИССКІЙ ВѢСТНИКЪ—13-го сентября 1878 г.,
„Голосъ“ съ того
свѣта.
Жара стоитъ тропическая. Раскаленныя, бѣлыя стѣны домовъ, желѣзныя рѣшетки полисадниковъ и балконовъ и, желѣзныя-же, сквозныя и узорчатыя ступеньки крылецъ «нижняго» города заставляютъ злосчастныхъ гражданъ, поднимающихся по нимъ, стремглавъ лезть впередъ на цыпочкахъ. 6-го іюля, въ одномъ Нью-Йоркѣ насчитывали 32 случая солнечныхъ ударовъ. 9 іюля было до 74!
Въ настоящую минуту центростремительныя силы столичной жизни положительно взяли верхъ надъ центробѣжными. Всѣ и все стремится вонъ изъ этого раскаленнаго центра города. Увлеченный всеобщимъ стремленіемъ, «Голосъ» не противится уносящему его человѣческому потоку. Онъ распластался и осипъ отъ жары, поэтому, предоставивъ себя тяжело дышащей толпѣ, онъ вмѣстѣ съ нею влѣзаетъ на высокую лѣстницу станціи воздушной желѣзной дороги, возвышающейся на 80 футовъ надъ уровнемъ улицъ и беретъ билетъ на островъ Конэй. Расположась въ одномъ изъ роскошныхъ сквозныхъ вагоновъ, на диванѣ изъ морской травы, онъ ожидаетъ, чтобы желѣзная дорога умчала его за 15 миль на берегъ Сѣверной рѣки. Все это удовольствіе стоитъ 10 центовъ (16 коп., если не ошибаюсь).
Поѣздъ летитъ, унося тысячи обмахивающихся леди, и потѣющихъ джентльменовъ. Высоко паритъ онъ надъ головами прохожихъ; то грохочетъ надъ крышами болѣе низкихъ домовъ, то мчится какъ вихрь въ двухъ шагахъ вдоль оконъ восьмыхъ этажей болѣе высокихъ зданій. Всѣ окна открыты и внутренняя обстановка жилищъ какъ на ладони. Ихъ обитатели всѣ болѣе или менѣе раздѣты; и—странныя, оригинальныя иногда картины мелькаютъ передъ глазами сконфуженныхъ пассажировъ.
Говоря о воздушныхъ дорогахъ, еле шесть мѣсяцевъ тому назадъ открытыхъ для публики, нельзя не упомянуть о грозящей городу революціи домовладѣльцевъ. Весь Нью-Йоркъ начинаетъ покрываться такими дорогами. Густой сѣтью переплетаются они надъ крышами домовъ и затемняютъ свѣтъ Божій. Поѣзды отходятъ каждыя четверть часа, и—какъ выше замѣчено, проходя на полъ-аршина отъ стѣнъ и оконъ иныхъ домовъ, начиная съ 4 часа утра и останавливаясь лишь въ половинѣ 1-го часа ночи. Вообразите себѣ положеніе несчастныхъ жильцовъ этихъ улицъ! Не открывать оконъ въ комнатахъ, гдѣ и безъ того люди задыхаются лѣтомъ, равняется медленной смерти; открыть ихъ—тотчасъ-же комнаты начинаютъ наполняться густымъ дымомъ и сажей. Послѣдняя садится на мебель, коптитъ стѣны, портитъ въ жилищахъ все. Къ довершенію удовольствія впродолженіе 20 часовъ съ половиною изъ 24,—раздаются каждыя 15 минутъ страшный громъ и свистъ поѣздовъ надъ самыми головами обрѣченныхъ жертвъ. Эти постоянные громовые раскаты потрясаютъ дома до основанія. Жители вынуждены кричать во все горло и надрывать груди, такъ какъ обыкновенный разговорный тонъ совершенно заглушенъ этимъ адскимъ шумомъ. Постоянное сотрясеніе нервъ заставляетъ жителей сходить съума и сонъ становится невозможенъ. 38 медиковъ подали въ защиту своихъ паціентовъ прошеніе на желѣзно-дорожную компанію. Кто могъ, перешелъ въ другія части города и домовладѣльцамъ угрожаетъ совершенное раззореніе.
Но пока—мы какъ вихрь летаемъ изъ одного конца города въ другой. Вотъ—мы у берега рѣки, на пристани пароходовъ, развозящихъ разгоряченныхъ жителей по островамъ нью-йоркскихъ окрестностей. А острововъ этихъ и не перечесть. Два самыхъ главныхъ—островъ Конэй, и—Long Island или «Длинный островъ». На послѣднемъ—въ 300 миль длины и 25 ширины разбросано безчисленное множество деревушекъ и—ни одного города. Конэй Айландъ самое любимое мѣсто лѣтнихъ прогулокъ нью-йоркцевъ. Купанья въ немъ превосходныя; но, посѣтивъ его нѣсколько дней съ ряду, рискуешь получить глазное воспаленіе, до такой степени освѣтителенъ блескъ этой громадной равнины, съ серебристо-бѣлымъ, сверкающимъ какъ снѣгъ на солнцѣ пескомъ. Гигантскіе пароходы, въ 500 футовъ длины и выстроенные какъ дома въ три этажа, въ лѣтній сезонъ отправляются каждые полчаса изъ Нью-Йорка на острова. На одномъ изъ нихъ мы и отправляемся теперь.
На берегу—давка, шумъ, крикъ. На палубѣ приходится чуть не драться за каждый стулъ. Еще минута, и пароходъ представляетъ одну сплошную массу человѣческихъ головъ; но отрадная мысль, что черезъ полчаса вы будете стоять на мягкомъ пескѣ острова, на берегу необъятнаго прохладнаго океана поддерживаетъ ваши падающія силы.
Свистокъ, пронзительное шипѣніе, и пароходъ отходитъ, заходя, впрочемъ, въ цѣлыя восемь пристаней за другими пассажирами прежде чѣмъ окончательно отплыть въ путь; наконецъ, онъ поворачиваетъ и уходитъ по направленію открытаго моря.
Видъ по истинѣ восхитительный... Весь берегъ покрытъ лѣсами, роскошными парками и дачами.
Гавань Нью-Йорка, по словамъ знатоковъ, красивѣйшая во всемъ мірѣ и оставляетъ за собой даже неаполитанскую на второмъ планѣ. По мѣрѣ того какъ вы удаляетесь къ морю, эта чудная гавань начинаетъ представляться вашимъ глазамъ все болѣе и болѣе какой-то волшебной, необъятной лазуревой равниной. Она вся испещрена судами, пароходами, яликами. Громаднѣйшая и одна изъ самыхъ удобныхъ на земномъ шарѣ, она могла-бы служить убѣжищемъ нѣсколькимъ сильнымъ флотамъ и имъ все еще было-бы просторно. Но вотъ мы миновали Стэтенъ-Айлендъ, прелестнѣйшій островокъ, напоминающій неаполитанское Амальфи, и преимущественно заселенный нѣмцами и злѣйшими комарами. Вся гавань на-<... continues on page 6-94 >
Editor's notes