 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 Letter VII continues from page 126; Letter VIII begins below. |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-126) >
всю свою цѣлительную силу. Онъ отъ того-то такъ дешево и продалъ вамъ его, и въ эту минуту вѣроятно приноситъ свой ловкій обманъ въ жертву предъ алтеремъ своего божества. За одну недѣлю цѣлительнаго свойства вашей покупки ручаюсь; затѣмъ вы можете его смѣло выбросить за окно.
Мы скоро убѣдились въ истинѣ сказанныхъ словъ на дѣлѣ. Укушенная на другой же день зеленымъ скорпіономъ дѣвочка кидалась въ послѣднихъ судорогахъ. Какъ только мы приложили къ ранѣ камень, ребенокъ получилъ немедленное облегченіе, а чрезъ часъ уже весело игралъ, тогда какъ въ случаѣ укушенія даже простымъ, чернымъ скорпіономъ люди болѣютъ по двѣ недѣли. Но когда дней чрезъ десять послѣ того въ Аллахабадѣ мы пожелали испробовать силу „камня“ надъ бѣднымъ кули котораго только-что ужалила змѣя (тутъ же убитая кобра), талисманъ нашъ даже и не присталъ къ ранѣ, а чрезъ часъ несчастный умеръ.
Я не берусь ни объяснять ни защищать свойство „камня“; я просто заявляю фактъ, оставляя его дальнѣйшую судьбу на произволъ судьбы и гг. скептиковъ. Но и въ этомъ мнѣ легко найти много живыхъ свидѣтелей въ Индіи. Когда Dr. Файреръ, только что издавшій въ свѣтъ свое извѣстное во всей Европѣ сочиненіе о змѣяхъ Индіи Thanatophidia, категорически заявилъ въ немъ о своемъ невѣріи во всѣ эти пресловутыя средства „фокусниковъ“ Индіи, то случилось слѣдующее. Его поваръ чрезъ недѣлю или двѣ послѣ появленія его ученаго сочиненія между Англо-Индійцами[1] былъ укушенъ коброй. Проходившій мимо дома буни вызвался спасти несчастнаго. Именитый натуралистъ уже приготовился было приказать вытолкать буни за порогъ, какъ майоръ Келлей и другіе офицеры упросили его „попробовать“. Презрительно махнувъ рукой и объявивъ что чрезъ часъ его повара все-таки не станетъ, докторъ согласился. Чрезъ часъ поваръ стряпалъ почтенному ученому и его гостямъ обѣдъ на кухнѣ, а самъ профессоръ чуть было не кинулъ свое новое сочиненіе въ огонь...
День становился страшно знойнымъ; солнце накаляло скалы до такой степени что онѣ жгли ноги даже сквозь толстыя подошвы; къ тому же любопытство возбужденное нашимъ появленіемъ и назойливое преслѣдованіе начинали надоѣдать намъ. Мы рѣшились уйти домой, то-есть въ нашу прохладную пещеру отстоящую шагахъ въ шестистахъ отъ большого храма; тамъ мы собирались провести вечеръ и ночь. Не дожидаясь нашихъ спутниковъ Индусовъ, которые отправились на ярмарку, мы пустились въ путь одни.
ИЗЪ ПЕЩЕРЪ И ДЕБРЕЙ ИНДОСТАНА.
Пройдя портикъ у главнаго входа, мы замѣтили стоящаго отдѣльно отъ толпы молодаго человѣка, поразившаго насъ своею идеальною красотой. То былъ членъ изъ секты садду: „Кандидатъ во святаго“, какъ выразился одинъ изъ нашей компаніи.
Эти садду отличаются отъ прочихъ сектантовъ. Они не ходятъ нагими, не покрываютъ тѣла мокрою золой, не носятъ отличительныхъ знаковъ на лицѣ и лбу и не покланяются идоламъ. Принадлежа къ строгой сектѣ монотеистовъ школы Наняка, они признаютъ лишь Парабраму (великаго духа). Одѣтый въ довольно приличную, свѣтло-желтую кисейную рубашку безъ рукавовъ, съ длинными распущенными волосами, садду стоялъ съ непокрытою головой, опершись локтемъ на корову, съ выросшею у ней изъ горба „пятою ногой“. Это удивительное произведеніе природы обмахивалось своею пятою ногой словно рукой, чеша голову копытцомъ и хлопая имъ по ней мухъ. Принявъ сперва этотъ запасный членъ за фокусъ, мы очень недовѣрчиво смотрѣли какъ на него, такъ и на красиваго обладателя коровы; но подойдя ближе, мы убѣдились что то дѣйствительно была игра шаловливой природы, а не хитрость человѣка. Мы узнали отъ хозяина что это животное было подарено ему магараджей Холькаромъ и уже два года кормило его своимъ молокомъ, единственною его пищей.
Садду—ученики и послѣдователи раджь-іоги обыкновенно секты Наняки (какъ уже сказано выше), то-есть посвященныхъ мистиковъ совершенно отрѣшившихся отъ свѣта и ведущихъ цѣломудренную жизнь монаховъ; они и не отличаются какимъ-либо особеннымъ костюмомъ, кромѣ бѣлаго тюрьбана и длинныхъ волосъ. Между садду и буни (учениковъ шиваитовъ) существуетъ смертельная вражда, выражающаяся съ одной стороны молчаливымъ презрѣніемъ, а съ другой—неудачными со стороны буни попытками стереть садду съ лица земли. Эта непріязнь напоминаетъ антагонизмъ „свѣта и тьмы“, нѣчто въ родѣ дуализма Хура-Мазды и Аримана, послѣдователей Зороастра. На первыхъ народъ взираетъ какъ на маговъ, сыновъ солнца и божественнаго начала; на вторыхъ, какъ на опасныхъ колдуновъ. Наслышавшись о репутаціи первыхъ и ихъ „чудодѣйныхъ“ способностяхъ, сгорая любопытствомъ увидѣть на дѣлѣ приписываемыя имъ (даже многими Англичанами) чудеса, мы очень просили садду навѣстить насъ вечеромъ въ нашей вихарѣ. Но красивый аскетъ наотрѣзъ отказался, подъ предлогомъ что мы поселились въ храмѣ идолопоклонниковъ, одна атмосфера которыхъ дѣйствуетъ на нихъ непріязненно. Видя его непреклонность, мы было попробовали предложить ему денегъ, но онъ рѣшительно отъ нихъ отказался. Видя его непреклонность, мы ушли.[3]
Тропинка, или скорѣе выемъ на почти перпендикулярной стѣнѣ скалы къ нашей вихарѣ, ведетъ отъ главной пещеры вдоль обрыва, въ 900 футовъ глубины. Требуются вѣрный глазъ, твердая поступь и очень крѣпкая голова чтобы при малѣйшемъ неосторожномъ шагѣ не скатиться въ пропасть; тутъ посторонняя помощь почти безполезна, такъ какъ по этому выему (около двухъ футовъ ширины) идти двумъ особамъ рядомъ положительно невозможно. Пришлось пробираться гуськомъ, призывая на помощь все имѣющееся налицо присутствіе духа; у нѣкоторыхъ же изъ насъ этотъ духъ находился въ безсрочномъ отпуску. Особенно непріятнымъ явилось положеніе нашего американскаго полковника, весьма полнаго, близорукаго почти до слѣпоты и, вслѣдствіе этого, страдающаго головокруженіемъ. Въ видѣ слабаго утѣшенія, мы было затянули хоромъ дуэтъ изъ Нормы moriam insieme... и для вящей увѣренности что смерть либо минуетъ всѣхъ, либо всѣ четверо „умремъ мы вмѣстѣ“, крѣпко держали другъ друга за руки; однако полковникъ насъ заставилъ-таки сильно перетрусить за него. Мы были уже на полдорогѣ, какъ вдругъ онъ, оступившись, зашатался, внезапно вырвалъ руку изъ моей руки и—покатился внизъ.... Держась всѣ трое[4] одною рукой за кусты и скалы, мы даже не успѣли поддержать его другою. Вырвавшійся у насъ единодушный крикъ ужаса замеръ съ первой секунды когда обернувшись лицомъ къ пропасти, мы увидѣли какъ наткнувшись по склону шагамъ въ шести подъ нами на деревцо, онъ повисъ на немъ обѣими руками и ногами. Къ счастію, мы знали его за хорошаго гимнаста, владѣющаго къ тому же замѣчательнымъ хладнокровіемъ. Но минута была критическая: тонкій стволъ могъ каждую минуту сломаться и нашъ полковникъ полетѣть въ бездну. Мы уже стали снова кричать о помощи какъ вдругъ, будто выросъ изъ нѣдръ горы, намъ предсталъ таинственный садду со своею коровой....
Оба шли футахъ въ двадцати подъ нашими ногами, по невидимымъ выступамъ скалъ, гдѣ казалось негдѣ было укрѣпить и дѣтской ноги—шли такъ же безпечно и увѣренно какъ еслибы вмѣсто отвѣсной скалы они шли по широкой шоссейной дорогѣ. Поднявъ голову, садду закричалъ висѣвшему надъ его головой полковнику держаться крѣпче, а намъ не трогаться съ мѣста. Ласково потрепавъ „пятиногую“ по шеѣ, онъ снялъ съ нея веревку, все время тихо напѣвая что-то въ родѣ „мантры“; затѣмъ взявъ ее обѣими руками за голову направилъ ее въ нашу сторону, и защелкавъ языкомъ, спокойно сказалъ ей: „чаль!“ (иди!) Въ одно мгновеніе, запрыгавъ словно дикая коза вверхъ по скаламъ, корова очутилась немного впереди насъ, гдѣ и стала на тропинкѣ какъ вкопанная. Самъ же садду, повидимому, съ такою же ловкостью полезъ къ дереву, и обмотавъ полковника веревкой за поясъ, сперва поставилъ его на ноги, а затѣмъ, поднявшись выше на тропинку, однимъ взмахомъ сильной руки встащилъ его за собою, немного блѣднаго и потерявшаго лишь свой pince-nez, но отнюдь не присутствіе духа.[3]<... continues on page 6-129 >
* См. Моск. Вѣд. №№ 305, 309, 310, 315, 317, 319, 321 и 324.
Editor's notes
- ↑ Broad strokes obscure part of this word in the album. The covered letters have been restored from the original newspaper, Moskovskie Vedomosti, No. 324, 20 December 1879.
- ↑ From the Caves and Wilds of Hindustan by Blavatsky, H. P. (signed as Радда-Бай), Moskovskie Vedomosti, No. 329. Printed title: “Изъ пещеръ и дебрей Индостана”. The clipping is in Russian.
- ↑ 3.0 3.1 The bottom of these lines is cut at the lower edge of the clipping. Their terminal punctuation has been restored from the original newspaper, Moskovskie Vedomosti, No. 329, 27 December 1879.
- ↑ A dark mark obscures part of this word in the album. The covered letter has been restored from the original newspaper, Moskovskie Vedomosti, No. 329, 27 December 1879.