 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 Letter X continues from page 135. The first printed footnote below belongs to the passage marked * on page 136 of the album. |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-135) >
по воздуху изъ Ланки, гдѣ этому храброму герою Равана поджегъ хвостъ, предварительно натеревъ его какимъ-то горючимъ веществомъ, Хануманъ однимъ скачкомъ по воздуху очутился надъ своею родиной Насикомъ. Тутъ сіе благородное украшеніе обезьяньей спины, по дорогѣ совсѣмъ обуглившееся, стало разсыпаться въ прахъ. И вотъ по мѣрѣ того какъ хвостъ испепелялся, изъ каждаго священнаго, падавшаго на землю атома возникалъ храмъ.... И дѣйствительно, съ горы, это собраніе безчисленныхъ пагодъ разбросанныхъ въ самомъ странномъ, анти-архитектурномъ безпорядкѣ, выглядываетъ точно ими кто посыпалъ съ неба на землю. Не только берега и всѣ окрестности покрыты храмами, но даже островки на рѣкѣ и торчащія изъ воды скалы... И чтò не храмъ, то легенда, которую каждый браманъ изъ массы этихъ наслѣдственныхъ жуликовъ разсказываетъ на свой манеръ, въ надеждѣ конечно на приличное вознагражденіе.
Здѣсь, какъ и всюду въ Индіи, браманы раздѣлились на двѣ секты: поклонниковъ Шивы и поклонниковъ Вишну, между коими идутъ вѣковыя распри. Хотя окрестности Годавари украшены двойнымъ ореоломъ славы, какъ родины Ханумана и театра первыхъ и славныхъ дѣйствій Рамы, *воплощеннаго Вишну, противъ Раваны, царя Цейлонскаго, но въ немъ находится столько же, если не болѣе, храмовъ посвященныхъ Шивѣ какъ и Вишну. Бòльшая часть пагодъ выстроенныхъ первому изъ чернаго базальта. Вотъ этотъ-то цвѣтъ, какъ цвѣтъ обожженнаго хвоста союзника Рамы, и служитъ яблокомъ раздора. Съ самаго начала своего владычества, Англичане получили въ наслѣдство нескончаемыя тяжбы между воюющими сектантами,—тяжбы, рѣшаемыя обыкновенно лишь для того только чтобы немедленно переходить въ другую инстанцію, и всегда возникающія по поводу этого самаго злополучнаго хвоста съ его претензіями. Этотъ хвостъ является таинственнымъ deus ex machina направляющимъ всѣ помыслы насикскихъ брамановъ pro и contra. Объ этомъ хвостѣ было исписано больше бумагъ и прошеній нежели въ ссорѣ о гусѣ между Иванъ Иванычемъ и Иванъ Никифорычемъ, и пролито болѣе чернилъ и желчи нежели имѣлось грязи въ Миргородѣ съ сотворенія міра. Свинья, такъ благополучно рѣшившая пресловутый Гоголевскій споръ, была бы неоцѣненнымъ благодѣяніемъ въ Насикѣ по этому щекотливому дѣлу. Къ сожалѣнію, даже „свинья“, если она только „русская“, немыслима въ Индіи: Англичане тотчасъ же заподозрили бы ее и арестовали бы какъ русскую шпіонку...
Въ Насикѣ показываютъ ванну Рамы; пепелъ набожныхъ Индусовъ привозится сюда издалека дабы быть брошеннымъ въ священныя воды Годавари и смѣшаться на вѣки съ Гангомъ. Въ одной древней рукописи упоминается указъ главнаго изъ полководцевъ Рамы, о которомъ впрочемъ не упоминается въ Рамаянѣ. Въ этомъ указѣ говорится о рѣкѣ Годавари, какъ о пограничной линіи между царствами Рамы, царя Аиòдьи (Аудъ) и Раваны, царя Ланки. Легенды же и поэма Рамаяны указываютъ на это мѣсто какъ на то гдѣ Рама увидѣвъ на охотѣ прелестную антилопу и, сгорая желаніемъ поднести шкуру ея своей возлюбленной Ситтѣ, впервые перешелъ границу собственнаго царства и вступилъ въ область неизвѣстнаго сосѣда. Не подлежитъ ни малѣйшему сомнѣнію что и Рама и Равана и даже быть-можетъ Хануманъ, произведенный почему-то въ обезьяну, историческія, когда-то дѣйствительно существовавшія личности. Ходили глухіе толки, лѣтъ 50 тому назадъ, о томъ что у брамановъ находятся въ рукахъ много чрезвычайно цѣнныхъ рукописей. Говорили что одна изъ нихъ цѣликомъ относится къ той до-исторической эпохѣ, когда Арійцы, впервые вторгшись въ страну, затѣяли безконечную войну съ темными Аборигенами Южной Индіи. Эти толки заставили было одного изъ „коллекторовъ“, нѣчто въ родѣ уѣздныхъ начальниковъ (сколько я понимаю), совѣтовать правительству „заставить брамановъ силою выдать всѣ подобныя рукописи; тщательно обыскать всѣ углы пагодъ, ворваться въ ихъ тайники и, не взирая на протесты суевѣрныхъ фанатиковъ, доказать имъ что Англичане властелины, а они рабы. Къ счастью властелиновъ, а быть-можетъ къ несчастью рабовъ, они этой глупости не сдѣлали. Фанатизмъ въ дѣлѣ религіи есть единственное звено крѣпко связующее[1] всѣ эти враждующія секты и касты. Англичане хорошо понимаютъ это и потому никогда не оскорбятъ своихъ рабовъ въ вопросахъ чисто религіозныхъ. Если не самые браманы, то ихъ храмы и алтари безусловно неприкосновенны.
Самое однако же интересное въ Насикѣ—пещерные храмы расположенные въ пяти миляхъ отъ города. Отправляясь осматривать ихъ на другой день нашего пріѣзда, мнѣ и не снилось что „хвостъ“ станетъ снова играть значительную роль въ нашемъ визитѣ въ Насикъ; что на этотъ разъ онъ положительно спасетъ меня, если не отъ смерти, то отъ очень непріятныхъ и быть-можетъ опасныхъ ушибовъ. Вотъ какъ это случилось.
Такъ какъ приходилось долго ѣхать въ крутую гору, то мы рѣшились отправиться на слонахъ. Намъ привели лучшую парочку въ городѣ, самца и самку, на которыхъ, по увѣренію хозяина, „ѣздилъ самъ принцъ Вельсскій и остался доволенъ“. За все удовольствіе туда и назадъ, на цѣлый день мы сторговались заплатить по двѣ рупіи за слона, ударили по рукамъ и стали приготовляться.
Наши товарищи туземцы, съ малолѣтства привыкшіе джигитовать на слонахъ, мигомъ очутились на спинѣ у своего. Какъ мухи облѣпили они его, преспокойно разсѣвшись гдѣ ни попало, цѣпляясь за разныя веревочки сидѣній гораздо болѣе пальцами ногъ нежели рукъ и вообще представляя картину полнаго довольства и комфорта. Подъ насъ, Европейцевъ, какъ самую смирную изъ двухъ, приготовили слониху, на спинѣ которой прикрѣпили нѣчто въ родѣ двухъ скамеечекъ, на сидѣньи покатомъ на обоихъ бокахъ и безъ малѣйшей опоры для спинъ. Недовѣрчиво посматривали мы на это „усовершенствованное“ сидѣнье, но дѣлать было нечего. Нашъ вожакъ (махутъ) помѣстился между ушами громаднаго животнаго (о ростѣ котораго несчастные подростки показываемые въ странствующихъ циркахъ Европы даютъ весьма слабое понятіе), а мы, съ постояннымъ чувствомъ мурашекъ по всему тѣлу, кое-какъ взлѣзли по лѣсенкѣ на спину слонихи ставшей по приказанію махута на колѣна. Она отвѣчала поэтическому названію чанчули-пери (въ переводѣ „дѣятельная пери“) и была дѣйствительно самая послушная и веселая изо всѣхъ когда-либо встрѣчаемыхъ мною слоновъ. Крѣпко цѣпляясь другъ за друга, мы наконецъ подали сигналъ, и махутъ, вооруженный желѣзнымъ дротикомъ, ткнулъ животное остріемъ онаго въ правое ухо. Установясь сперва на переднія ноги, отъ чего насъ отбросило назадъ, слониха тяжело приподнялась затѣмъ на заднія, и мы едва удерживаясь отъ паденія, крѣпко грохнулись, чуть было не вышвырнувъ махута съ мѣста. Но этимъ не окончилось еще наше испытаніе. При первыхъ шагахъ Пери мы всѣ четверо развалились въ разныя стороны какъ комки киселя...
Пришлось остановиться. Насъ кое-какъ подобрали, причемъ добродушная Пери много помогала намъ хоботомъ. Мы отправились далѣе. Съ ужасомъ подумывая о предстоящихъ намъ пяти миляхъ подобнаго путешествія и стыдясь отказаться отъ поѣздки, мы однако съ гнѣвомъ отвергли постыдное предложеніе хохотавшихъ товарищей быть привязанными къ сидѣнью.... Чуть не пришлось мнѣ горько раскаяться въ своемъ самолюбіи. Этотъ непривычный намъ способъ локомоціи являлся чѣмъ-то невообразимо фантастическимъ и вмѣстѣ глупымъ. Рысью бѣжавшая возлѣ важно шагающей слонихи лошадь съ багажомъ казалась намъ, съ непривычной высоты, какимъ-то малымъ осленкомъ. Каждый шагъ Пери превращалъ насъ въ акробатовъ, заставляя выкидывать самыя неожиданныя штуки. Шагнетъ она правою ногою и мы ныряемъ впередъ; лѣвою—мы какъ снопы валимся назадъ, все время въ добавокъ, перетряхаемые съ одного ея бока на другой. Это ощущеніе, особенно подъ палящимъ солнцемъ, стало въ скорости переходить въ лихорадочный бредъ: оно являлось чѣмъ-то среднимъ между морскою болѣзнью и кошмаромъ во снѣ. Къ довершенію удовольствія, только что мы стали подниматься по каменистой, извилистой тропинкѣ, на окраинѣ глубокаго оврага, въ гору, какъ вдругъ наша Пери тяжело оступилась. Этотъ неожиданный толчокъ заставилъ меня окончательно потерять равновѣсіе: сидя на задней части спины слонихи, на почетномъ мѣстѣ экипажа, я неудержимо покатился внизъ, и въ слѣдующую затѣмъ секунду непремѣнно очутился бы съ непріятнымъ для своей особы изъяномъ<... continues on page 6-138 >
* Благодаря частнымъ капиталамъ и усердію нѣкоторыхъ образованныхъ патріотовъ Индусовъ, два даровые класса языковъ санскритскаго и пали уже открыты: одинъ въ Бомбѣѣ—Теософическимъ Обществомъ, другой, въ Бенаресѣ,—подъ предсѣдательствомъ ученаго, Рамы Мисры Шастри.
* См. Asiatic Journal 1827, vol. XXII, p. 353.
Editor's notes
- ↑ A dark mark obscures part of this word in the album. The missing letter is restored from the original printing in Moskovskie Vedomosti, No. 28, 29 January 1880, p. 5.