 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 Source: Moskovskie Vedomosti, No. 28, 29 January 1880 (Letter X), and No. 36, 6 February 1880 (Letter XI). Letter X ends here; Letter XI begins below and continues on page 139. The printed footnotes to Letter XI are on page 139 of the album. |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-135) >
на днѣ оврага, еслибы не удивительный инстинктъ и понятливость умнаго животнаго. Слониха задержала мое паденіе со своей „покатости“, буквально поймавъ меня на лету хвостомъ. Чувствуя вѣроятно что я падаю, она крѣпко и ловко обвила хвостъ вокругъ моего туловища и тутъ же остановясь какъ вкопанная стала опускаться на колѣна. Но природная тяжесть моя дала себя вѣроятно знать и оказалась не подъ силу тонкому хвосту добраго животнаго. Хотя Пери и не выронила меня, но за то быстро опустилась на землю тутъ же тихо и жалобно замычала, вѣроятно размышляя что чуть было не поплатилась собственнымъ хвостомъ за свое великодушіе. Такъ по крайней мѣрѣ заявилъ соскочившій мигомъ съ ея головы махутъ, бросившійся на помощь мнѣ и принявшійся осматривать якобы „поврежденный“ хвостъ слонихи. И тутъ произошла сцена какъ нельзя лучше характеризующая грубое лукавство, хитрость, жадность къ наживѣ и вмѣстѣ съ тѣмъ трусость низшаго класса Индусовъ, „безкастниковъ“ (outcastes), какъ ихъ здѣсь называютъ.
Сперва хладнокровно осмотрѣвъ хвостъ и для вящей провѣрки крѣпко дернувъ его нѣсколько разъ, онъ уже собирался возвратиться на свое мѣсто, но услыхавъ мое неосторожное соболѣзнованіе о хвостѣ Пери, онъ внезапно и самымъ неожиданнымъ образомъ перемѣнилъ тактику. Бросившись плашмя наземь, онъ вдругъ сталъ кататься по ней, испуская все время ужасные, дикіе вопли. Рыдая на всю долину, онъ сталъ приговаривать и причитывать какъ о покойникѣ, стараясь увѣрить публику, будто „Мамъ-Саабъ“ * оторвала у его Пери хвостъ. Пери на вѣки осрамлена (плакался онъ). Ея супругъ, свидѣтель позора ея, гордый Айравати, прямой потомокъ любимаго слона бога Индры, теперь отвергнетъ ее, и ей остается лишь умереть“...
Такъ голосилъ махутъ, не взирая на всѣ[1] увѣщанія сбѣжавшихся нашихъ товарищей. Напрасно было доказывать ему что „гордый Айравати“ не показывалъ ни малѣйшаго поползновенія поступить такъ жестоко со своею супругою, добродушною Чанчули-Пери, о бокъ которой онъ даже въ эту критическую минуту преспокойно чесалъ свой хоботъ, и что, у самой Пери хвостъ былъ цѣлъ и на мѣстѣ. Ничего не помогало! Тогда, выведенный изъ терпѣнья, нашъ пріятель Нараянъ, извѣстный силачъ, прибѣгъ къ весьма оригинальному средству. Бросивъ одною рукою на землю серебряную рупію, онъ приподнялъ другою щедушную фигурку махута за его дотти ** и преспокойно швырнулъ его прямо носомъ на монету. Не взирая на окровавленную физіономію и даже не обращая вниманія на нее, махутъ бросился на рупію съ жадностью дикаго звѣря на добычу. Много разъ простершись во прахъ предъ нами, съ нескончаемыми „сялаамами“ въ знакъ благодарности, онъ сталъ безъ малѣйшаго перехода изъявлять столько же безумной радости какъ за минуту до того выказывалъ горя. Въ заключеніе спектакля и въ знакъ того что хвостъ былъ дѣйствительно цѣлъ „молитвами сааба“, онъ[1] повисъ на немъ какъ виснетъ звонарь на колокольной веревкѣ, пока его силою не оторвали и не заставили вернуться на свое мѣсто.
— Неужели все это за одну несчастную рупію? воскликнули мы въ изумленіи и дружнымъ хоромъ.
— Изумленіе ваше понятно, объявили намъ Индусы.—Трудно, особенно намъ, не чувствовать стыда и отвращенія при видѣ подобнаго униженія и жадности. Но не забудьте что этотъ несчастный махутъ, у котораго есть жена и вѣроятно дѣти, получаетъ отъ своего хозяина номинально 12 рупій въ годъ безъ содержанія, а фактически послѣдній съ нимъ чаще расплачивается пинками чѣмъ деньгами. Вспомните также долгіе вѣка угнетенія отъ своихъ же брамановъ, отъ фанатиковъ мусульманъ, видящихъ въ Индусѣ одну нечистую гадину, и наконецъ отъ нашихъ настоящихъ высоко образованныхъ, гуманныхъ властителей, Англичанъ, и вы, вмѣсто отвращенія, почувствуете быть-можетъ глубокое сожалѣніе къ этой каррикатурѣ рода человѣческаго.
Но „каррикатура“ рода человѣческаго видимо считала себя счастливою, не чувствуя ни малѣйшаго униженія. Сидя поджавъ ноги на широкой макушкѣ Пери, онъ ей разсказывалъ про свое неожиданное богатство, и напоминая ей что она „божья“ слониха, заставлялъ кланяться саабамъ хоботомъ. Пери, въ превосходномъ расположеніи духа, вслѣдствіе пожертвованнаго ей мною цѣлаго сахарнаго тростника, забрасывала хоботъ назадъ и игриво дула намъ черезъ него въ лицо...
* Т.-е Madame Sahib. Слово Сахибъ произносимое Саабъ приклеивается здѣсь къ каждому титулу, чину, имени. Такъ напр. говорятъ Captain-Saab, Colonel Saab, Мамъ-Саабъ и т. д.
** Дотти длинный кусокъ матеріи которою обвиваютъ себѣ Индусы верхнюю часть ногъ и поясницу. У простаго народа это единственная одежда, за исключеніемъ такой же тряпки на головѣ.
ИЗЪ ПЕЩЕРЪ И ДЕБРЕЙ ИНДОСТАНА.
Изъ міра современныхъ пигмеевъ, житейскихъ дрязгъ и Индіи столь падшей и униженной, мы опять въ мірѣ глубокой древности, въ мірѣ Индіи невѣдомой, великой и таинственной....
Главныя пещеры Насика высѣчены на горѣ называемой туземцами Панду Лена, опять-таки этимъ именемъ указывая на невымирающее, упорно переживающее вѣка преданіе, относящее всѣ подобныя циклоповы постройки къ Панду, пяти миѳическимъ (?) братьямъ доисторической эпохи страны. Единодушное мнѣніе археологовъ приписываетъ имъ чуть ли не болѣе интереса и важности нежели пещерамъ Элефанты и Карли взятымъ вмѣстѣ. И однакоже, странное дѣло! за исключеніемъ почтеннаго и ученаго Dr. Уильсона, любившаго немного „рубить съ плеча“, выдавая ловкія предположенія за непогрѣшимыя аксіомы, ни одинъ изъ археологовъ еще не рискнулъ рѣшить утвердительно ни къ какой эпохѣ принадлежатъ эти пещеры, ни кѣмъ онѣ сооружены, ни даже къ какой именно изъ трехъ главныхъ религій древности принадлежали ея таинственные зодчіе.
Пещеры Насика очевидно вырывались не однимъ поколѣніемъ какъ и не одною сектой. Первое чтò въ нихъ поражаетъ—это грубость первоначальной работы, громадный размѣръ и дряхлость скульптуры на капитальныхъ стѣнахъ въ то время какъ рѣзьба и изваянія на шести колоссахъ поддерживающихъ главную пещеру во второмъ этажѣ великолѣпно сохранились и чрезвычайно изящны. Это обстоятельство заставляетъ думать что пещера была начата много вѣковъ до своего окончанія. Но когда же хоть приблизительно? Одна изъ переведенныхъ санскритскихъ надписей находящихся на работахъ гораздо позднѣйшей эпохи (на подножіи одного изъ колоссовъ) прямо указываетъ на 453 годъ до Р. Х. какъ на годъ этихъ пристроекъ. Такъ по крайней мѣрѣ доказываютъ по астрономическимъ даннымъ на этой надписи Гибсонъ, Бёрдъ, Стивенсонъ, Ривзъ и нѣсколько ученыхъ воспитанныхъ на западѣ, стало-быть не предубѣжденныхъ туземныхъ пандитовъ. Да впрочемъ число по соединенію планетъ очевидно; оно обозначаетъ или 453 годъ до Р. Х., или 1734 нашей эры, или же 2640 лѣтъ до Р. Х., чтò невозможно, такъ какъ въ надписи говорится о Буддѣ и буддистскихъ монастыряхъ. Перевожу главныя и самыя интересныя фразы изъ оной по переводу сдѣланному сперва Dr. Стивенсономъ и переправленному въ коллегіи санскритскихъ правительственныхъ пандитовъ въ Бенаресѣ:
Совершеннѣйшему и Высшему. Да окажется сіе благопріятнымъ ему! сыномъ царя Кшата́ра́ты, властелина племени Кшатрій (т.-е. воиновъ) и покровителя людей, владыкой Диника, лучезарнымъ какъ заря, приносится сей даръ сто тысячъ коровъ пасущихся на рѣкѣ Бана́за́ вмѣстѣ съ рѣкой, а также даръ злата, имъ строителемъ сего святаго пристанища боговъ, и мѣста для укрощенія страстей для брамановъ. Нѣтъ болѣе желаннаго мѣста нежели это мѣсто и даже въ Прабхасѣ, куда стекаются сотни тысячъ брамановъ, повторяя священный стихъ; ни въ святомъ градѣ Гайа́, ни на Крутой горѣ возлѣ Дазатуры, ни на Зміиномъ полѣ въ Говардханѣ, ни во градѣ Пратисераи, гдѣ монастырь буддистовъ, ни даже въ зданіи воздвигнутомъ Денакакарой на берегу прѣсноводнаго моря (?). Это мѣсто доставляющее несравненныя милости, пріятное и во всѣхъ отношеніяхъ полезное для пятнистой оленьей шкуры (?) аскета. Безопасная лодка присланная въ даръ также имъ, строителемъ безплатнаго парома, ежедневно переплываетъ къ хорошо охраняемому берегу. Имъ также строителемъ зданія для путниковъ и публичнаго резервуара воды злаченый левъ былъ поставленъ у постоянно осаждаемыхъ толпою воротъ этой Говардханы; также другой (левъ) у перевоза, а еще другой у Раматирты. Для тощаго стада всегда найдется здѣсь разныхъ родовъ кормъ; для такого стада, болѣе ста родовъ травъ и тысячи горькихъ корней припасены этимъ щедрымъ дарителемъ. Въ этой же самой Говардханѣ, въ лучезарной горѣ, сія вторая пещера была вырыта по приказанію той самой благотворительной особы, въ тотъ самый годъ когда почитаемые людьми, Солнце, Сукра и Раху ** были въ полномъ ликованіи своего восхода; въ этотъ-то годъ и были дары поднесены. Лакшми, Индра и Яма, *** освятивъ ихъ, отправились назадъ съ кликами торжества на свою колесницу поддерживаемую заклинательными мантрами, на безпрепятственномъ пути; **** когда всѣ они (боги) уѣхали, то полилъ проливной дождь и т. д.
<... continues on page 6-139 >
Editor's notes
- ↑ 1.0 1.1 Text missing at the torn edge is restored from the original printing in Moskovskie Vedomosti, No. 28, 29 January 1880, p. 5.
- ↑ From the Caves and Wilds of Hindustan by Blavatsky, H. P., Moskovskie Vedomosti, No. 36. Printed title: “Изъ пещеръ и дебрей Индостана”. The clipping is in Russian; the printed footnotes are on page 139 of the album.