 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 Sources: Moskovskie Vedomosti, No. 48, 18 February 1880 (Letter XIII), and No. 55, 25 February 1880 (Letter XIV). Letter XIII ends here; Letter XIV begins below and continues on page 144. The printed footnote to its heading appears on page 144. |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-141) >
врежденномъ зданіи Джами Масжидъ или „Соборной мечети“. Возвышаясь на гранитной платформѣ, ступеней на двадцать пять выше площади, ведущая на нее лѣстница, мраморная какъ и все прочее, широка и мало повреждена временемъ; но за то крыша совершенно исчезла, и надъ нами сіялъ бы цѣлую ночь небесный сводъ, еслибы не случилось одного обстоятельства, о которомъ—ниже. Кругомъ главнаго строенія стоящаго на квадратной площадкѣ, съ четырехъ сторонъ идетъ низкая галлерея поддерживаемая нѣсколькими рядами огромныхъ столбовъ. Издали, не взирая на свою немного неуклюжую непропорціональную величину, это зданіе очень напоминаетъ Акрополь въ Аѳинахъ. Со ступеней, гдѣ мы расположились, виднѣлся мавзолей Гушанга-Гури, царя Мальвы, возведшаго городъ до его высочайшей точки блеска и роскоши. Массивное, величественное строеніе изъ цѣльнаго бѣлаго мрамора, съ крытою галлереей на превосходно украшенныхъ рѣзьбою колоннахъ, когда-то ведшею прямо въ одинъ изъ его дворцовъ, теперь же обрамляющаго глубокій оврагъ, который заваленъ камнями и заросъ кактусомъ.
Внутри мавзолея пространная комната съ потолкомъ и стѣнами изъ широкихъ квадратныхъ плитъ покрытыхъ сверху до низу изреченіями изъ Корана писанными золотыми буквами, а посреди комнаты саркофагъ самого султана. Неподалеку отъ этого жилища смерти, дворецъ Базъ-Бахадура—въ мелкихъ кускахъ, въ пыли и заросшій деревьями...
Усталые и изнемогая отъ жажды и голода, проходивъ весь день по развалинамъ, и съ тремя убитыми змѣями перекинутыми черезъ палки какъ военный трофей, мы вернулись нѣсколько времени до солнечнаго заката и усѣлись пить чай и ужинать у входа нашей палатки, уже расположенной внутри мечети. Мы нашли у себя нежданныхъ гостей: Патель—оффиціальное лицо, нѣчто среднее между сборщикомъ податей и мировымъ судьей сосѣдней деревни, и два землевладѣльца (земиндары) пріѣхали верхами засвидѣтельствовать намъ свое почтеніе и умолять какъ насъ самихъ, такъ и нашихъ спутниковъ-Индусовъ съ которыми были давно знакомы, принять ихъ приглашеніе и ѣхать съ ними. Услыхавъ что мы намѣрены ночевать въ „мертвомъ городѣ“, они горячо возстали противъ этого плана. По ихъ увѣреніямъ, мы затѣяли опасное и совершенно неслыханное дѣло. Черезъ два часа развалины оживятся и изъ-подъ каждаго куста, изъ подземныхъ комнатъ каждаго дома, начнутъ вылѣзать для ночнаго разбоя гіены, читты и тигры, не говоря о нѣсколькихъ тысячахъ шакаловъ и дикихъ кошекъ. Наши слоны или убѣгутъ или же будутъ обезсилены и съѣдены. Слѣдуетъ не теряя времени собраться въ путь и оставивъ какъ можно скорѣе за собою развалины, ѣхать въ ихъ деревню которая отсюда всего на полчаса разстоянія. Тамъ у нихъ уже все приготовлено, и нашъ бабу ожидаетъ насъ.
Только въ эту минуту замѣтили мы что нашъ простоволосый и осторожный другъ блещетъ своимъ отсутствіемъ. Какъ видно, еще три часа до того онъ спустился въ долину къ своимъ знакомымъ и послалъ ихъ за нами.
Вечеръ былъ такъ хорошъ и мы такъ было славно устроились что мысль перевернуть всѣ наши планы на утро вовсе не улыбалась намъ. Къ тому же казалось просто смѣшнымъ чтобы развалины, гдѣ мы спокойно проходили цѣлый день не встрѣтивъ ничего опаснѣе трехъ убитыхъ нами змѣй, были наполнены дикими звѣрями. Мы продолжали благодарить и отнѣкиваться.
— Но вамъ положительно невозможно оставаться здѣсь, настаивалъ толстый патель. Если случится несчастіе, то я одинъ долженъ буду отвѣчать предъ правительствомъ. Неужели вамъ пріятно будетъ провести ночь безъ сна и въ рукопашной схваткѣ съ шакалами если не хуже того?.. Вы не вѣрите что окружены дикими звѣрями, невидимыми до заката солнца, но тѣмъ не менѣе опасными? Такъ повѣрьте же инстинкту слоновъ которые не трусливѣе насъ, но пожалуй умнѣе. Взгляните что они продѣлываютъ!..
Дѣйствительно, съ нашими важными, выглядывающими настоящими философами слонами происходило въ эту минуту нѣчто необыкновенное. Высоко задравъ вопросительнымъ знакомъ хоботъ къ верху, они сопѣли и съ безпокойствомъ топтались на одномъ мѣстѣ. Еще минута, и одинъ изъ нихъ, разорвавъ толстую привязывавшую его къ сломанной колоннѣ веревку какъ гнилую нитку, повернулся въ одинъ пріемъ всѣмъ тяжелымъ тѣломъ и сталъ напротивъ вѣтра. Крѣпко тянулъ онъ хоботомъ воздухъ, поднявъ правую ногу, какъ бы собираясь бѣжать.... Онъ очевидно чуялъ опаснаго звѣря.
Полковникъ поглядѣлъ на него черезъ очки и продолжительно свистнулъ.
— Дѣло дѣйствительно выходитъ серіозное, замѣтилъ онъ.—Ну, а какъ въ самомъ дѣлѣ на насъ нападутъ тигры....
Да, подумалось мнѣ, а Такура-то, Гулабъ-Лалъ-Синга съ нами и нѣтъ!.....
Оба наши Индуса поджавъ ноги, сидѣли на коврѣ и спокойно жевали бетель. На вопросъ о ихъ мнѣніи, они хладнокровно отвѣчали что это до нихъ не касается; что мы рѣшимъ тому они и послѣдуютъ. Но остальные наши спутники, Англичане, уже перепугались и постыдно собирались уѣзжать. Черезъ пять минутъ мы всѣ сидѣли на слонахъ, а черезъ четверть часа, и въ тотъ самый моментъ какъ солнце заходило за гору и мигомъ распространились сумерки, мы выѣзжали изъ Акбаровскихъ воротъ и начинали спускаться въ долину.
Но не отъѣхали мы и десяти шаговъ какъ позади насъ не болѣе какъ въ полуверстѣ разстоянія, и какъ бы изъ только что оставленной нами кипарисовой рощи поднялся вой и лай шакаловъ, а вслѣдъ за этимъ какъ ревъ обманутаго ожиданія, послышалось такое продолжительное громкое, вдругъ потрясшее воздухъ рычаніе, что насъ всѣхъ бросило въ холодный потъ. Нашъ слонъ рванулся впередъ и чуть было не сбилъ съ ногъ ѣхавшихъ впереди верховыхъ. Но на этотъ разъ собственно мы, наѣздники, находились въ безопасности: мы сидѣли въ крѣпкой ха́удѣ въ плотно запертой какъ карета башнѣ.
— Вовремя же мы убрались, замѣтилъ полковникъ разсматривая изъ окна какъ верховые, человѣкъ двадцать приведенной пателемъ прислуги, зажигали факелы.
Черезъ часъ мы остановились у воротъ довольно большаго бэнглоу, и насъ встрѣчалъ улыбаясь нашъ простоволосый спутникъ Бенгалецъ. Введя всю нашу компанію во дворъ и подъ веранду, онъ объяснилъ намъ что зная напередъ что наше „американское“ упрямство возстанетъ противъ всякаго предостереженія, онъ пошелъ на хитрость которая къ счастію и удалась.
— А теперь отправимся умыться и за ужинъ.
И онъ добавилъ наклоняясь ко мнѣ:
— Вы давно желали поприсутствовать на чисто индусскомъ обѣдѣ или ужинѣ. Ваше желаніе теперь исполняется. Нашъ хозяинъ браминъ, и вы первые Европейцы переступающіе порогъ его семейнаго, жилаго дома...
ИЗЪ ПЕЩЕРЪ И ДЕБРЕЙ ИНДОСТАНА.
Кому когда-либо приходило въ Европѣ въ голову что есть на бѣломъ свѣтѣ такая страна гдѣ каждый шагъ въ жизни человѣка, малѣйшій его поступокъ, особенно въ домашнемъ быту, самое незначительное дѣйствіе, связаны съ религіозными постановленіями, и не могутъ быть иначе совершены какъ по извѣстной программѣ? Въ этой странѣ не только всѣ крупные эпизоды жизни, всѣ главныя выдающіяся черты ея, какъ-то: зачатіе, рожденіе, переходъ изъ одного періода жизни въ другой, женитьба, родительское званіе, старость, и наконецъ смерть, но даже всѣ ежедневныя отправленія, функціи фактическія и физіологическія, какъ напримѣръ утреннія омовенія, туалетъ, ѣда, et tout ce qui s’en suit, со дня рожденія до послѣдняго вздоха—все это должно быть исполнено по установленному браманами шаблону, подъ опасеніемъ отлученія отъ касты. Браминическая Индія можетъ быть уподоблена огромному оркестру, разновидные и разнотонные инструменты котораго представляютъ безчисленныя секты этой страны. Всѣ они различной формы, разнятся и въ звукахъ; тѣмъ не менѣе всѣ подчинены одному и тому же капельмейстеру.
Насколько бы эти секты ни отличались одна отъ другой въ толкованіи своихъ священныхъ текстовъ, и какъ бы враждебно ни относились онѣ другъ къ другу, стараясь выставить впередъ и возвысить надъ прочими каждая свое божество, но всѣ онѣ и каждая изъ нихъ, слѣпо повинуясь вѣками установленнымъ обычаямъ, обязаны слѣдовать какъ музыканты, одному дирижерскому жезлу—законамъ Ману. На одномъ этомъ пунктѣ онѣ сходятся и составляютъ единодушную, единомыслящую общину, крѣпко, неразрывно связанную массу. И горе тому кто въ этой общей симфоніи произвольно или даже нечаянно сфальшивитъ! Раздѣленные на касты, подраздѣленные въ свою оче-<... continues on page 6-144 >
Editor's notes
- ↑ From the Caves and Wilds of Hindustan by Blavatsky, H. P., Moskovskie Vedomosti, No. 55. Printed title: “Изъ пещеръ и дебрей Индостана”. The clipping is in Russian.