 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 Source: Moskovskie Vedomosti, No. 55, 25 February 1880. Continuation of Letter XIV, which begins on page 143. |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-143) >
Это говорилось вслѣдствіе только что происшедшаго публичнаго въ Бенаресѣ побоища между Могулами и Индусами во время и по случаю религіозныхъ празднествъ первыхъ.
Сеидъ М.*** заѣзжалъ къ намъ каждый день и обыкновенно тотчасъ же заводилъ бесѣду о „болячкахъ“ Индіи, какъ онъ ихъ называлъ, и по цѣлымъ часамъ бывало спорили—С. отстаивая Англичанъ, М. доказывая угнетенное положеніе туземцевъ, несправедливость къ нимъ англо-индійскаго общества и невыносимое высокомѣріе Британцевъ въ Индіи. Разъ у нихъ зашелъ споръ горячѣе обыкновеннаго, по поводу только что вышедшихъ въ Калькуттѣ новыхъ гражданскихъ служебныхъ постановленій. М. спрашивалъ почему, напримѣръ, изъ двухъ чиновниковъ, Англичанина и туземца, въ совершенно равныхъ чинахъ и занимающихъ совершенно одинаковыя должности (окружнаго судьи напримѣръ), Англичанинъ получаетъ на 35. а иногда съ разными натяжками и до 60 процентовъ болѣе годоваго оклада нежели полагается на той же должности туземцу? Первому выдаются для лѣтней кочевки экстренныя суммы, такъ-называемыя „лагерныя“, каждый годъ „вспомогательныя“, а туземцу ничего кромѣ жалованья? „И вѣдь все это изъ денегъ Индіи (добавилъ онъ), то-есть изъ кроваваго пота несчастной дойной коровы Англіи, коровы уже до того передоенной что слѣдуетъ только удивляться какъ у ней до сихъ поръ не отвалилось вымя“...
Припертый такимъ образомъ къ стѣнѣ, С., блестящій писатель и такой же ораторъ, знакомый съ политическимъ направленіемъ Калькуттскаго кабинета какъ съ собственнымъ карманомъ, не нашелся чтò на это отвѣтить и сказалъ парадоксальную глупость: „Не забудемъ (пробормоталъ онъ) что мы въ этой странѣ изгнанники; что вы, Индійцы, по вашему же собственному сознанію, нуждаетесь въ насъ, и что было бы несправедливостью заставлять насъ служить вашей странѣ безъ хорошаго вознагражденія. Вы, туземцы, обязаны платить намъ; наши нужды, наконецъ, болѣе вашихъ“....
У М. отъ изумленія даже опустились руки.
— „Изгнанники?“... воскликнулъ онъ наконецъ.—Вы изгнанники? Да кто же васъ просилъ пріѣзжать сюда изъ-за морей спасать насъ? Неужели...
Но онъ не докончилъ. Подъ перестрѣльнымъ огнемъ нашихъ изумленныхъ взглядовъ, при этой комической выходкѣ, самъ С. расхохотался надъ самимъ собою....[1]Онъ видимо старался замять этотъ щекотливо-политическій разговоръ. Но М. не унимался; очевидно у него сильно накипѣло на сердцѣ, и онъ черезъ нѣсколько минутъ снова повелъ атаку.
— Вотъ, замѣтилъ онъ,—мы съ вами старые друзья, и вы принимаете меня какъ равнаго. Но вѣдь это не потому что мои прадѣды были въ продолженіе столькихъ вѣковъ первыми сановниками Могульской имперіи, или что мы ведемъ свой родъ прямо отъ дочери пророка Магомета.... а просто отъ того что я въ Англіи сдѣлался болѣе или менѣе похожимъ на джентльмена, что я ношу черный фракъ и, при случаѣ, даже палевыя перчатки. Иначе, и въ туземномъ костюмѣ, какъ онъ ни красивѣе вашихъ черныхъ мѣшковъ, вы стыдились бы принимать меня, тѣмъ менѣе сажать за свой столъ.
И на горячій протестъ хозяевъ онъ прибавилъ:
— Не спорьте, С.; а главное, не отвѣчайте за другихъ, такъ какъ я вамъ сейчасъ же докажу что вы не правы, и что есть между вами лица въ глазахъ которыхъ даже мой черный фракъ не спасаетъ меня. Вчера, напримѣръ, леди К. не приняла моего визита. Это бы еще ничего. Но знаете ли чтò она приказала сказать мнѣ, черезъ секретаря лорда К., ея супруга? Фраза знаменательная, уже облетѣвшая весь городъ и обрисовывающая въ нѣсколькихъ штрихахъ наше политическое и соціальное положеніе. Она приказала мнѣ передать свое „удивленіе“.... Я долженъ былъ знать что лордъ К., ея высокородный супругъ и мой начальникъ, три дня тому назадъ уѣхалъ изъ города, а что „жены“ сановниковъ, ни въ Англіи, ни Индіи не имѣютъ обыкновенія принимать визиты „по службѣ“. Иными словами что ей и въ голову не могло придти чтобы туземецъ „осмѣлился“ сдѣлать англійскому семейству визитъ наравнѣ съ другими смертными, кромѣ развѣ по служебнымъ обязанностямъ.
— Лэди К. этимъ показала только свою природную глупость, вспыхнула мистрессъ С. Никто кромѣ ея не сдѣлалъ бы вамъ подобной дерзости.
— Совсѣмъ нѣтъ, отвѣчалъ повидимому спокойно мусульманинъ.—Дѣлали мнѣ, весьма часто и другія ваши дамы, и даже ихъ мужья, мои собственные сослуживцы, такія же ничѣмъ не вызванныя дерзости.—И онъ назвалъ нѣсколько именъ.—А если я, въ моемъ исключительномъ для туземца положеніи, подверженъ таковымъ, то чего же приходится ожидать другимъ, менѣе фаворизованнымъ судьбой и правительствомъ туземцамъ?
Онъ сидѣлъ нагнувшись надъ чашкой и говорилъ тихо, повидимому сохраняя полное хладнокровіе. Только ложечка, которою онъ машинально постукивалъ о блюдечко, слегка дрожала въ его рукѣ, да черные глаза налились кровью и пылали....
— За Англію которая меня воспитала, продолжалъ онъ тѣмъ же тономъ,—за правительство которому я присягалъ въ вѣрности и которому служу, я готовъ отдать, ради моей же возлюбленной Индіи, жизнь. Мы, какъ народъ, неспособны теперь управлять страной безъ чужой помощи, это я знаю, хотя худо ли, хорошо ли, а управляли ею вѣками, и страна была и богаче и счастливѣе. Но я сознаю что теперь, за послѣднее столѣтіе, мы выродились и что помощь Англіи намъ необходима. Но если я присягалъ въ вѣрности правительству, то не дѣлалъ еще ничего подобнаго въ отношеніи къ обществу и частнымъ лицамъ... и я ненавижу ихъ!... Помните мои слова: если Англіи когда-нибудь снова придется бороться съ мятежомъ, то этому виной будетъ единственно англійское же общество; и случится это вслѣдствіе до бѣшенства доводящаго туземцевъ презрительнаго высокомѣрія посылаемыхъ сюда вашихъ чиновниковъ. Намъ все твердятъ о тираніи и деспотизмѣ Россіи; насъ пугаютъ жестокостью ея правительства. Да знаете ли вы чтò на это отвѣчаютъ хоть бы наши мусульмане, потомки султановъ, сердарей, героевъ и величайшихъ государственныхъ людей прошлыхъ вѣковъ? Они говорятъ слѣдующее: да; быть-можетъ администраторы Россіи и жестоки и ея правительству не сравниться съ „благодушнымъ“ правительствомъ ея величества императрицы Индіи. Но когда мы читаемъ и слышимъ со всѣхъ сторонъ что въ Россіи такой-то генералъ—мусульманинъ, другой—Армянинъ и, несмотря на это, главнокомандующій цѣлою арміей, между тѣмъ какъ у насъ послѣдній англійскій солдатъ скорѣе дезертируетъ нежели согласится повиноваться и признать начальникомъ туземца, будь онъ хоть принцъ крови, то сравнивая нашу горькую участь съ судьбой и надеждами каждаго вѣрнаго Россіи иновѣрца и иноплеменника, у насъ невольно шевелится на душѣ вопросъ: чѣмъ же это мы одни заслужили подобныя униженія? Почему это только насъ однихъ держатъ въ черномъ тѣлѣ? И, въ безмолвномъ отчаяніи сознавая всю безвыходность нашего положенія, нельзя намъ подчасъ и не позавидовать положенію нашего брата-мусульманина—въ такъ-называемой вами деспотической Россіи!...
Второй примѣръ: Семейство одного извѣстнаго и очень ученаго доктора медицины въ Бомбѣѣ, уроженца Гоа, по фамиліи Португальца. Уже болѣе трехъ поколѣній они христіане-католики, но прадѣды какъ мужа такъ и жены были чистокровными высокорожденными браманами. Оба воспитывались за границей и получили превосходное образованіе. Мужъ, кавалеръ нѣсколькихъ почетныхъ орденовъ, членъ многихъ ученыхъ обществъ и находится на хорошемъ счету въ Азіатскомъ Королевскомъ Обществѣ. Жена, молодая двадцатилѣтняя женщина, превосходно образованная, обладаетъ восхитительнымъ голосомъ. Ни тотъ, ни другая въ обществѣ не приняты. На ихъ музыкальныхъ вечерахъ по вторникамъ, кромѣ нѣсколькихъ журналистовъ изъ европейской богемы, не найдется ни одного лавочника-Англичанина; изъ дамъ положительно ни одной. „Помилуйте“, завопятъ либеральныя барыни и миссы, юность которыхъ, быть-можетъ, протекла въ какой-нибудь задней лавкѣ Оксфордской улицы, „помилуйте! Кто же водитъ знакомство съ подобными—неграми?“...
И страннымъ, чѣмъ-то чудовищно невѣроятнымъ покажется нашимъ русскимъ читателямъ слѣдующій замѣчательный фактъ: Главною преградой между этимъ эксъ-браманскимъ семействомъ и чваннымъ англо-индійскимъ обществомъ является ихъ обращеніе въ христіанство, хотя и насильственное какъ всѣ такія обращенія послѣднихъ двухъ вѣковъ въ португальскій Гоа гдѣ ихъ крестили между тюрьмой и инквизиціей съ ея рафинированными пытками. Не потому что они католики, а просто по той причинѣ что они нѣкогда были Индусами, и что въ нихъ, какъ въ презираемыхъ мулатахъ Америки течетъ, по выразительной терминологіи здѣшняго высоко-образованнаго общества, „хамова кровь“; потому что они <... continues on page 6-146 >
Editor's notes
- ↑ Letters and punctuation obscured by ink in the scrapbook clipping have been restored from the original newspaper: Moskovskie Vedomosti, No. 55, 25 February 1880, p. 3.