 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 Conclusion of Letter XV from Moskovskie Vedomosti, No. 64, 5 March 1880, and beginning of Letter XVI from No. 69, 10 March 1880. The printed bibliographic footnote, absent from this clipping, has been restored from the original newspaper, No. 69, p. 2. |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-146) >
двадцати шести или семи; двѣ женщины помоложе, изъ которыхъ одна, къ нашему удивленію, оказалась ея дочерью, съ ребенкомъ на рукахъ; старуха—мать хозяина, наконецъ жена брата его, семилѣтняя дѣвочка. Такимъ образомъ хозяйка оказалась бабушкой, а дѣвочка[1] которая должна была поступить въ полное владѣніе мужа года черезъ два, много три, могла въ свою очередь сдѣлаться матерью далеко до 12 лѣтъ. Всѣ онѣ были босыя, съ перстнями на пальцахъ ногъ, и всѣ, кромѣ старухи, носили гирлянды на шеѣ и вѣнки изъ натуральныхъ цвѣтовъ вокругъ черныхъ какъ вороново крыло косъ. Ихъ костюмы состояли изъ плотно облегающихъ шею и грудь вышитыхъ золотомъ короткихъ корсажей (чали). Надѣтые на голое тѣло они не доходили на цѣлую четверть до сари—юбки-покрывала (если можно назвать юбкой эти короткіе штаны, верхняя часть которыхъ служитъ покрываломъ для головы и вмѣстѣ мантильей) и храбро открывали смуглый, блестящій при огнѣ, словно вылитый изъ бронзы станъ красивыхъ женщинъ. Ихъ прекрасныя руки были покрыты выше локтей дорогими браслетами также какъ и щиколки ногъ. При малѣйшемъ движеніи они звякали, а маленькая невѣстка, похожая на большую куклу на пружинахъ, еле могла двигаться подъ ихъ тяжестью. У молодой хозяйки, „бабушки“, носовое кольцо продернутое черезъ лѣвую ноздрю опускалось ниже подбородка и оттягивало носъ. Только когда она сняла его, чтобъ удобнѣе пить чай, мы разсмотрѣли всю ея удивительную красоту.
Начались танцы „нотчей“, изъ коихъ двѣ были очень красивы. Пляска состояла изъ болѣе или менѣе выразительной мимики глазъ, ушей, носа, головы и вообще всей верхней части туловища. Ноги же семенили на одномъ мѣстѣ, почти не двигаясь, или же двигались такъ быстро что исчезали въ туманѣ...
Я заснула сномъ праведныхъ.
ИЗЪ ПЕЩЕРЪ И ДЕБРЕЙ ИНДОСТАНА. *
Пріятно послѣ столькихъ проведенныхъ на голомъ полу палатки ночей выспаться на кровати, хотя бы и висячей,—особенно когда это сопровождается сознаніемъ что то ложе „бога“. Послѣднее обстоятельство впрочемъ было мною открыто только поутру, когда сходя съ лѣстницы я нашла что божественнаго генералъ-анъ-шефа (Ханумана) лишили висячаго трона, а его самого, вмѣстѣ съ тряпичнымъ тѣломъ, бросили подъ лѣстницу... Положительно[3] Индусы XIX столѣтія вырождаются и кощунствуютъ!
Оказалось что, за исключеніемъ стараго дивана, это была единственная кровать въ домѣ. Наши два кавалера провели ночь хуже насъ: они оба спали въ старой пустой башнѣ, бывшей гопаромъ (алтарь) древней разрушенной пагоды за домомъ куда ихъ положили съ благимъ намѣреніемъ спасти отъ шакаловъ забирающихся по ночамъ во всѣ нижніе этажи, гдѣ вмѣсто оконъ и дверей существуютъ одни отверстія. Кромѣ неизмѣннаго ночнаго концерта, шакалы на этотъ разъ не безпокоили ихъ своимъ присутствіемъ. За то мистеру У*** и полковнику пришлось воевать цѣлую ночь съ неотвязнымъ вампиромъ, который оказался не только летучею мышью, но и „духомъ“, какъ они это позднѣе узнали къ своему горю. Вотъ какъ это случилось:
Безо всякаго шума влеталъ въ башню вампиръ, и помахавъ своими холодными, липкими крыльями, садился то на одного, то на другаго изъ спящихъ, очевидно рѣшившись полакомиться европейскою кровью. Разъ десять они просыпались и прогоняли его, но каждый разъ безуспѣшно; только что они было соберутся задремать какъ снова почувствуютъ его легкое, почти неслышное прикосновеніе на плечахъ, ногахъ, груди. Наконецъ У*** изловчился: онъ поймалъ его за крыло и свернулъ ему шею...
Къ утру, похвалившись въ невинности души этимъ подвигомъ предъ хозяиномъ дома, они, казалось, навлекли на себя всѣ громы небесные. Дворъ былъ полонъ народа, а предъ дверьми башни стояли понуривъ голову всѣ домашніе: старуха мать рвала на себѣ волосы и завывала, приговаривая и причитывая что-то на всѣхъ языцѣхъ Индіи. Чтò жь такое случилось? Происшествіе ужасное, узнавъ о которомъ мы пришли въ величайшее смущеніе: по особеннымъ, извѣстнымъ только одному домашнему браману примѣтамъ, въ этого кровожаднаго вампира, со дня своей смерти, переселился старшій братъ хозяина, а неистовствовавшей старухи—сынъ. Ужъ девять лѣтъ какъ покойникъ жилъ подъ этимъ новымъ видомъ отбывая всѣ повинности метемпсихозы. Днемъ, зацѣпясь когтями за вѣтку стараго пипала чтò передъ башней (испоконъ вѣка жилище духовъ) и повиснувъ головою внизъ, онъ проводилъ въ глубокомъ снѣ часы между восходомъ и заходомъ солнца; ночью же посѣщалъ старую башню гдѣ ловилъ всѣхъ забравшихся туда на ночной покой насѣкомыхъ. И такъ жилъ этотъ вампиръ отплачивая потихоньку старые грѣхи совершенные имъ когда онъ былъ еще прабхускимъ „патакомъ“. А теперь? Его бездыханное тѣло валялось у входа башни, и одно крыло уже отгрызли крысы.... Старуха заливалась слезами, бросая яростные взгляды изъ-подъ покрывала своей бритой головы на У*** который въ качествѣ убійцы имѣлъ видъ отвратительно равнодушный.
Но дѣло запутывалось и становилось трагическимъ. Весь комизмъ онаго исчезалъ предъ искренностью ея неподдѣльнаго горя. Толпа стояла вокругъ, молчаливая и серіозная, очевидно не смѣя высказать свои настоящія чувства англійскимъ „саабамъ“, но поглядывая на насъ не особенно привѣтливо изъ подлобья. Возлѣ старухи стоялъ семейный жрецъ и астрологъ съ книгой Шастръ подъ мышкой и съ жезломъ въ рукѣ, приготовляясь начать надъ башней церемонію очищенія. Онъ уже распорядился покрыть полуобъѣденный, облѣпленный муравьями трупъ отвратительнаго, лежавшаго предъ нимъ съ широко распростертыми крыльями вампира кускомъ новой холстины....
У*** попрежнему стоялъ, хладнокровно насвистывая и съ заложенными въ оба кармана руками. Подошедшая миссъ Б***, не стѣсняясь присутствіемъ хорошо говорившаго по-англійски хозяина, громко ораторствовала (совершенно à l’anglaise) о грубомъ, невѣжественномъ суевѣріи этой „падшей расы“. У*** не отвѣчалъ, но весьма презрительно улыбался. Тогда нашъ хозяинъ съ низкимъ „салаа́момъ“ подошелъ къ полковнику и учтиво попросилъ его вмѣстѣ со мною на „нѣсколько минутъ разговора“...
Ну, подумалось мнѣ, выгонятъ!...
Но мы, какъ видно, не измѣрили еще сердца Индусовъ до полной ихъ метафизической глубины.
Онъ началъ съ того что сочинилъ экспромптомъ весьма кудрявое вступленіе. Въ немъ напоминалось что онъ, хозяинъ, человѣкъ образованный, получившій западное воспитаніе. Вслѣдствіе этого, онъ де не совершенно еще увѣренъ въ томъ, что въ тѣлѣ вампира дѣйствительно обрѣтается духъ покойнаго брата. Дарвинъ и другіе великіе натуралисты Запада, однако, какъ бы сами вѣрятъ въ переселеніе душъ, но, какъ онъ понимаетъ, въ обратномъ смыслѣ, т.-е. родись у него въ минуту несчастной смерти вампира сынъ, то, по самымъ послѣднимъ научнымъ соображеніямъ, въ этомъ сынѣ, вслѣдствіе разлетающихся по близости атомовъ вампира, явилось бы по всей вѣроятности много вампировскаго. „Такъ ли онъ понялъ Дарвина и его школу?“ спрашивалъ онъ насъ.
Мы скромно отвѣчали что вслѣдствіе безпрерывныхъ путешествій за послѣдній годъ, мы немного отстали отъ современной науки и о таковомъ ея послѣднемъ заключеніи еще не слыхивали.
— А я слѣдилъ за нею, немного напыщенно произнесъ добродушный Шамрао,—и поэтому полагаю что вполнѣ понялъ и оцѣнилъ ея послѣдніе выводы. Я даже только что кончилъ превосходную Антропогенію Геккеля и много думалъ надъ его логическимъ, научнымъ объясненіемъ объ образованіи человѣка изъ болѣе низшихъ животныхъ формъ путемъ трансформаціи. А чтò такое трансформація какъ не трансмиграція древнихъ и современныхъ Индусовъ—метемпсихоза Грековъ?
Мы ничего не нашли сказать противъ тождества, и даже замѣтили что по Геккелю оно дѣйствительно какъ бы выходитъ такъ.
— Ну вотъ видите ли! воскликнулъ онъ обрадовавшись.—Стало-быть наши воззрѣнія не такъ глупы и суевѣрны какъ объ этомъ пишутъ и говорятъ нѣкоторые противники Ману. Великій Ману, между тѣмъ, предупредилъ и Дарвина и Геккеля. Судите сами: послѣдній ведетъ генеалогію или генезисъ человѣка отъ группы „пластидовъ“, отъ слизистаго монера; этотъ „монеръ“ чрезъ амеба, а затѣмъ зинамебія, асцидія и наконецъ безголоваго и безсердечнаго амфіокса, на восьмой стадіи коего трансмигрируетъ въ миногу—превращается наконецъ въ позвоночнаго амніота, въ промамалію, сумчатое животное къ классу котораго принадлежитъ и вампиръ... Вы, конечно, какъ люди образованные, противъ этого спорить не станете?...
<... continues on page 6-150 >
* См. Моск. Вѣд. 1879 года №№ 305, 309, 310, 315, 317, 319, 321, 324, Особое Прибавленіе къ № 329, № 332, и 1880 года №№ 28, 36, 48, 55 и 64.
Editor's notes
- ↑ The obscured letter has been restored from the original newspaper: Moskovskie Vedomosti, No. 64, 5 March 1880, p. 5.
- ↑ From the Caves and Wilds of Hindustan by Blavatsky, H. P., Moskovskie Vedomosti, No. 69. Printed title: “Изъ пещеръ и дебрей Индостана”. The clipping is in Russian; the letter number is not printed in its heading.
- ↑ The torn word ending has been restored from the original newspaper: Moskovskie Vedomosti, No. 69, 10 March 1880, p. 2.