 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 Conclusion of Letter XVI from Moskovskie Vedomosti, No. 69, 10 March 1880, and beginning of Letter XVII from No. 76, 17 March 1880. The printed bibliographic footnote, absent from the second clipping, has been restored from the original newspaper, No. 76, p. 3. |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-149) >
дали Бабу бѣжавшаго за нами и дѣлавшаго намъ знакъ остановиться:
— Все благополучно кончилось, кричалъ онъ намъ еще издали, размахивая руками и отъ смѣха насилу выговаривая слова.—Вамъ предстоятъ благодаренія. Вы являетесь спасателями благотворителя покойнаго бхута... Вы...
И онъ упалъ на камень, держась обѣими руками за узкую, запыхавшуюся грудь и хохоталъ до того что заразилъ своимъ смѣхомъ всѣхъ насъ, еще даже не понимавшихъ въ чемъ дѣло.
— И подумайте только, разсказывалъ онъ,—вѣдь всего десять рупій стоило; предлагалъ пять, но онъ заупрямился, а десять взялъ.
И онъ опять катался со смѣху.
Наконецъ онъ объяснилъ намъ слѣдующую, дающую отчетливое понятіе о святости брамановъ, придуманную имъ хитрость. Онъ зналъ что вообще всѣ метемпсихозы шайвовъ (поклонниковъ Шивы) зависятъ отъ воображенія фамильныхъ „гуру“, которые и получаютъ за эти наставленія отъ каждаго семейства отъ 100 до 150 рупій въ годъ. Такіе браманы въ то же время и астрологи, и распорядители всѣхъ установленныхъ религіозныхъ въ семействѣ обычаевъ. Всѣ обряды, сопряжены съ расходами которые поступаютъ въ карманы ненасытныхъ домашнихъ брамановъ; и обряды во имя какого-нибудь счастливаго событія оплачиваются гораздо лучше чѣмъ тѣ которые совершаются вслѣдствіе несчастія. Зная все это, Бабу приступилъ прямо къ дѣлу: онъ предложилъ браману пять рупій, если тотъ разыграетъ фальшивую самадди, то-есть притворится вдохновеннымъ и заговоритъ какъ бы отъ имени умершаго сына—объявитъ матери что тотъ самъ искалъ смерти въ тѣлѣ вампира; что онъ съ цѣлью отвязаться отъ этой трансмиграціи и перейти въ высшую—нарочно искалъ смерти; что ему теперь лучше, и что онъ благодаритъ „сааба“ освободившаго его отъ отвратительнаго образа. Къ тому же онъ, Бабу, слышалъ что браманъ желаетъ продать ожидаемый на дняхъ плодъ своей буйволицы, а Шумрао отказывался отъ покупки. Чего же лучше? Пусть только преподобный отецъ гуру объявитъ (подъ вліяніемъ той же самадди) что освобожденный духъ намѣренъ теперь поселиться въ тѣлѣ будущаго буйволенка, и мать, конечно, заставитъ Шумрао купить это новое воплощеніе ея старшаго сына. Пойдутъ увеселенія, новые обряды и почтенному браману выпадетъ изрядная, по этому случаю, доля рупій.
Сначала, боясь быть изобличеннымъ, гуру отказывался и призывалъ небо и боговъ въ свидѣтели что въ вампирѣ дѣйствительно проживалъ сынъ дома; но потомъ, когда Бабу (самъ глубоко изучившій всѣ штуки брамановъ) доказалъ ему что его выдумка не въ состояніи была выдержать критики, такъ какъ подобная трансмиграція въ Шастрахъ не находится,—онъ поддался, запросивъ только 10 рупій и молчаніе.... Такимъ образомъ дѣло было сглажено, и старуха успокоилась.
Когда мы подходили къ высокимъ воротамъ дома, Шамраó вышелъ къ намъ на встрѣчу съ сіяющимъ лицомъ. Боясь насмѣшекъ, или же не находя ни въ современныхъ положительныхъ наукахъ вообще, ни въ Геккелѣ въ частности чего-либо положительнаго, чтобы сдѣлать одного изъ нихъ порукой въ вопросѣ объ этой новой трансмиграціи, онъ намъ не объяснилъ почему вдругъ все перемѣнилось къ лучшему. Онъ только довольно неловко замѣтилъ что старуха мать, вслѣдствіе ей одной извѣстныхъ, таинственныхъ и новыхъ соображеній, успокоилась за судьбу сына; а затѣмъ не намекалъ болѣе на эту маленькую непріятность. Зато онъ сдѣлался еще привѣтливѣе и веселѣе и умолялъ насъ „изъ чистой любви къ наукѣ“ отправиться съ нимъ въ этотъ вечеръ на религіозную тамашу. Извѣстная на весь околотокъ джадувалла (заклинательница, колдунья) находилась въ то время подъ вліяніемъ семи богинь, семи сестеръ, которыя всѣ поочередно овладѣвали ею и пророчествовали ея устами...
Мы съ радостью согласились и стали съ нетерпѣніемъ ожидать вечера.
ИЗЪ ПЕЩЕРЪ И ДЕБРЕЙ ИНДОСТАНА. *
Чтобы разсѣять непріятное впечатлѣніе утренней исторіи, Шамраò предложилъ намъ между тѣмъ сидѣть у открытой двери молельни и взирать какъ онъ будетъ совершать свои утренніе обряды, поклоненіе богамъ. Для нашей любознательности ничего не могло быть пріятнѣе этого, и мы, усѣвшись на верандѣ, стали наблюдать за нимъ въ широкое, замѣняющее дверь, отверстіе...
Было девять часовъ утра, обыкновенный часъ утренней молитвы туземцевъ. Шамраò пошелъ къ колодцу приготовиться и „одѣться“, какъ онъ выражался, тогда какъ злые языки сказали бы: „раздѣться“. Чрезъ нѣсколько минутъ, вернувшись въ одномъ дотти какъ за столомъ, и съ голою головой, онъ направился прямо къ кумирнѣ. Въ то самое время какъ онъ входилъ туда, раздался громкій ударъ привязаннаго къ потолку молельни колокола, который и не переставалъ звонить во все время обрядовъ. Звонарь оставался невидимымъ; но бабу сообщилъ намъ что то звонитъ мальчикъ съ крыши...
Шамраò вошелъ правою ногой и очень медленно. Затѣмъ онъ подошелъ къ алтарю и сѣлъ поджавъ и скрестивъ ноги на низенькую стоящую предъ нимъ скамеечку. Во глубинѣ комнаты на алтарѣ, похожемъ на модную этажерку, стояли расположенные на покрытыхъ краснымъ бархатомъ полукруглыхъ полкахъ домашніе боги. Идолы были изъ золота, серебра, мѣди и мрамора, смотря по достоинству и заслугамъ. Такъ Махадева (Шива) былъ золотой, Ганпати или „Ганеша“ (сынъ Шивы, богъ со слоновою головой) былъ серебряный; Вишну—въ образѣ Шалиграна, чернаго круглаго камня изъ рѣки Гандаки въ Непалѣ, котораго и называютъ подъ этою формой Лакшми-Нараянъ; другія неизвѣстныя божества находились тамъ подъ видомъ большихъ раковинъ извѣстныхъ подъ именемъ Чакра; богъ солнца, Сурья, и другіе боги и богини (куладев’ы, домашніе боги), стояли на заднемъ планѣ. Самъ алтарь находился подъ куполообразною бесѣдкой изъ сандальнаго съ великолѣпною рѣзьбой дерева; а по ночамъ эти боги и приношенія покрывались огромнымъ стекляннымъ колпакомъ отъ крысъ. На стѣнахъ молельни висѣло много образовъ представляющихъ главные эпизоды въ жизни высшихъ боговъ.
Пока мы съ любопытствомъ разсматривали все это, Шамрао, бормоча все время молитвы, наполнилъ золой горсть лѣвой руки и закрывъ ее на минуту правою, налилъ въ нее воды и растеревъ золу между ладонями, сталъ проводить большимъ пальцемъ правой руки линію отъ кончика носа до средины лба; а отсюда къ углу праваго виска, а потомъ назадъ, отъ праваго къ лѣвому. Совершивъ эту разрисовку своей физіономіи, онъ сталъ по порядку натирать тою же мокрою золой горло, животъ, лѣвую руку, грудь, правую руку, плечи, спину, уши, глаза и голову; послѣ этого, направясь въ уголъ комнаты къ освященному фонтану, онъ трижды окунулся съ головой, какъ былъ въ дотти, въ огромной полной водою бронзовой купели, откуда и вынырнулъ изображая собою неуспѣвшаго высохнуть на солнцѣ толстаго тритона. Встряхнувъ распущенною прядью, онъ свернулъ ее на манеръ того что встарину русскими горничными называлось куделькой и забравъ опять воды въ правую горсть сталъ ею водить вокругъ головы. Эта операція завершила первое дѣйствіе.
Дѣйствіе второе началось молитвами сандья—религіозною медитаціей и мантрами которыя набожные люди повторяютъ по три раза въ день, утромъ съ восходомъ солнечнымъ, въ полдень и на закатѣ солнца. Онъ громко произносилъ имена 24 боговъ, и каждое имя сопровождалось ударомъ колокола. Кончивъ, онъ сперва закрылъ глаза, заложилъ уши ватой и двумя пальцами правой руки лѣвую ноздрю, и шумно вытянувъ воздухъ правою, онъ захватилъ большимъ пальцемъ и другую ноздрю, крѣпко сжавъ губы чтобы не дышать. Въ этомъ положеніи всякій благочестивый Индусъ долженъ мысленно повторить нѣкій стихъ съ метромъ Гайатри: то священныя и непроизносимыя слова которыя ни одинъ Индусъ не осмѣлится повторить громко, и даже читая ихъ мысленно удерживаетъ насильственнымъ образомъ дыханіе чтобы не вдохнуть въ это время чего-либо нечистаго. Давъ честное слово не повторять всего стиха, я могу однако привести отрывочныя фразы; молитва начинается такъ:
„Омъ!... Земля!... Небо! да осѣнитъ меня обожаемый свѣтъ.... (этого имени нельзя произносить).... Твое солнце, о, Единый, да осѣнитъ меня, недостойнаго... я закрываю глаза, затыкаю уши, не дышу... дабы видѣть, слышать, дышать однимъ тобою.... Да озаритъ наши мысли (снова тайное имя)“....
Любопытно сравнить съ этою молит- <... continues on page 6-152 >
* См. Моск. Вѣд. 1879 года №№ 305, 309, 310, 315, 317, 319, 321, 324, Особое Прибавленіе къ № 329, № 332, и 1880 года №№ 28, 36, 48, 55, 64 и 69.
Editor's notes
- ↑ From the Caves and Wilds of Hindustan by Blavatsky, H. P., Moskovskie Vedomosti, No. 76. Printed title: “Изъ пещеръ и дебрей Индостана”, “Письмо XVII”. The clipping is in Russian.