 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 Moskovskie Vedomosti, No. 85, 26 March 1880, p. 3, followed by the continuation in No. 88, 29 March 1880, p. 5. The missing opening line, obscured letters and absent bibliographic footnote are restored from the original newspaper and marked in the text. The printed letter number is XVIII. |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-158) >
150 кв. ярдовъ, то каждый камешекъ и малѣйшее на немъ пятнышко на довольно глубокомъ днѣ виднѣлись словно черезъ чистѣйшее стекло. Амрита Сарасъ,—прелестнѣйшее изо всѣхъ мѣстъ сѣверной Индіи. Отраженіе „Золотаго храма“ въ водахъ озера представляетъ нѣчто волшебное, восхитительное. Айвазовскій былъ бы въ состояніи передать эту картину на полотнѣ.
Итакъ намъ приходилось еще около семи недѣль времени колесить съ мѣста на мѣсто, на выборъ: по Бомбейскому ли президентству, по сѣверо-западнымъ провинціямъ, или же по Раджистану. Чтò выбрать? Куда ѣхать? Предъ подобнымъ изобиліемъ интереснѣйшихъ мѣстностей мы колебались какъ извѣстное животное между двумя стойлами. Мы такъ много наслышались о дворцахъ Гайдеребада и Голконды, прямо переносящихъ путешественника въ волшебную обстановку изъ Тысячи и Одной Ночи что мы было серьезно стали собираться повернуть нашихъ слоновъ къ Верхнему Синдху и ѣхать въ Гайдеребадъ, въ территорію Низама. Намъ хотѣлось посмотрѣть на этотъ городъ Льва * построенный въ 1589 году великолѣпнымъ Кутбъ-Шахъ-Мухамедъ-Кули, которому все такъ пріѣлось на свѣтѣ что ему могла надоѣсть даже Голконда съ ея волшебными замками и сокровищами. Гайдеребадъ славится своими зданіями, остатками прежняго величія; по словамъ Миръ-Абу-Талиба, хранителя царскихъ сокровищъ, Мухамедъ-Кули-Шахъ истратилъ на украшеніе города въ первые годы своего 34лѣтняго царствованія, баснословную сумму въ £2.800.000 фунт. стерл. на англійскія деньги, хотя самая работа сооруженій не стоила ему ни одного пайса. Теперь, за исключеніемъ этихъ памятниковъ величія, Гайдеребадъ имѣетъ видъ кучи сора и навоза; но за то, по отзывамъ очевидцевъ, „Британская резиденція“ попрежнему славится въ немъ на всю страну, и не даромъ зовется Версалемъ Индіи. Исторія этой резиденціи весьма куріозна, и ясно характеризуетъ англо-индійскіе нравы.
Въ 1788 году, вѣроятно вообразивъ себя калифомъ — anch’io son pittore, (резиденты суть настоящіе калифы) — Ирландецъ, полковникъ Киркпатрикъ, занимавшій въ тѣ дни эту выгодную при Низамѣ должность, задумалъ начать постройку настоящей резиденціи, конечно на счетъ Гайдеребадскаго властелина. Зданіе явилось однимъ изъ чудесъ свѣта. Оно соединяетъ волшебные сады Семирамиды съ роскошью французскихъ дворцовъ временъ регентства. Двадцать двѣ ступени, каждая изъ цѣльнаго куска розоваго гранита громадныхъ размѣровъ въ ширину, украшенныя по обѣимъ сторонамъ колоссальными сфинксами, ведутъ къ портику, во всю ширину коего гигантскія коринѳскія колонны изъ чистаго бѣлаго мрамора возносится до самаго верхняго этажа главнаго зданія. Эти колонны на 8 вершковъ выше колоннъ знаменитой „Залы тысячи колоннъ“ Челамбрамскаго храма въ Мадрасской президенціи. Полы изъ чернаго и бѣлаго мрамора; надо всѣми дверями вдѣланы гербы Остъ-Индской Компаніи и Англіи; въ иныхъ куски чистаго золота замѣняютъ бронзу львовъ. Если ведущая подъ портикъ лѣстница справедливо считается „величайшею и роскошнѣйшею лѣстницей въ Индіи“, то пріемной залѣ резиденціи можетъ позавидовать любая зала царскихъ дворцовъ Европы. Она занимаетъ фасадъ дворца во всю длину и по обѣимъ ея сторонамъ, какъ въ знаменитыхъ соборахъ, тянутся въ два ряда мраморныя колонны. Какъ въ Челамбрамѣ, гдѣ „зала тысячи колоннъ“ такъ названа вѣроятно потому что въ ней 936 колоннъ, такъ и зала резиденціи именуется „стоколонною залой“, ибо въ ней лишь по 32 колонны въ рядъ, итого 64, чтò и такъ весьма почтенно. Но кромѣ колоннъ рѣзной мраморной и бронзовой работы, въ этой залѣ находятся ниши въ которыхъ поставлены статуи индусскихъ и греческихъ боговъ и богинь—произведенія лучшихъ того времени скульпторовъ Италіи. Всѣ портьеры изъ малиноваго шитаго золотомъ бархата; краснаго дерева съ инкрустаціями мебель покрыта такою же матеріей; 60 зеркалъ между окнами, цѣльныя, во всю стѣну, отъ потолка до полу, въ самыхъ дорогихъ оправахъ; и три люстры которымъ Индусы строившіе этотъ дворецъ одно время поклонялись какъ богамъ, были выписаны за баснословную цѣну изъ Франціи. Таковы главныя черты этого достойнаго Алладина дворца, въ которомъ нынѣ проживаютъ резиденты, обязанность коихъ—въ извѣстномъ благородномъ предлогѣ выбранномъ Англіей для присоединенія себѣ индійскихъ провинцій—стоять защитниками и посредниками между притѣсненнымъ народомъ и ихъ „не умѣющими управлять бѣдными подданными“ вліятельными князьями Индіи. Народъ, между тѣмъ, періодически умираетъ цѣлыми милліонами съ голоду, тогда какъ одно освѣщеніе Британской резиденціи въ пріемные вечера, по офиціальнымъ отчетамъ, обходится казнѣ въ 1.000 фунтовъ за одинъ вечеръ...
О, Тартюфъ! Не Великобританіей ли ты прозываешься?...
Но это еще пустяки въ сравненіи съ прошлымъ. Въ Исторіи Гайдерабада (Эдуарда Уэствика) мы читаемъ слѣдующее: „Въ то время какъ резиденты принимали мужчинъ, ихъ супруги увеселяли женскій полъ въ отдѣльномъ и столь же, если не болѣе великолѣпномъ дворцѣ, отстоящемъ въ нѣсколькихъ саженяхъ отъ главнаго и извѣстномъ подъ названіемъ „Рангъ Махала“. Какъ и первый, онъ былъ построенъ полковникомъ Киркпатрикомъ, бывшимъ министромъ при дворѣ Низама. Вступивъ въ бракъ съ индійскою принцессой, онъ соорудилъ нарочно для нея эту очаровательную обитель. Обнесенный, по азіатскому обычаю, высокою стѣной, центръ сада украшенъ большимъ мраморнымъ бассейномъ со сценами исторіи Рамаяны выложенными мозаикой на стѣнахъ. Павильоны, галлереи, террасы,—все въ этомъ саду украшено въ самомъ богатомъ вкусѣ восточной архитектуры, то-есть съ изобиліемъ мозаикъ, живописи, позолоты, слоновой кости и мрамора. На празднествахъ даваемыхъ мистрисъ Киркпатрикъ являлись „нао́тчи“ (профессіональныя танцовщицы) въ великолѣпныхъ одѣяніяхъ,—подарки „великодушнаго“ резидента. На нѣкоторыхъ изъ нихъ насчитывали болѣе чѣмъ на 30.000 фунт. стерл. драгоцѣнностей, и онѣ положительно сіяли съ головы до ногъ алмазами и другими камѣнями...“
Слава Остъ-Индской Кампаніи во времена которой компанейскіе резиденты могли такъ „великодушничать“ насчетъ принцевъ уже поблѣкла: теперь ни резидентамъ, ни самимъ принцамъ ничего не осталось. Какъ древніе алхимики, Англичане расплавили, въ надеждѣ найти философскій камень политики, все золото Индостана; и даже самую Индію—„драгоцѣннѣйшій алмазъ въ коронѣ Англіи“—истолкли въ прахъ, растоптали и обуглили. Счастливы еще будутъ они если Афганистанъ ограничится тѣмъ что вмѣсто ожидаемой „придачи“, для вящаго блеска, къ ихъ обугленному „алмазу“ Индіи, онъ ихъ самихъ не истолчетъ въ мелкій порошокъ въ своей заколдованной ступѣ...
Радда-Бай.
* Хайдаръ—по-арабски левъ, а абадъ—поселеніе, жилище. Гайдеребадъ назывался прежде Бхагнагаромъ (счастливымъ городомъ), получивъ свое имя отъ любимой наложницы шаха Мухамедъ-Кули, которую звали Бхагмати; но послѣ ея смерти измѣнили названіе.
ИЗЪ ПЕЩЕРЪ И ДЕБРЕЙ ИНДОСТАНА. *
Разказы о чудесахъ Гайдерабадскихъ разжигали наше любопытство, и мы стремились увидѣть во очію эту волшебную страну. И Нараянъ и бабу́, оба нѣсколько разъ побывали тамъ, и у Нараяна находились тамъ даже и родственники. Особенно прельщалъ онъ насъ своими разказами и описаніями такъ какъ былъ знакомъ съ каждымъ уголкомъ центральной Индіи. Грустно отражалось въ его краснорѣчивыхъ сказаніяхъ все великое прошлое Индіи, великое еще такъ недавно—въ прошломъ столѣтіи, въ сравненіи съ ея горькимъ настоящимъ положеніемъ. Какъ низко упала эта красавица Востока къ ногамъ которой стремились нѣкогда всѣ мудрецы Греціи и богатствамъ коей завидовали всѣ цари земные!.. Попранная во прахъ, забитая, все въ ней теперь глохнетъ, постепенно замираетъ и исчезаетъ начиная отъ малѣйшаго національнаго порыва тотчасъ же подавляемаго ревнивою, подозрительною ногой Англіи и кончая ея когда-то роскошными, дѣвственными лѣсами... нынѣ падающими сотнями десятинъ разомъ подъ топорокъ желѣзнодорожныхъ промышленниковъ...
Было нѣчто необычайно-плѣнительное въ этихъ простыхъ разказахъ бѣднаго Индуса. Словно послѣднею пѣсней лебедя звучала въ нихъ нота патріотизма забитаго, сдержаннаго, но столь же пламеннаго какъ и любовь къ родинѣ его славныхъ дѣдовъ, заставлявшая ихъ когда-то жертвовать не только богатствомъ и собственною жизнью, но даже жизнью всѣхъ имъ близкихъ—же<... continues on page 6-161 >
* См. Моск. Вѣд. 1879 года №№ 305, 309, 310, 315, 317, 319, 321, 324, Особое Прибавленіе къ № 329, № 332, и 1880 года №№ 28, 36, 48, 55, 64, 69, 76, 80, 81 и 85.