 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 Continuation from Moskovskie Vedomosti, No. 88, 29 March 1880, p. 5. Obscured characters are restored from the original newspaper and marked in the text. |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-158) >
ною, дѣтьми, за славу отечества подъ побѣдоноснымъ знаменемъ Сиваджи. Напрасно Англичане воображаютъ что своими строгими мѣрами и западнымъ воспитаніемъ съ одной стороны, и отвратительнымъ поддакиваніемъ и покровительствомъ идолопоклонству съ другой, они выбрали самую благоразумную систему управленія. Первымъ они усилѣнно замѣняютъ, конечно фальшивую, но все же искреннюю религію положительнымъ атеизмомъ; а вторымъ они только угождаютъ невѣжественнымъ массамъ которыхъ имъ рѣшительно нечего бояться. Еслибы съ этой стороны существовала хотя малѣйшая опасность, то обезоруженные ими идолопоклонники могли бы давно, безо всякихъ ружей и кинжаловъ, а одними бронзовыми и каменными идолами высылаемыми сюда ежегодно изъ Бирмингама тысячами, побить ненавистныхъ имъ Ферринги и утопить ихъ въ морѣ. Опасность стало-быть является со стороны образованныхъ патріотовъ, самое святое чувство коихъ—любовь и преданность къ родинѣ они попираютъ ногами при всякомъ удобномъ случаѣ. Чѣмъ образованнѣе, развитѣе становится Индусъ, тѣмъ горьче для него дѣлается сравненіе настоящаго съ тѣмъ чтò было. Приведемъ одинъ примѣръ изъ тысячей: Индусы болѣе всего гордятся своею прошлою цивилизаціей, величіемъ родины въ тѣ дни когда Европа еще была погружена чуть ли не во мракѣ каменнаго періода. По единодушному мнѣнію путешественниковъ и особенно антикваріевъ, интереснѣйшимъ зданіемъ въ Гайдерабадѣ считается „Чахаръ-Минаръ“, когда-то знаменитая коллегія въ Индіи, построенная султаномъ Мухамедъ-Кули-ханомъ на развалинахъ еще древнѣйшей коллегіи. Она выстроена на перекресткѣ четырехъ главныхъ улицъ, на четырехъ аркахъ; подъ ними свободно проходятъ высоко навьюченные верблюды и слоны съ башнями. Надъ этими арками возвышается на нѣсколько ярусовъ само зданіе коллегіи; каждый ярусъ былъ предназначенъ особенному отдѣлу науки. Увы! Прошли тѣ дни когда Индія изучала философію и астрономію у ногъ своихъ туземныхъ мудрецовъ. Теперь эти ярусы превращены Англичанами въ складочные магазины. Въ залѣ гдѣ изучали астрономію и стояли куріозные инструменты средневѣковой эпохи, теперь сложенъ опіумъ; а залу философіи наполняютъ огромные ящики съ ликерами и запрещеннымъ какъ Кораномъ, такъ и браманами ромомъ и напиткомъ „вдовы Клико“.
Мы совсѣмъ было собрались въ Гайдерабадъ когда наши чичероне и товарищи однимъ словомъ привели насъ въ ужасъ разстроивъ разомъ всѣ наши планы. Дѣло въ томъ что въ продолженіе шести такъ-называемыхъ „жаркихъ“ мѣсяцевъ въ году, термометръ въ Гайдерабадѣ (въ Нижнемъ Синдхѣ) стоитъ на 98°5′ въ тѣни (по Фаренгейту), а температура воды въ Индусѣ достигаетъ теплоты крови; въ Верхнемъ же Синдхѣ гдѣ чрезвычайная сухость воздуха вмѣстѣ съ безплодностью песочнаго грунта дѣлаютъ изъ климата этой страны нѣчто схожее съ прелестью температуры африканскихъ пустынь, термометръ беззастѣнчиво доходитъ до 130° въ тѣни (по Фаренгейту). Не даромъ несчастные миссіонеры испытываютъ здѣсь такую постоянную неудачу: понятно что среди населенія спокойно вращающагося при такомъ пеклѣ, самыя краснорѣчивыя Дантовскія „описанія ада“ не въ состояніи произвести на мѣстнаго жителя ничего кромѣ развѣ „прохлаждающаго“ впечатлѣнія.
Разчитавъ что отправиться въ Бхагъ намъ нѣтъ препятствія, но что нечего и думать ѣхать теперь въ Синдхъ, мы успокоились. Затѣмъ мы рѣшили, общимъ совѣтомъ, покинуть всякую идею о заранѣе опредѣленномъ маршрутѣ и путешествовать на удачу, куда глаза глядятъ. Вслѣдствіе такого плана, мы отослали на другой же день нашихъ слоновъ, и не задолго до солнечнаго заката подъѣзжали уже въ тонгахъ къ сліянію Вагрея и Гирны, двухъ знаменитыхъ въ лѣтописяхъ индійской миѳологіи рѣчонокъ блистающихъ чаще всего своимъ отсутствіемъ, особенно лѣтомъ. Предъ нами, словно притаившееся у противоположнаго берега чудовище, зіяла своими четырьмя отверстіями гора, будто моргая въ сумрачномъ туманѣ своими впалыми, черными глазами... То были пресловутыя Бхагскія пещеры...
Мы могли бы тотчасъ же перебраться къ нимъ на паромѣ, но на этотъ разъ благоразуміе взяло верхъ надъ привлекательною перспективой ночи проведенною какъ въ Карли въ пещерахъ древнихъ отшельниковъ. Къ тому же наши Индусы и даже тангаваллы съ паромщиками отказались наотрѣзъ сопутствовать намъ. Первые—потому что даже днемъ опасно посѣщать пещеры не пославъ туда предварительно людей съ факелами и вооруженныхъ шикари (охотниковъ). Эта часть Амджирскаго раджа изобилуетъ дикими звѣрями, особенно тиграми которыхъ, какъ видно, наравнѣ съ бенгальскими бабу, можно встрѣтить всюду по Индіи. Вторые же протестовали потому что послѣ заката солнца ни одинъ Индусъ не согласится подойти на милю къ пещерамъ. Одни белатти со своими „глупыми географическими понятіями“ видятъ въ рѣкахъ Вагреѣ и Гирнѣ простыя рѣчки; въ сущности же, то боги-супруги, Шива и Перватти; это вопервыхъ. А вовторыхъ, бхагскіе тигры не простые тигры, какъ думаютъ саабы, а слуги садду, святыхъ чудодѣевъ уже много вѣковъ обитающихъ въ этихъ пещерахъ; они частенько даже и „оборотни“ этихъ самыхъ вѣковыхъ старцевъ, и никто изъ нихъ—ни боги, ни садду, ни оборотни, ни тигры не любитъ чтобъ ихъ тревожили ночью...
Нечего было дѣлать. Грустно взглянувъ по направленію пещеръ, мы снова полѣзли въ наши допотопные экипажи, и поплелись далѣе. Бабу съ Нараяномъ рѣшили что мы переночуемъ у нѣкоего „кума“ въ городкѣ Бхагъ, отъ котораго мы находились всего въ трехъ миляхъ.
Изумительны и непонятны, какъ и многое другое въ Индіи, географическія и топографическія распредѣленія несмѣтныхъ территоріальныхъ владѣній въ этой странѣ. Здѣсь политическія соображенія словно постоянно играютъ въ „кастеты“—измѣняя, убавляя, прибавляя; у одного отымая, другому передавая. Чтò вчера принадлежало одному раджѣ или такуру, уже сегодня находится въ рукахъ у другаго. Напримѣръ: мы находились тогда въ раджѣ, или штатѣ Амджира, въ Мальвѣ, и ѣхали въ Бхагъ-городокъ, который также принадлежитъ Мальвѣ и включенъ въ Амджирскій раджъ. Мальва (на словахъ) составляетъ независимое владѣніе Холькара, однакоже раджъ Амджирскій принадлежитъ не Тукуджи-Рао Холькару, а сыну независимаго раджи Амджирскаго, котораго Англичане въ 1857 году „по ошибкѣ“ повѣсили, а затѣмъ позабыли возвратить раджъ его наслѣдникамъ. Городокъ Бхагъ и пещеры принадлежатъ, по какому-то странному стеченію обстоятельствъ, махараджѣ Синдіи Гваліорскому, который впрочемъ самъ не владѣетъ оными, а подарилъ Бхагъ съ его 9.000 рупій дохода одному бѣдному родственнику у котораго, между тѣмъ, отнялъ оный одинъ Раджпутскій такуръ, да такъ и не отдаетъ. Бхагъ находится на дорогѣ изъ Гуджерата въ Мальву, въ самомъ такъ-называемомъ Уйдепурскомъ ущельи, и поэтому ущелье составляетъ собственность Махарани Уйдепурскаго. Построенный на вершинѣ заросшаго лѣсомъ холма, Бхагъ пока какъ спорная собственность не принадлежитъ никому, но зато маленькая крѣпость его, въ толстыя ворота которой мы скоро и въѣхали, составляетъ частную собственность вмѣстѣ съ находящимся въ немъ базаромъ нѣкоего „дхана“, то-есть вождя Бхималахскаго племени, по словамъ нашего бабу, „великаго вора и разбойника,“ который вдобавокъ оказался его „кумомъ“...
— Да какъ же вы ведете насъ къ человѣку на котораго указываете какъ на вора и разбойника? робко освѣдомились мы.
— Онъ „воръ и разбойникъ“ въ политическомъ только смыслѣ. Иначе онъ превосходный человѣкъ и самый вѣрный другъ. А безъ него мы и съ голоду умремъ: вѣдь базаръ его собственность, очень хладнокровно отвѣчалъ Бенгалецъ.
Кумъ оказался впрочемъ въ отсутствіи, и насъ принялъ его родственникъ, и насколько мы поняли, помощникъ бхомія (начальника). Намъ отвели садъ, и едва мы успѣли разбить палатки какъ со всѣхъ сторонъ стали приносить намъ провизію. Каждый выходящій изъ палатки бросалъ на землю черезъ плечо бетель и мелкій сахаръ—приношеніе иностраннымъ духамъ которые де непремѣнно должны были намъ всюду сопутствовать. Наши Индусы просили насъ впрочемъ не смѣяться, говоря что это здѣсь въ глуши очень опасно.
Разсуждать съ этимъ народомъ оказалось напраснымъ. Мы были въ центральной Индіи, гнѣздѣ всѣхъ суевѣрій страны, и окруженные Бхиллями (Bhils). Вдоль всего горнаго хребта Виндіи, отъ Джама, на западъ „мертваго города“ и кругомъ всей Раджпутаны, страна густо заселена этимъ племенемъ, самымъ храбрымъ, разбойничьимъ и суевѣрнымъ изо всѣхъ полудикихъ племенъ Индіи. Нѣсколько словъ о нихъ окажутся можетъ-быть небезынтересными.
Оріенталисты увѣряютъ будто названіе „Бхиль“ происходитъ отъ санскритскаго корня bhil (отпадать, разлучаться); сэръ Ж. Малькольмъ полагаетъ <... continues on page 6-162 >