 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 Conclusion from Moskovskie Vedomosti, No. 88, 29 March 1880, p. 5, followed by the beginning of Letter XX from No. 97, 7 April 1880, p. 4. Damaged wording and the absent printed footnote of the former are restored from the exact newspaper originals and marked in the text. |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-158) >
мѣстахъ, возлѣ Дуная. Въ тѣ времена Раджпуты уже были извѣстны въ Индіи и имѣли свое царство. Что же касается Асвамедды (жертвоприношеніе лошадей солнцу), на которомъ Тоддъ основываетъ главное свое доказательство напоминая что Скиѳы тоже приносили въ жертву лошадей, то этотъ обрядъ упоминается какъ въ Ригъ-Ведѣ, такъ и въ Айтаръ Браманамъ. О послѣднемъ же сочиненіи Мартинъ Хаугъ говоритъ что по всѣмъ вѣроятіямъ оно уже существовало за 2.000,—2.400 лѣтъ до Р. Х.
Сознаюсь, отъ кума бабу́ до Скиѳовъ и Раджпутовъ допотопныхъ временъ—отступленіе довольно долгое. Опасаясь слишкомъ сильныхъ жалобъ, спѣшу вернуться къ пещерамъ.
Пока мѣстные шикари, подъ предводительствомъ воинственнаго Акали, отправлялись вытравливать могущихъ находиться въ пещерахъ тигровъ и оборотней, нашъ Бхиль получилъ для насъ позволеніе присутствовать при совершавшейся въ городѣ свадебной церемоніи. Браминъ выдавалъ замужъ дочь, и ее въ тотъ день вѣнчали. Эти новыя для насъ церемоніи были такъ занимательны что день прошелъ незамѣтно. Когда мы вернулись домой, то было уже поздно ѣхать въ пещеры, и мы отложили поѣздку до слѣдующаго дня. Между тѣмъ опишу видѣнныя нами празднества, тѣмъ болѣе замѣчательныя что обряды сватовства, обрученія, свадьбы и т. д. не измѣнялись въ Индіи по крайней мѣрѣ за послѣдніе два тысячелѣтія. Они совершаются по предписанію Ману и безъ малѣйшей варіаціи на древнюю тему. Въ своихъ религіозныхъ воззрѣніяхъ Индія какъ бы кристаллизавалась, и кто видѣлъ бракъ Индусовъ въ 1879 году, видѣлъ его навѣрное и въ древней Аріавартѣ за 1.000 лѣтъ до настоящей эры.
Радда-Бай.
* „Наше презрѣніе къ Татарамъ уменьшилось бы на добрую долю, говоритъ Пинкертонъ, еслибы мы только не забывали въ какомъ мы близкомъ съ ними родствѣ, что наши предки выходцы изъ сѣверной Азіи и что наши обычаи, законы и образъ жизни были первоначально одни и тѣ же что и у нихъ, словомъ что мы не болѣе какъ колонія Татаръ“... Кимвры, Кельты и Галлы, завладѣвшіе сѣверною частью Европы,—разныя имена одного и того же вышедшаго изъ Татаріи народа. Кто были Готы, Гунны, Шведы, Вандалы, Франки какъ не рои одного улья? Хроники Швеціи указываютъ на Кашгаръ какъ на родину изъ которой вышли Шведы. Сходство между языками Саксовъ и Кипчаковъ поразительное: а кельтскій языкъ, существующій доселѣ въ Британіи и Вельсѣ, служитъ лучшимъ доказательствомъ того что ихъ жители потомки Татарскихъ націй.
ИЗЪ ПЕЩЕРЪ И ДЕБРЕЙ ИНДОСТАНА.
За нѣсколько дней до отъѣзда нашего изъ Бомбея, мы прочитали въ одной мѣстной газетѣ объявленіе о двухъ свадьбахъ: свадьба богатой наслѣдницы, браманки; другая—въ семействѣ огнепоклонниковъ. Передаю, въ видѣ куріоза, описаніе обѣихъ. Объявленіе гласило такъ:
„Въ семействѣ Бимбая Макланкара и пр. готовятся къ радостному событію. Нашъ почтенный членъ, не въ примѣръ другимъ менѣе счастливымъ браманамъ его касты, нашелъ жениха для своей внучки въ богатомъ семействѣ однокастниковъ въ Гуджератѣ. Маленькой Рамабаъ уже исполнилось пять лѣтъ, а ея жениху семь. Свадьба назначена чрезъ два мѣсяца и обѣщаетъ быть блестящею.“
Второе объявленіе касалось свершившагося факта, и появилось въ одной парсійской газетѣ весьма сильно напирающей на реформу и жестоко бичующей своихъ соотчичей за ихъ „отвратительные, устарѣлые обычаи“ и, между прочимъ, за ранній бракъ. Она справедливо осмѣивала какой-то Гуджератскій Листокъ, въ напыщенныхъ выраженіяхъ описывавшій брачную церемонію въ Пунѣ... Тамъ счастливый женихъ (которому уже минулъ пятый годъ) „прижималъ къ сердцу вручаемую ему тещей краснѣющую невѣсту двухъ съ половиной лѣтъ“!... Обычные отвѣты брачной пары оказались до того неясными что священнику гебровъ (мобеду) вмѣсто жениха и невѣсты пришлось обращаться уже къ родителямъ съ обычными при церемоніи вопросами: „берешь ли ты его себѣ законнымъ мужемъ, о дщерь Заратушты (Зороастра)! и готовъ ли ты быть ея супругомъ, о сынъ Ормазда!...“ „Брачныя приготовленія оказались вполнѣ успѣшными“, говоритъ сатирическая газета, „женихъ былъ выведенъ за руку во всей молодцоватости своей togae virilis и высокаго, въ видѣ сахарной головы, тюрбана, а невѣста, вынесенная на рукахъ, угощала присутствующихъ, вмѣсто улыбокъ, страшнѣйшимъ ревомъ, среди котораго она совершенно забывала о носовомъ платкѣ и вспоминала, повидимому, лишь о соскѣ, требуя ее себѣ среди неистоваго крика и почти задыхаясь подъ тяжестью фамильныхъ брилліантовъ...“ То былъ парсійскій бракъ, „съ барометрическою вѣрностью характеризующій ходъ прогресса нашего быстро развивающагося народа“, добавляетъ газета.
Прочитавъ это, мы, конечно, много смѣялись, хотя не совсѣмъ вѣря чтобы даже въ Индіи могли совершаться столь ранніе браки. Мы слыхивали о десятилѣтнихъ супругахъ, но о двухлѣтнихъ невѣстахъ приходилось слышать впервые. Въ Бахчѣ мы убѣдились какъ неизмѣрима браманская изобрѣтательность: не даромъ они въ древности постановили законъ о запрещеніи кому бы то ни было, за исключеніемъ священнодѣйствующихъ брамановъ, изучать санскритскій языкъ и особенно читать Веды. Шудра и даже высококастный Вайзія предавались, во времена оны, позорной смерти за таковое преступленіе. Весь секретъ въ томъ что Веды запрещаютъ вступать въ бракъ женщинамъ раньѣ 15—20 лѣтъ, а мужчинамъ до 25 или даже 30лѣтняго возраста. Распорядившись чтобы всякая религіозная церемонія прежде всего наполняла карманы брамановъ, эти тунеядцы перековеркали свое древнее писаніе на свой ладъ и обременивъ постепенно Индусовъ безконечнымъ каталогомъ обрядовъ, постановленій, несуществующихъ праздниковъ и глупѣйшихъ церемоній, и дабы притомъ не быть пойманными въ лживомъ толкованіи священныхъ книгъ, хитро придумали вмѣнить въ кощунство чтеніе оныхъ всякому кто только не принадлежалъ къ ихъ лагерю. Между прочими „преступными выдумками“ (какъ ихъ называетъ суами Дайанандъ), вотъ одно изъ постановленій извлеченное изъ браманскихъ книгъ идущихъ діаметрально въ разрѣзъ съ Ведами: По всей центральной Индіи празднуется такъ-называемый „брачный сезонъ“, Kudwa Kunbis, земледѣльческой касты, къ коей принадлежатъ всѣ земиндары. Сезонъ этотъ празднуется лишь одинъ разъ въ двѣнадцать лѣтъ, но за то онъ является полемъ обильнѣйшей жатвы для господъ брамановъ. Всѣ матери какъ взрослыхъ (т.-е. десятилѣтнихъ) ребятъ, такъ и младенцевъ еще въ пеленкахъ и даже еще не родившихся дѣтей, обязаны совѣщаться съ богиней Матой, хранительницей новобрачныхъ—конечно, чрезъ ея оракуловъ, брамановъ. Мата—покровительница всѣхъ четырехъ родовъ брака между Индусами: „брака отроковъ, брака дѣтей, брака младенцевъ и брака во чревѣ“. Послѣдній самый занимательный, въ виду хотя бы своей азартности и полной зависимости отъ слѣпой судьбы.
Вмѣсто будущихъ плодовъ, вѣнчаются между собою матери, то-есть тѣ которыя находятся въ интересномъ положеніи. Много поэтому любопытныхъ эпизодовъ является среди этихъ матримоніальныхъ пародій; но національный инстинктъ Индусовъ—подъ силу какому угодно необыкновенному казусу. Они остаются безмятежно и спокойно вѣрующими, выказывая лишь изрѣдка и при самыхъ исключительныхъ случаяхъ открытый антагонизмъ противъ браманскихъ учрежденій. Ихъ вѣра,—скорѣй вѣковой страхъ предъ непогрѣшимостью „избранниковъ боговъ“ нѣчто внушающее къ нимъ, среди невольнаго смѣха, и невольное уваженіе. А браманъ, какъ давно извѣстно, не ударитъ лицомъ въ грязь ни предъ какимъ афронтомъ насмѣшливой и слѣпой судьбы. Если, напримѣръ, у обѣихъ обвѣнчанныхъ другъ съ другомъ матерей родятся мальчики, или оба новорожденные окажутся дѣвочками, то на то воля Маты: богиня пожелала чтобы вмѣсто супруговъ родились два брата или двѣ сестры, и эти дѣти, если они выростутъ, признаются законными наслѣдниками обѣихъ матерей. Въ такихъ случаяхъ, по приказанію богини, браманъ расторгаетъ брачныя узы, ему снова платятъ, и конецъ дѣлу. Но если дѣти родятся двухъ половъ, то уже брака расторгнуть ничто и никто не можетъ: ни уродство, ни хроническія болѣзни, ни даже полное юродство одного изъ супруговъ...
Чтобы не возвращаться къ этому предмету замѣтимъ здѣсь кстати о нѣкоторыхъ господствующихъ въ Индіи обычаяхъ. Кромѣ случаевъ посвященія младенца съ первыхъ же дней его рожденія въ одинъ изъ классовъ монашествующей братіи, или же посвященія ребенка одному изъ боговъ Тримурти еще съ утробы матери, ни одинъ Индусъ не имѣетъ права оставаться холостымъ. Религія предписываетъ ему бракъ ради сына, на которомъ лежитъ обязанность вводить покойнаго отца, посредствомъ нѣкоторыхъ необходимыхъ заклинательныхъ молитвъ, въ сваргу (рай). Даже каста брамачарій,—члены коей посвящаютъ себя безбрачію, хотя и остаются въ міру и вращаются въ мірскихъ дѣлахъ представляя единственный въ странѣ экземпляръ свѣтскихъ холостяковъ,—обязана усыновлять себѣ мальчиковъ. Всѣ же остальные Индусы пребываютъ во бракѣ до сорокалѣтняго возраста, послѣ чего они получаютъ право, съ согласія жены и семейства, удаляться въ джюнгли и, ради спасенія души, дѣлаться аскетами.
<... continues on page 6-164 >
* См. Моск. Вѣд. 1879 года №№ 305, 309, 310, 315, 317, 319, 321, 324, Особое Прибавленіе къ № 329, № 332, и 1880 года №№ 28, 36, 48, 55, 64, 69, 76, 80, 81, 85 и 88.
Editor's notes