 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 Read the left, middle and right columns; the horizontal joins within the first and third columns do not interrupt the text. One abraded letter in the right column has been restored from the original newspaper, Moskovskie Vedomosti, No. 137, 19 May 1880, pp. 4–5. |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-180) >
ка побалансировавъ. Вспрыгнетъ Индусъ на колышекъ, на желѣзную перекладину немногимъ толще телеграфной проволоки, подогнетъ подъ нее всѣ десять пальцевъ цѣпкихъ и длинныхъ какъ у обезьянъ ногъ, присядетъ на корточки, да и сидитъ себѣ по цѣлымъ часамъ...
— Саламь, Саабъ! говорю я разъ сидѣвшему на подобіе вороны, на какой-то жердочкѣ, у взморья, почтенному нагому старичку.—Что покойно тебѣ сидѣть, дяденька?... И не боишься свалиться?...
— Зачѣмъ валиться?.. серіозно отвѣчалъ „дяденька“, сплюнувъ въ сторону кровавый фонтанъ разжеваннаго бетеля.—Вѣдь я не дышу, „Мэмъ Саабъ...“
— Какъ не дышешь? Да развѣ можетъ человѣкъ не дышать? вопрошала я, немного ошеломленная такимъ свѣдѣніемъ.
— Нѣтъ... не дышу теперь. А вотъ минутъ черезъ пять какъ стану снова набирать воздухъ въ легкія, такъ тогда и попридержусь рукою за столбъ... А затѣмъ я снова стану сидѣть спокойно и не дыша...
На этомъ необычайномъ фізіологическомъ заявленіи мы съ нимъ тогда и разстались. Ничего не добились мы болѣе отъ почтеннаго старшины, а только ушли съ внутреннимъ убѣжденіемъ что онъ могъ бы зарабатывать большія деньги на любомъ театрѣ Европы какъ акробатъ. Но этотъ случай разомъ перепуталъ всѣ наши „научныя“ соображенія.
Мы давно слышали что іоги и другіе практиканты гупта-видьи (тайной священной науки) въ Индіи славятся тѣмъ что открыли секретъ не дышать отъ 21 до 43 минутъ сряду и—все-таки не умирать! Нѣкоторые изъ нихъ, годами ежедневной, постоянной практики, пріобрѣтаютъ такъ-сказать свойство гибернизаціи: впадаютъ какъ нѣкоторыя животныя въ спячку и, оставаясь въ такомъ положеніи безъ дыханія и даже малѣйшихъ признаковъ жизни, позволяютъ зарывать себя въ землю на нѣсколько недѣль, даже мѣсяцевъ, а затѣмъ—оживаютъ!... Мы наконецъ сами увидали подобную штуку; но во дни куріознаго отвѣта полученнаго мною отъ старика мы были знакомы съ этимъ явленіемъ только по книгамъ и разказамъ очевидцевъ путешественниковъ, да нѣкоторыхъ изъ нашихъ туземныхъ знакомыхъ. Правда, по показанію одного англійскаго хирурга Коатопа (Coat-hupe), долго не вѣрившаго этой способности прекращать на время дыханіе, но наконецъ сдавшагося, какъ онъ выражается, „предъ фактомъ“,—одинъ такой, лично ему извѣстный іогъ могъ оставаться безъ дыханія отъ 7 до 12 минутъ. А вѣдь физіологія положительно учитъ что даже у здоровыхъ арабскихъ и сингалезскихъ водолазовъ удушеніе наступаетъ не позднѣе какъ черезъ полторы, много двѣ минуты полнаго пребыванія тѣла подъ водой. Затѣмъ, хотя нѣкоторые изъ насъ вѣрили въ существованіе природныхъ, но затаенныхъ въ человѣкѣ силъ, вызываемыхъ только вслѣдствіе особеннаго „режима“, о которыхъ наука, имѣвшая до сель чрезвычайно поверхностное знакомство съ іогами и индійскими „заклинателями“, знать еще не могла; другіе, какъ Миссъ Б***, вѣрили въ спиритизмъ, а третьи, какъ У***, не вѣрили ни во что; но всѣ мы какъ вѣрующіе такъ и невѣрующіе протестовали противъ такого страннаго заявленія. Неужели же намъ вѣрить въ подобныя глупости? разсуждали мы. До сихъ поръ наивно воображали что только одинъ осетръ съ Ко догадался, съ цѣлью удобнѣйшаго на поверхность морей выплыванія, дѣлаться относительно легче наглатываясь сколь возможно болѣе воздуха и наполняя имъ не только брюхо, но въ добавокъ и плавательный пузырь. Осетру это возможно, но человѣку!... Да если, положимъ, и для человѣка существуетъ въ исключительныхъ случаяхъ такая возможность дѣлать воздушные запасы, то все же это рѣдко и трудно пріобрѣтаемый даръ; употреблять же его для сидѣнія на жердяхъ по-птичьи—просто ни съ чѣмъ не сообразная глупость!... Мы рѣшили что старецъ прихвастнулъ, вѣроятно чтобы посмѣяться надъ „бѣлыми саабами“. Но необходимый процессъ для такого оригинальнаго сидѣнія, какъ мы узнали позднѣе, онъ описалъ вѣрно.
Въ тѣ дни однако мы даже немного обижались подобными объясненіями принимая ихъ за насмѣшку. Но вотъ опять, и на этотъ разъ въ Джабельпурѣ, намъ пришлось увидать явленіе еще „почище.“ Проходя по берегу рѣки, вдоль такъ-называемой „факирской аллеи“, Такуръ намъ предложилъ завернуть во дворъ пагоды. Это мѣсто священно, и Европейцевъ туда не пускаютъ какъ и мусульманъ. Но Гулабъ-Сингъ поговорилъ съ главнымъ браманомъ, и мы вошли. Дворъ былъ полонъ поклонниковъ и аскетовъ, и между прочимъ мы замѣтили трехъ, совершенно голыхъ и весьма древнихъ факировъ. Черные, сморщенные, худые какъ скелеты, съ сѣдыми какъ лунь шиньйонами на головахъ, они сидѣли или скорѣе стояли въ самыхъ, какъ намъ показалось, невозможныхъ позахъ. Одинъ изъ нихъ, опираясь буквально одного правого ладонью въ землю, стоялъ перпендикулярно вытянувшись головою внизъ и ногами вверхъ: тѣло его было такъ же неподвижно какъ если-бы вмѣсто живаго человѣка онъ былъ сухимъ древеснымъ сучкомъ. Голова не касалась земли, но приподымалась немного вверхъ въ самомъ ненормальномъ положеніи, закатывала глаза, таращила ихъ прямо на солнце. Не знаю, правду ли или нѣтъ говорили словоохотливые, подошедшіе къ нашей компаніи городскіе обыватели, увѣрявшіе будто этотъ аскетъ проводитъ въ подобной позѣ всѣ дни жизни своей отъ полудня до солнечнаго заката. Но знаю одно: мы провели съ факирами ровно часъ и двадцать минутъ, и во все это время факиръ не пошевельнулъ ни однимъ мускуломъ!..
Другой стоялъ на одной ногѣ, на кругломъ, вершка въ три въ діаметрѣ каменкѣ, называемомъ ими „священнымъ камнемъ Шивы,“ поджавъ другую ногу подъ животомъ и выгнувъ все тѣло назадъ дугой; онъ тоже таращилъ глаза на полуденное солнце. Обѣ руки были сложены ладонями вмѣстѣ и воздѣвались какъ бы въ молитвѣ.... Онъ казался приклееннымъ къ своему каменку. Становилось почти невозможнымъ даже вообразить себѣ какимъ способомъ человѣкъ могъ дойти до такой эквилибристики.
Наконецъ, третій сидѣлъ поджавъ подъ себя ноги; но какимъ образомъ онъ могъ сидѣть—являлось столь же непонятнымъ. Сѣдалищемъ ему служило каменное линго, вышиной съ уличную тумбу, но толщиной не болѣе окружности камешка Шивы, т-е. вершка въ три, много четыре въ діаметрѣ. Его руки были переплетены пальцами за шеей, а ногти глубоко вросли въ верхнія части рукъ.
— „Этотъ никогда не измѣняетъ позы“, говорили намъ.—„Онъ сидитъ въ этомъ положеніи уже лѣтъ семь...“
— Но какъ же онъ ѣстъ? спрашивали мы въ недоумѣніи.
Ему приносятъ ѣсть—или скорѣе пить—молока, разъ въ 48 часовъ, изъ пагоды, вливая оное ему въ горло посредствомъ бамбука. Его ученики—всякій такой аскетъ имѣетъ своихъ добровольныхъ слугъ, кандидатовъ на святость—снимаютъ его въ полночь и полощутъ въ танкѣ, а обмывъ, ставятъ назадъ на тумбу, какъ неодушевленную вещь, ибо онъ болѣе не разгибается.
— Ну, а эти? спрашивали мы, указывая на двухъ другихъ.—Вѣдь они должны постоянно падать? Малѣйшій толчокъ долженъ опрокинуть ихъ?...
— Попробуйте... посовѣтовалъ намъ Такуръ:—пока человѣкъ находится въ состояніи саммади (религіозный трансъ) его можно разбить, разломать на куски какъ глинянаго идола, но сдвинуть съ мѣста его нельзя...
Дотрогиваться до аскета во время транса считается Индусами за святотатство; но видно Такуръ былъ хорошо знакомъ съ исключеніями—„не въ примѣръ прочимъ.“ Онъ опять вступилъ въ переговоры съ нахмуреннымъ сопровождавшимъ насъ браманомъ, и окончивъ быстрое совѣщаніе, объявилъ что изъ насъ никому не дозволяется трогать факира, но что онъ получилъ позволеніе, и покажетъ намъ то чтò еще болѣе удивитъ насъ. Съ этими словами приблизясь къ факиру на каменкѣ и осторожно взявъ его за костлявыя бёдра обѣими руками, онъ приподнялъ его и поставилъ на землю не много въ сторонѣ. Въ тѣлѣ аскета не пошевельнулся ни одинъ суставъ, словно вмѣсто живаго человѣка то была бронзовая или каменная статуя. Затѣмъ онъ поднялъ камешекъ и показалъ намъ его, прося однакоже не дотрогиваться—дабы не оскорбить присутствующихъ. Камень былъ, какъ уже сказано, круглый, плосковатый и довольно неровный. Лежа на землѣ, онъ раскачивался при одномъ прикосновеніи пальца...
— Вы видите насколько не солиденъ этотъ избранный факиромъ пьедесталъ? И однакоже подъ тяжестью аскета камень остается неподвижнымъ какъ бы вростая въ землю.
И взявъ снова факира на руки, онъ переставилъ его на прежнее мѣсто. Тотъ, несмотря на законъ тяготѣнія, которое по всей очевидности должно было увлечь его далеко перегибающееся назадъ дугой туловище и голову, какъ будто мгновенно и вмѣстѣ съ камнемъ приросъ къ землѣ, не измѣнивъ поло-<... continues on page 6-187 >