 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 The fourth printed note continues on page 6-191, beginning “ное выраженіе”. |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-3) >
чертать на ней годъ своего восшествія на престолъ (1605). Кромѣ этихъ надписей на ней находятся сотни другихъ: имена вельможъ, пилигримовъ, обращенныхъ въ буддизмъ брамановъ и разныхъ путешественниковъ, начиная отъ I вѣка христіанства до прошлаго столѣтія.
Надписи царя Азоки рѣзко отличаются отъ другихъ надписей на колоннѣ, во первыхъ, тѣмъ что частыя повторенія ихъ находятся и на другихъ памятникахъ и, во вторыхъ, тѣмъ что всѣ онѣ начинаются стереотипною фразой: „Деванаматія Піадази ладжа хевамъ-ачи...“ или „Возлюбленный боговъ-раджей Піадази царь...“ По исторіи, царь этотъ—Девана Піадази—наслѣдовалъ престолъ своего отца въ Цейлонѣ 236 лѣтъ послѣ рожденія Гаутамы (Будды). Пламенный буддистъ, онъ уговорилъ царя Индійскаго Дхармазоку, отца нашего царя Азоки, такого же ревностнаго буддиста какъ и самъ онъ, послать своего втораго сына Махинду и дочь Сангаматту, въ обществѣ другихъ монаховъ и монахинь, паломниками по Индіи для проповѣданія буддизма. По словамъ Махаванзы,* рвеніе къ новому ученію до такой степени овладѣло старымъ царемъ и его сыновьями что даже главная и любимая супруга Дхармазоки, царица Анула, отправилась по совѣту царя проповѣдывать религію истины, вмѣстѣ со своими подданными бикшу (нищенствующими монахами), и наконецъ сама поступила въ бикшуни (монахини). Азока, взирая вѣроятно на царя Піадазу какъ на апостола Будды, постоянно приводитъ его имя въ надписяхъ: „Такъ глаголетъ царь Деванаматія Піадази...“—родъ сакраментальной вступительной фразы при каждомъ параграфѣ.
Привожу нѣсколько извлеченій изъ самыхъ замѣчательныхъ между этими надписями на колоннѣ:
„...На 27 году моего помазанія** (sic) я повелѣлъ дабы сей религіозный указъ былъ изданъ письменно. Сознаюсь и каюсь предъ моими... (народами?) въ доселѣ гнѣздившихся въ сердцѣ моемъ прегрѣшеніяхъ. Мысль о религіи и любовь къ религіи должны (съ этого времени) постоянно увеличиваться... и мои народы, какъ и грихасты (духовенство), словомъ, всѣ смертные, станутъ отъ этого неразрывно связанными ею (религіей), и побѣдивъ въ себѣ земныя страсти и грѣхи, достигнутъ всѣ они великой мудрости. Ибо въ одной религіи пребываетъ истинная мудрость. Въ религіи главное достоинство; а религія вся состоитъ изъ достохвальныхъ дѣлъ: воздержанія отъ дурныхъ поступковъ, милосердія, кротости, любви къ ближнему, нравственной чистоты и цѣломудрія. Для меня все сіе составляетъ помазаніе посвященія.*** Къ неимущимъ и скорбящимъ, къ двуногимъ и четвероногимъ, къ птицѣ небесной и твари движущейся въ водахъ, отнеслись тогда (со времени посвященія?) обильныя дѣянія мои... Для сего самаго и провозглашенъ сей указъ. Да внемлютъ оному всѣ. Да пребудетъ онъ въ полной силѣ въ вѣка грядущіе, и всякій кто только послѣдуетъ оному долженъ будетъ несомнѣнно достичь вѣчнаго блаженства и соединиться съ Сугатой (Буддою)“...
Далѣе слѣдуетъ перечень девяти грѣховъ. Эти девять грѣховъ извѣстны подъ названіемъ азинаве, и по ученію Гаутамы Будды ихъ слѣдуетъ избѣгать: „гнѣвъ, жестокосердіе, воровство, гордость, зависть, уныніе, пьянство, прелюбодѣяніе, убійство.“ На западной сторонѣ колонны начертаны разныя правила объ отношеніяхъ аскетовъ къ прихожанамъ и „всеобщемъ во имя Будды отпущеніи наказаній и прощеніи преступникамъ въ спеціальные три дня“. Въ какіе дни именно, не сказано. На южной сторонѣ находится наименованіе звѣрей и птицъ которыхъ грѣхъ лишать жизни; затѣмъ, самая интересная, какъ проливающая яркій свѣтъ на жизнь этого царственнаго апостола буддизма, надпись въ которой говорится слѣдующее:
„...На 12 году моего помазанія былъ по моему повелѣнію изданъ ради удовольствія и пользы народовъ указъ. Истребивъ сей (указъ?) и взирая на мою бывшую религію (идолопоклонство) какъ на великій грѣхъ, я нынѣ, ради блага всего міра, возвѣщаю о семъ событіи (то-есть объ отмѣнѣ закона). Въ то же время, я молюсь различными молитвами за тѣхъ кто резнится со мною въ моей вѣрѣ, дабы они всѣ, послѣдовавъ моему примѣру, содѣлались достойными достичь вѣчнаго спасенія... Но какимъ образомъ дѣйствовать дабы религія истины и свѣта постоянно распространялась среди человѣчества? Истинно говорю, лишь посредствомъ обращенія въ оную всѣхъ низкорожденныхъ (внѣ касты), убогихъ и неимущихъ можетъ ваша религія содѣлаться всеобщею... А если вслѣдствіе обращенія таковыхъ (низко-рожденныхъ) возрастетъ она, то насколько быстрѣе распространится наша религія чрезъ обращеніе въ нее высокорожденныхъ, тѣхъ между коими пребываетъ имя Божіе...**** Истинно сія есть религія (то-есть буддизмъ) и ею одною умножаются добродѣтели“.
Въ этомъ случаѣ „имя Божіе“ есть синонимъ „Нирваны“, смыслъ коей (не взирая на Бюрнуфа, Бартелеми-Сентъ-Илера и Ко и даже на профессора Макса Мюллера) постоянно ускользалъ отъ санскритологовъ и толкователей буддизма. Никто еще до сей поры не понялъ его правильно, а судили и рядили о немъ по одной мертвой буквѣ.
Противъ этихъ разнородныхъ теорій возстаютъ самые ученые буддистскіе священники Цейлона, Бирмы и Сіама. Въ Бога какъ въ личность отдѣльную отъ вселенной, какъ въ нѣчто индивидуальное, буддисты дѣйствительно не вѣрятъ. Но ихъ Summum bonum, или Нирвана, то же что Мокша брамановъ. Это—окончательное соединеніе безконечно малой и, въ разъединеніи, ограниченной частицы съ безпредѣльнымъ и безграничнымъ цѣлымъ; это вѣчная сознательная жизнь души въ квинтъ-эссенціи божественнаго духа; душа же есть временно отдѣленная искра привлекаемая и вновь погружающаяся въ безбрежный океанъ пламени Міровой Души—первобытный источникъ всего. Но такое окончательное поглощеніе индивидуальной, очищенной ото всего земнаго и грѣховнаго души „душою вселенной“ (anima mundi) еще не означаетъ исчезновенія или „полнаго истребленія“ души человѣческой. Объясняя намъ эту теорію, молодой Сингалезецъ Даммападжоти, весьма ученый монахъ, раздавилъ наполненный ртутью стеклянный шарикъ и разсыпавъ его на блюдечкѣ сталъ раскачивать. Капли живаго серебра отдѣлялись, разсыпались и едва дотронувшись другъ до друга снова сливались вмѣстѣ. „Вотъ Нирвана и души“, сказалъ онъ намъ.
— Такъ почему же считается столь труднымъ достичь Нирваны? спросилъ кто-то изъ насъ.—При существующемъ взаимномъ притяженіи всякая душа, уже въ силу одной своей однородности съ міровою душой, должна, разъ освободившись отъ оковъ земныхъ, слиться съ Нирваной.
— Конечно; но это взаимное притяженіе существуетъ лишь при совершенной чистотѣ частицы. Взгляните чтò случится теперь!.. И посыпавъ другое блюдечко пепломъ и пылью, онъ обкаталъ шарики ртути въ этой грязи, замѣсивъ ее вдобавокъ каплей масла... Живые дотолѣ крупинки, подъ толстымъ слоемъ грязи, лежали теперь на днѣ блюдечка неподвижно. Напрасно было прикатывать ихъ къ главной каплѣ чистой ртути—онѣ не сливались уже съ родною каплей, и отяжелѣвъ, отталкивались оною...
— Вотъ послѣдствіе земной грязи, пояснилъ намъ Даммападжоти.—Пока душа не очищена отъ послѣдняго земнаго атома—не попасть ей въ Нирвану, не жить жизнію вѣчною, окруженною божественною эссенціей....
— Стало быть, вы вѣруете въ загробную жизнь?
Даммападжоти засмѣялся—и какъ казалось немного презрительно.
— Вѣримъ, конечно, но стараемся избѣжать продолжительности оной, какъ величайшаго, хотя и справедливаго несчастія, какъ наказанія за наши грѣхи. Жить—значитъ чувствовать и страдать; не жить, но находиться въ Нирванѣ—есть синонимъ вѣчнаго блаженства....
— Но вѣдь этакъ выходитъ что вы добиваетесь уничтоженія души?...
— Нисколько; мы только добиваемся уничтоженія страданія нераздѣльнаго съ частною жизнію; мы ищемъ достигнуть безусловнаго блаженства въ соединеніи съ верховною міровою душой. Одно цѣлое безконечно и совершенно, въ раздробленіи своемъ<... continues on page 6-191 >
* Turnour—переводчикъ съ языка Пали этой безусловно древнѣйшей изо всѣхъ рукописей Цейлона—„Исторія буддизма, Махаванзы“.
** Для провѣрки прошу сравнить мой переводъ съ переводомъ въ журналѣ Asiatic Society. (Vol. 6, part 2. 1837 г.) Разница небольшая.
*** Журналъ Азіятскаго Общества тоже переводитъ: „anointment of consecration“. Буддистскій первосвященникъ въ Цейлонѣ, Сумангала, объясняетъ мнѣ въ письмѣ эту фразу тѣмъ что Піадази первый приказалъ снова помазать себя при принятіи буддизма во имя этихъ главныхъ семи добродѣтелей.
**** Присутствіе имени Бога въ буддистской надписи послужило санскритологамъ обильнымъ матеріаломъ для диспутовъ: „Буддисты—атеисты; они не вѣруютъ ни въ Бога, ни въ безсмертіе души человѣческой“, говорятъ многіе. „Это выраженіе Піадази: воспоминаніе прежней религіи—неправиль