 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-3) >
давно что забылъ когда именно. Какъ бы то ни было, но „баба“ этотъ лицо историческое и весьма уважаемое даже Англичанами Которые, къ удивленію народовъ Индіи, оказались хоть разъ благодарными за оказанныя имъ услуги. Правда, ихъ благодарность ограничилась тѣмъ что они пока не стрѣляли еще „бабой“ изъ пушки, ни разу не повѣсили его и даже не засадили въ тюрьму; но вѣдь и это ужъ чего-нибудь да стóитъ въ Индіи. Они даже подарили ему квадратный камень въ полтора ярда въ діаметрѣ, на которомъ онъ сидитъ не вставая уже ровно 53 года; и тотъ же муниципалитетъ великодушно снабдилъ его дощечкой съ надписью. Дѣло въ томъ что „баба-дѣдъ“ живетъ въ воспоминаніяхъ Британцевъ тѣсно связанныхъ съ памятью о мятежѣ. Въ тѣ тяжелые для нихъ дни онъ многимъ Европейцамъ спасъ жизнь, пряча ихъ въ пустое отверстіе подъ камнемъ съ котораго онъ не сходитъ и въ которомъ скрываетъ свои талисманы и лѣкарства. Два раза его самого чуть не убили; но онъ не выдалъ прячущихся...
Баба Пенджабецъ и Сиккъ—послѣдователь Нанака. Неподалеку отъ стѣнъ форта, на палящемъ берегу Гангеса сидитъ онъ нынѣ совершенно слѣпой и бѣлый какъ лунь старецъ. Гордо драпируя голое тѣло въ кусокъ бѣлой кисеи, онъ со своими серебристо-бѣлыми длинными волосами въ тихіе, безвѣтренные дни походитъ скорѣе на мраморное изваяніе чѣмъ на живое существо. Вотъ что слово въ слово написано на великодушно прибитой городскимъ начальствомъ дощечкѣ, шагахъ въ шести отъ дѣда:
„Баба Сандасси, родомъ изъ Пенджаба. Человѣкъ испытанный и строгой честности, неспособный къ обману. Оказалъ много услугъ правительству. Сидитъ на семъ камнѣ съ 5 іюля 1827 года. Ослѣпъ въ 1839 году лишившись зрѣнія вслѣдствіе постояннаго сидѣнія на солнцѣ и отраженія лучей въ водѣ. Прохожимъ запрещается тревожить его. Желающіе съ нимъ бесѣдовать обязаны снимать башмаки и сапоги. По приказанію Аллахабадскаго Муниципалитета, октября, 1858 года.“
Снявъ обувь мы подошли къ старику и привѣтствовали его словами: „да пребудетъ раджа Нанакъ съ благословеніемъ божіимъ во сваргѣ! (раю)“. Такуръ, котораго слѣпецъ къ удивленію нашему узналъ еще за десять шаговъ и громко привѣтствовалъ благословеніемъ, тотчасъ же вступилъ съ нимъ въ разговоръ. Мы узнали что слѣпой Сиккъ ѣстъ и встаетъ съ мѣста лишь разъ въ сутки, въ глухую полночь: при помощи своихъ учениковъ, онъ сначала погружается въ священныя воды Ганга, а затѣмъ, омывшись, съѣдаетъ горсть рису на молокѣ, и надѣвъ на плечи новый кусокъ кисеи, снова садится на мѣсто до слѣдующей полуночи. Подъ палящимъ солнцемъ, подъ грозой и дождемъ мунсуна сидитъ такимъ образомъ голый старецъ день и ночь, съ непокрытою головой, не имѣя даже и куска кисеи между теменемъ и небомъ. По увѣренію учениковъ его, онъ никогда не спитъ; по крайней мѣрѣ никогда и никто изъ нихъ не видалъ его лежащимъ; а если онъ и спитъ (чего ученики его впрочемъ не допускали), то спитъ съ открытыми глазами и сидя, не имѣя возлѣ себя и жерди на что бы облокотиться. Куски кисеи, которые онъ никогда не носитъ на плечахъ болѣе одного дня, продаются иногда за большія деньги жителямъ крѣпко вѣрующимъ въ ихъ цѣлебное свойство, послѣ того какъ они побыли цѣлыя сутки на тѣлѣ Сикка. Вырученныя деньги поступаютъ въ сиротское заведеніе которое Сиккъ содержитъ единственно на собственный счетъ; въ это заведеніе принимаются безразлично дѣти всякаго вѣроисповѣданія; ихъ бываетъ иногда до 300. Туда же поступаютъ и всѣ другія приношенія деньгами и вещами, обычно расточаемыя на аскета, потребности коего состоятъ ежедневно въ рисѣ, молокѣ, да въ пяти аршинахъ бѣлой кисеи. Часто послѣ продолжительнаго самосозерцанія онъ обращается къ тому или другому изъ учениковъ и посылаетъ его иногда за нѣсколько миль въ лѣса за извѣстными предметами, какъ-то: за корнемъ какого-либо растенія, за цвѣткомъ или камешкомъ, снабжая его при этомъ подробнѣйшими инструкціями. Такъ одинъ разъ, когда жена коллектора, заболѣвъ злокачественнымъ вередомъ на ногѣ, совсѣмъ уже умирала и англійскіе врачи собирались было рѣзать ей ногу, угрожая въ противномъ случаѣ гангреной и смертью, больная въ отчаяніи прислала мужа посовѣтоваться съ „дѣдомъ“. Супругъ былъ атеистъ и скептикъ, и Сикку вѣрилъ не болѣе какъ и своему пастору. Однако пошелъ, отправясь къ нему, какъ новый Никодимъ—ночью. Не успѣлъ онъ даже начать объяснять ему въ чемъ дѣло, какъ „дѣдъ“ прервалъ его, посылая назадъ домой: „Твоей „мэмъ-саабъ“ сдѣлалось хуже, ты долженъ тотчасъ же спѣшить къ ней (говорилъ слѣпой) и дать ей нюхать цѣлую ночь, до утра, вотъ эту траву; а рано утромъ на другой день ты получишь отъ меня (Сикка) мазь которая и вылѣчитъ ногу твоей жены.“
Озадаченный коллекторъ взялъ траву, какой-то сухой, вымоченный тутъ же въ Гангѣ пучекъ, и вернувшись нашелъ весь домъ въ смятеніи: его жена умирала, если уже не умерла. Забывъ весь скептицизмъ, коллекторъ поднесъ ей подъ носъ траву—и коллекторша очнулась, а къ утру спокойно уснула. Между тѣмъ „дѣдъ“ подозвалъ старшаго ученика (который и разсказывалъ намъ это происшествіе), приказалъ ему перейти въ бродъ рукавъ Джумны, войти въ лѣсъ, на право—слѣдуя по третьей тропинкѣ, сосчитать двадцать три манговыхъ дерева и подъ 24мъ къ югу и у самаго корня дерева искать! Тамъ, вершка на два подъ землей, въ покинутомъ муравейникѣ онъ найдетъ тигровый коготь, который и долженъ принести. Ученикъ отправился и, сдѣлавъ все какъ было приказано, принесъ коготь учителю. Сиккъ велѣлъ сперва обуглить коготь на огнѣ, затѣмъ истолочь въ мелкій порошокъ и прибавивъ разныхъ травъ, сдѣлалъ изъ него мазь и послалъ къ коллектору съ инструкціями. Черезъ недѣлю „мэмъ-саабъ“ пришла сама благодарить слѣпаго старика...“
Всѣ, съ кѣмъ мы только ни говорили о Сиккѣ, отзывались о немъ съ величайшимъ уваженіемъ, а Индусы и даже мусульмане—съ благоговѣйнымъ страхомъ.
РАДДА-БАЙ.
изъ пещеръ и дебрей Индостана.*[2]
Народы Индіи не дѣлаютъ ничего въ половину: они или величайшіе фанатики, или же безусловные атеисты. Ихъ любовь какъ и ненависть безгранична, и когда Индусъ назоветъ васъ безъ принужденія „братомъ“ или „другомъ“, то это не пустая фраза, но вѣрно и непоколебимо какъ смерть. Всѣ наши спутники были „реформаторами“ (какъ ихъ здѣсь называютъ) и давно порвали всѣ связи съ браминами и сектами, но за то всѣ до одного были мистики, вѣрующіе въ высшее духовное развитіе человѣка, убѣжденные что такое развитіе способно поставить послѣдняго почти на уровень съ божествомъ, если только онъ того достоинъ. Но вмѣстѣ съ грубыми фанатиками и образованными, въ высшей степени экзальтированными (подобно Нараяну) мистиками, къ толпѣ „свободныхъ мыслителей“ (какъ они себя величаютъ) съ каждымъ годомъ изъ рядовъ учащейся молодежи прибавляются новобранцы школы Чарлза Брадло и Луиса. За послѣднее десятилѣтіе подъ „благодѣтельнымъ“ вліяніемъ (скорѣе чисто англійскаго нежели западнаго) воспитанія происходитъ нѣчто феноменальное: все учащаяся въ городскихъ школахъ и коллегіяхъ юное поколѣніе выпускается изъ оныхъ безвозвратно атеистическимъ! Исключенія чрезвычайно рѣдки.
Политика Англіи—никогда и ни подъ какимъ предлогомъ не мѣшаться въ чисто религіозные вопросы завоеванной страны. Можно, конечно, подозрѣвать что такое правило является скорѣе слѣдствіемъ трусливости нежели либерализма правительства; но въ одномъ отношеніи оно оказывается весьма разумнымъ: оно до нѣкоторой степени служитъ „бальзамомъ“ для наболѣвшихъ политическихъ ранъ страны. Подъ разными варіантами англо-индійскія газеты, съ Pioneer во главѣ, постоянно напоминаютъ читателямъ что „Британское правительство совершенно неспособно когда-либо ввести элементъ религіознаго ханжества въ область своей твердо обрисованной политики.“
Слѣдуя золотому правилу, а также быть-можетъ и для того чтобы не оскорбить „христіанскихъ чувствъ“ своихъ сановниковъ, всѣ мѣста президентовъ, директоровъ и „принципаловъ“ туземныхъ коллегій отдаются тщательно выбираемымъ съ этою цѣлью отъявленнымъ матеріалистамъ. Такъ какъ по своему серіозному и отвѣтственному значенію такія должности всегда и важны и доходны, то понятно что ихъ приберегаютъ единственно для Англичанъ; туземцу, будь онъ въ тысячу разъ ученѣе своего принципала, такое положеніе недоступно.
Съ другой стороны, миссіонерамъ разныхъ сектъ, имя коимъ здѣсь легіонъ, не дозволяется входъ въ коллегіи. Вслѣдствіе вышесказанной политики они вращаются въ самыхъ подлыхъ слояхъ обще-[4]<... continues on page 6-194 >
Editor's notes
- ↑ Изъ пещеръ и дебрей Индостана by unknown author
- ↑ The printed note marked * appears on page 6-194.
- ↑ The printed number XXIII is crossed out by hand. The writer has not been identified.
- ↑ The folded line is restored from the exact newspaper original: Moskovskie Vedomosti, No. 179, 30 June 1880, p. 2. The word continues on page 6-194.