 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-3) >
Баба Сандасси старый дуракъ, а факировъ лѣзущихъ для очищенія отъ грѣховъ въ Гангу и остающихся подъ водою, рискуя въ ней утопиться, пока они трижды не прочтутъ мантры, правительству слѣдовало бы засадить въ рабочій домъ....
Наши доводы и противорѣчія ужасно раздражали нѣкоторыхъ изъ нихъ. Одинъ статный Индусъ, драпированный въ бѣлую съ золотомъ шаль, съ золотыми кольцами на всѣхъ пальцахъ ногъ, огромнымъ знакомъ Вишну на лбу и въ золотомъ pince-nez (!) обратился наконецъ ко мнѣ уже съ прямымъ вопросомъ: „Неужели я, проживъ такъ долго въ Америкѣ, родинѣ Томаса Пена, вѣрю еще въ какое-либо божество?“
— Признаюсь вѣрю, и вовсе не каюсь въ такой невѣжественной слабости, послѣдовалъ мой отвѣтъ.
— И въ „душу“ человѣка? переспросилъ онъ со сдержанною усмѣшкой.
— Да, и въ душу; и какъ ни удивительно, даже въ безсмертную душу...
Юный магистръ, нервно заигравъ кольцами на ногахъ, обратился съ новымъ вопросомъ, довольно на этотъ разъ оригинальнымъ:
— Стало-быть, по вашему, Гёксли шарлатанъ и глупецъ?
Въ свою очередь мнѣ пришлось вытаращить глаза.
— Это почему же?.. освѣдомилась я у pince-nez.
— Потому что или онъ, признанный всѣми авторитетъ, знаетъ о чемъ онъ говоритъ, или же онъ шарлатанъ, разсуждающій о томъ чего не понимаетъ...
— Гёксли, сказала я,—какъ натуралиста, физіолога и ученаго не только признаю, но и преклоняюсь предъ его знаніемъ, уважая въ немъ одного изъ величайшихъ авторитетовъ нашего времени, то-есть во всемъ касающемся чисто физическихъ наукъ; но какъ о философѣ имѣю о немъ весьма не высокое мнѣніе.
— Но вѣдь противъ логическихъ выводовъ основанныхъ на фактахъ трудно идти... Вы читали его статью въ Fortnightly Review объ „автоматизмѣ человѣка“?
— Кажется что читала... и кой-что запомнила изъ его удивительныхъ софизмовъ... Но чтò жъ о ней?
— Вотъ чтò. Профессоръ въ ней неоспоримо доказалъ что человѣкъ не болѣе какъ сознательный и сознающій себя автоматъ*[1], добавляя къ этому въ своихъ Lay Sermons что человѣкъ—„хитрѣйшій изъ часовыхъ приборовъ природы“**, но не болѣе.
Мнѣ немного начиналъ надоѣдать этотъ споръ; я взглянула на Гулабъ-Лаллъ-Синга. Тотъ сидѣлъ нахмуривъ брови, не мѣшаясь до этого времени въ разговоръ. Зная его презрѣніе къ современному матеріализму, мнѣ захотѣлось втянуть и его въ споръ. Какъ бы понявъ мою мысль, онъ тутъ же поспѣшилъ мнѣ на помощь.
— Позвольте мнѣ отвѣчать вамъ за нашу гостью, пандитъ Саибъ. Я прочиталъ упоминаемую вами статью еще очень недавно, и у меня можетъ-быть сохранились свѣжее въ памяти ученые софизмы Гёксли; я готовъ привести вамъ самые рѣзкіе изъ нихъ. Дѣйствительно, Гёксли называетъ человѣка „автоматомъ“ и „часовымъ приборомъ природы“... Но дѣло не въ самомъ выраженіи, а въ томъ, успѣлъ ли онъ доказать то чтò говоритъ? Я говорю и докажу что не только не успѣлъ, но что онъ самымъ ребяческимъ образомъ противорѣчитъ своимъ словамъ...
„Pince-nez“ просто подскочилъ при такомъ кощунствѣ противъ науки. Какъ? гдѣ?.. великій Гёксли противорѣчитъ себѣ? Укажите и объясните...
— Если позволите, то и объясню и укажу, и право это не будетъ стоить большаго труда. Вы забываете что, сокрушивъ достоинство человѣка эпитетомъ „автомата“, быть-можетъ изъ сожалѣнія къ недозрѣвшей до его великихъ идей публикѣ, къ маленькимъ слабостямъ меньшей и не ученой братіи, то-есть тѣхъ которые (говоря языкомъ Герберта Спенсера) „не поспѣваютъ за современнымъ быстрымъ движеніемъ завоевателей на почвѣ естественной исторіи и поэтому отстаютъ отъ физическихъ наукъ“—Гёксли тутъ же снисходительно добавляетъ нѣчто весьма странное. Называя человѣка „автоматомъ“. онъ между тѣмъ великодушно допускаетъ что эта машина „одарена до извѣстной степени свободною волей, такъ какъ во многихъ случаяхъ человѣкъ способенъ поступать согласно съ собственными желаніями...“*** Не такъ ли, если помните?..
— Кажется такъ... смущенно заявляетъ pince-nez.
— А если такъ, то мы должны думать что эта оговорка является лишь ради общаго предразсудка, и подносится профессоромъ публикѣ въ видѣ сахара на горькой пилюлѣ; потому что вѣдь иначе выходитъ что нашъ Гёксли, величайшій изъ современныхъ ученыхъ, просто противорѣчитъ самъ себѣ. И однако даже и вы должны согласиться что человѣкъ одаренъ свободною волей?..
— Конечно. Но гдѣ же вы видите тутъ такое великое противорѣчіе?..
— Неужели же вамъ не совершенно ясно что этимъ добавленіемъ, этою повидимому простою оговоркой Гёксли, въ родѣ японскаго самоубійцы самъ накладываетъ на себя какъ и на свою теорію руки, и что такъ ловко придуманное имъ выраженіе „автоматъ“ является черезъ эту несчастную для него оговорку чистою нелѣпостью?.. Сперва, по его увѣренію, человѣкъ въ буквальномъ смыслѣ, и не менѣе лягушки и кролика есть не что иное какъ не обладающій никакою собственною волей „автоматъ“; затѣмъ допускается что этотъ автоматъ въ извѣстныхъ случаяхъ можетъ поступать по собственному усмотрѣнію, и наконецъ что его „воля должна приниматься во вниманіе какъ условіе вліяющее на теченіе дѣлъ.“ (Phisical Basis of Life.) Въ итогѣ получается то что человѣкъ остается, послѣ этого ученаго объявленія, тѣмъ же чѣмъ всегда былъ, то-есть мыслящимъ и одареннымъ свободною волей существомъ. Этотъ одаренный свободною волей „автоматъ“ является интересною и конечно неожиданною новостью въ области физическихъ наукъ, какъ замѣтилъ его оппонентъ Dr. Эламъ. Потому что вѣдь<... continues on page 6-196 >
Editor's notes