 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-3) >
ной просьбѣ; а убивъ выпилъ по каплѣ крови каждой и поклялся на ней отмстить женамъ и дочерямъ Англичанъ или же умереть самому. У Нана-Саиба былъ довѣренный и любимый имъ другъ Индусъ, насильно обращенный въ мусульманство, но который, бѣжавъ изъ Хайдерабада и получивъ пріютъ и защиту у Нана-Саиба, вернулся къ индусской вѣрѣ. Англичанамъ Индусъ былъ извѣстенъ подъ именемъ Азимъ-мулла-хана. Этотъ Азимъ былъ правою рукой и секретаремъ Нана-Саиба. Въ началѣ 1855 года, Азимъ былъ посланъ своимъ господиномъ въ Англію искать защиты въ парламентѣ. Теперь Англичане представляютъ его какимъ-то низкимъ лакеемъ и поставщикомъ для гарема Нана-Саиба, хотя послѣдній по смерти отца былъ посвященъ въ званіе брамачарьи, то-есть свѣтскаго монаха, и не только никакого гарема, но и жены не имѣлъ. Англичане въ своихъ „исторіяхъ“ жалуются на Азима, называя его „тигромъ въ человѣческомъ образѣ“, обвиняютъ его въ томъ что онъ будто бы шпіонилъ за ними подъ Севастополемъ и, провѣдавъ объ ихъ слабостяхъ, преувеличилъ де ихъ въ глазахъ своихъ соотечественниковъ, которые поэтому и осмѣлились взбунтоваться; наконецъ Азимъ-мулла-ханъ вошелъ будто бы въ заговоръ со врагами Великобританіи въ Турціи и даже „тайкомъ ѣздилъ въ Россію“. Но во дни пребыванія Азимъ-муллы въ Англіи, его живописные костюмы, брилліанты, шали и драгоцѣнности очаровывали не однѣхъ сходившихъ по немъ съ ума англійскихъ леди, но даже важныхъ сановниковъ. Онъ былъ принятъ въ высшемъ обществѣ Лондона и Брайтона, всѣ газеты расхваливали изящество его манеръ и образованія... Какъ же теперь называть его „подлымъ лакеемъ“? Нѣсколько знатныхъ леди уже собирались исполнить данное ему въ Лондонѣ обѣщаніе—навѣстить его господина принца Нану въ его помѣстьѣ Битхпурѣ, когда преждевременно вспыхнулъ давно подготовляемый мятежъ, и планы Нана-Саиба рушились.
Можно навѣрное сказать что Нана-Саибомъ, какъ и всѣми главными заговорщиками, гораздо болѣе руководило чувство мести и ненависти къ Англичанамъ чѣмъ надежда на политическій переворотъ. Конечно, еслибы планы Нана-Саиба удались, то въ Индіи снова водворилась бы Могульская и Махратская имперія. Но чувство ненасытной мести, страстное желаніе обезчестить Англію въ лицѣ ея знатнѣйшихъ женъ и дочерей, обезчестить такъ чтобы (по словамъ передававшаго намъ эти подробности) „безчестіе это сдѣлалось историческимъ и преданіе страны воспѣвало бы справедливую месть Махратскаго принца до будущей паралайи“, было главнымъ и первымъ его побужденіемъ. Такъ ловко сыгралъ свою роль Азимъ-мулла-ханъ что не менѣе 14 знатнѣйшихъ дамъ при Лондонскомъ дворѣ (какъ сказано выше), очарованныя этимъ азіатскимъ дипломатомъ, готовы были добровольно посѣтить логовище сторожившаго ихъ звѣря, и ихъ пріѣздъ въ Битхпуръ долженъ былъ послужить сигналомъ къ общему возстанію. Слѣпая судьба—касметъ—спасла конечно ихъ, но не спасла ихъ англо-индійскихъ сестеръ.
Девизомъ Нана-Саиба сдѣлалось изреченіе побѣжденной богини Виргилія. И дѣйствительно, онъ по выраженію его біографовъ, „выдвинулъ весь адъ“, созвавъ вдобавокъ всѣхъ демоновъ восточной мести къ своимъ услугамъ...
Насоливъ ему со всѣхъ сторонъ, лишивъ его сначала сестеръ, а затѣмъ званія, почестей, пенсіи, Англичане съ довѣрчивостью невинности и чистой совѣсти, вслѣдствіе нѣсколькихъ ловко придуманныхъ и заданныхъ имъ Нана-Саибомъ пировъ, вообразили себѣ что наслѣдникъ „пейшвы“ ихъ величайшій другъ. Ежедневно ожидая что сипаи его полка послѣдуютъ примѣру своихъ товарищей и взбунтуются, генералъ Уиллеръ еще 26 мая вызвалъ Нана-Саиба изъ Битхпура „помочь ему успокоить сипаевъ и предупредить мятежъ“. Нана явился немедленно и привелъ съ собою двѣсти изъ своихъ пятисотъ вооруженныхъ тѣлохранителей и три или четыре оставшіяся у него пушки. Его назначили охранять казначейство, и онъ поселился въ собственномъ домѣ въ Навабгунджѣ. Ему были извѣстны всѣ переговоры между гражданскими и военными властями, и онъ, вмѣстѣ съ Англичанами, приготовлялъ „убѣжище“ женщинамъ и дѣтямъ...
Когда 6 іюня взбунтовались сипаи и вмѣсто того чтобы по обыкновенію своему перерѣзать офицеровъ[1], разграбили полковую кассу, а затѣмъ отправились по дорогѣ къ Дельхи, желая присоединиться къ корпусу главныхъ мятежниковъ, то Англичане, укрѣпившись въ церкви и провіантскихъ баракахъ, великодушно передали въ руки клявшагося имъ въ „вѣчной дружбѣ“ Нана-Саиба арсеналъ, пороховой магазинъ, паркъ и все что оставалось отъ казны, поручая своему „вѣрному союзнику“ защищать ихъ отъ народа. Тогда Нана, сбросивъ наконецъ маску, вернулъ сипаевъ съ дороги, и на другой же день то-есть 7 іюня, открылъ было по своимъ „друзьямъ“ огонь, но тотчасъ же опять прекратилъ его: адская мысль озарила Махрата. Смерть мгновенная и не дающая времени страдать—не наказаніе. Какъ кошка съ мышью принялся онъ играть со своими плѣнниками: онъ зналъ сколько было въ баракахъ провизіи, и началъ морить ихъ голодомъ... Черезъ двѣ недѣли, изъ 250 человѣкъ вошедшаго въ укрѣпленіе гарнизона оставалось только 150, а изъ 380 женщинъ и дѣтей на половину менѣе. Трупы гнили почти на поверхности земли; предъ глазами пережившихъ. То была долгая, страшная агонія...
Наконецъ Нана рѣшился покончить съ ними. 26 іюня, онъ послалъ имъ сказать что если они довѣрятся ему, то онъ спасетъ оставшихся въ живыхъ. Гарнизонъ, предпочитая скорую смерть мукамъ голодной смерти, согласился. Тогда лишенный престола принцъ велѣлъ заготовить лодки, обѣщая своимъ плѣнникамъ выгрузить ихъ въ Аллахабадѣ, и на утро 27го часть ихъ была размѣщена на тридцати баркасахъ. Какъ только они были размѣщены, лодочники зажгли соломенные навѣсы лодокъ, а сипаи стали стрѣлять въ плѣнниковъ. Изъ тридцати лодокъ только двѣ успѣ-<... continues on page 6-201 >
Editor's notes
- ↑ The letters obscured by the fold are restored from the exact newspaper original: Moskovskie Vedomosti, No. 200, 21 July 1880, p. 3.