 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-3) >
сульманами, онъ не дѣлаетъ разницы между Могулами и Индусами и одинаково горячо защищаетъ интересы обѣихъ расъ. Его любовь къ Индусамъ даже чуть ли не горячѣе привязанности къ одновѣрцамъ: мать Сеида была перешедшею въ мусульманство браминкой...
— Всѣ мы, туземцы, дѣти одной и той же несчастной матери нашей, Индіи, говорилъ онъ намъ недавно, выражаясь привычнымъ ему восточнымъ и весьма поэтическимъ слогомъ.—Сыны одной горькой участи, наша обязанность дружно нести ее, а не растравлять наболѣвшія язвы распрями между двумя фанатическими религіями.
Это говорилось вслѣдствіе только что происшедшаго публичнаго въ Бенаресѣ побоища между Могулами и Индусами во время и по случаю религіозныхъ празднествъ первыхъ.
Сеидъ М.*** заѣзжалъ къ намъ каждый день и обыкновенно тотчасъ же заводилъ бесѣду о „болячкахъ“ Индіи, какъ онъ ихъ называлъ, и по цѣлымъ часамъ бывало спорили—С. отстаивая Англичанъ, М. доказывая угнетенное положеніе туземцевъ, несправедливость къ нимъ англо-индійскаго общества и невыносимое высокомѣріе Британцевъ въ Индіи. Разъ у нихъ зашелъ споръ горячѣе обыкновеннаго, по поводу только что вышедшихъ въ Калькуттѣ новыхъ гражданскихъ служебныхъ постановленій. М. спрашивалъ почему, напримѣръ, изъ двухъ чиновниковъ, Англичанина и туземца, въ совершенно равныхъ чинахъ и занимающихъ совершенно одинаковыя должности (окружнаго судьи напримѣръ), Англичанинъ получаетъ на 35, а иногда съ разными натяжками и до 60 процентовъ болѣе годоваго оклада нежели полагается на той же должности туземцу? Первому выдаются для лѣтней кочевки экстренныя суммы, такъ-называемыя „лагерныя“, каждый годъ „вспомогательныя“, а туземцу ничего кромѣ жалованья? И вѣдь все это изъ денегъ Индіи (добавилъ онъ), то-есть изъ кроваваго пота несчастной дойной коровы Англіи, коровы уже до того передоенной что слѣдуетъ только удивляться какъ у ней до сихъ поръ не отвалилось вымя“....
Припертый такимъ образомъ къ стѣнѣ, С., блестящій писатель и такой же ораторъ, знакомый съ политическимъ направленіемъ Калькуттскаго кабинета какъ съ собственнымъ карманомъ, не нашелся что на это отвѣтить и сказалъ парадоксальную глупость: „Не забудемъ (пробормоталъ онъ) что мы въ этой странѣ изгнанники; что вы, Индійцы, по вашему же собственному сознанію, нуждаетесь въ насъ, и что было бы несправедливостью заставлять насъ служить вашей странѣ безъ хорошаго вознагражденія. Вы, туземцы, обязаны платить намъ; наши нужды, наконецъ, болѣе вашихъ“....
У М. отъ изумленія даже опустились руки.
— „Изгнанники?“... воскликнулъ онъ наконецъ.—Вы изгнанники? Да кто же васъ просилъ пріѣзжать сюда изъ-за морей спасать насъ? Неужели...
Но онъ не докончилъ. Подъ перекрестнымъ огнемъ нашихъ изумленныхъ взглядовъ, при этой комической выходкѣ, самъ С. расхохотался надъ самимъ собою... Онъ видимо старался замять этотъ щекотливо-политическій разговоръ. Но М. не унимался; очевидно у него сильно накипѣло на сердцѣ, и онъ черезъ нѣсколько минутъ снова повелъ атаку.
— Вотъ, замѣтилъ онъ,—мы съ вами старые друзья, и вы принимаете меня какъ равнаго. Но вѣдь это не потому что мои прадѣды были въ продолженіе столькихъ вѣковъ первыми сановниками Могульской имперіи, или что мы ведемъ свой родъ прямо отъ дочери пророка Магомета.... а просто отъ того что я въ Англіи сдѣлался болѣе или менѣе похожимъ на джентльмена, что я ношу черный фракъ и, при случаѣ, даже палевыя перчатки. Иначе, и въ туземномъ костюмѣ, какъ онъ ни красивѣе вашихъ черныхъ мѣшковъ, вы стыдились бы принимать меня, тѣмъ менѣе сажать за свой столъ.
И на горячій протестъ хозяевъ онъ прибавилъ:
— Не спорьте, С.; а главное, не отвѣчайте за другихъ, такъ какъ я вамъ сейчасъ же докажу что вы не правы, и что есть между вами лица въ глазахъ которыхъ даже мой черный фракъ не спасаетъ меня. Вчера, напримѣръ, леди К. не приняла моего визита. Это бы еще ничего. Но знаете ли что она приказала сказать мнѣ, черезъ секретаря лорда К., ея супруга? Фраза знаменательная, уже облетѣвшая весь городъ и обрисовывающая въ нѣсколькихъ штрихахъ наше политическое и соціальное положеніе. Она приказала мнѣ передать свое „удивленіе“.... Я долженъ былъ знать что лордъ К., ея высокородный супругъ и мой начальникъ, три дня тому назадъ уѣхалъ изъ города, а что „жены“ сановниковъ, ни въ Англіи, ни<... continues on page 6-22 >