 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 One missing letter is restored from the exact newspaper original: Moskovskie Vedomosti, No. 40, 9 February 1881, p. 3. |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-3) >
грозныя на видъ стѣны, осѣняемыя густою бахромой акацій и финиковыхъ пальмъ, все еще краснорѣчиво напоминаютъ туристу о прежнемъ ихъ величіи и о тѣхъ славныхъ рыцарскихъ временахъ, когда на укрѣпленныхъ валахъ прохаживались еще часовые непобѣдимыхъ султановъ—Акбара и Аарунгзаба. Теперь обрамленные траурною тѣнью темной сальвадоры остались одни разбросанные по гласису минареты могилъ; гробницы, да одинокіе памятники на вѣки уснувшихъ героевъ... Но долго не забыть намъ унылую, таинственную долину Кутаба. По этой долинѣ, растягиваясь безпрерывною полосой въ семь миль ширины и болѣе чѣмъ на тридцать миль въ длину, вдоль берега Джумны, разбросаны развалины не одного, а нѣсколькихъ древнихъ и новѣйшихъ городовъ. Это цѣлая эпопея изъ гранита и мрамора, эпическая поэма славнаго прошлаго безчетныхъ поколѣній героевъ... Отъ самаго сада Шахлимара, у городскихъ воротъ, почти до полдороги къ Агрѣ, вся долина усѣяна развалинами циклопическихъ построекъ и разрушающимися зданіями болѣе современной эпохи: когда-то грозныхъ крѣпостей царей Раджпутскихъ; дворцовъ, мраморныя стѣны коихъ точно изваяны руками фей; изразцовыхъ башень, гранитныхъ бастіоновъ и странной, невиданной формы зданій. Вотъ обширныя, какъ цѣлые храмы гробницы, съ гигантскими воротами и входными арками, словно пятимилліонная армія Ксеркса хоронила съ военными почестями каждаго покойника; разваленные обелиски—остатки массивной Патанской архитектуры; уцѣлѣвшія комнаты отъ царскихъ дворцовъ и хижины, даровыя квартиры парій, стѣны коихъ сооружены изъ кирпича, покрытаго сплошь драгоцѣнною эмалью и прелестнѣйшею мозаикой; древніе золоченые куполы, изъ трещинъ которыхъ повыростали цѣлые лѣса кактусовъ; куски стѣнъ прозрачныхъ какъ дорогое венеціанское кружево и развалины старинныхъ языческихъ храмовъ, посвященныхъ неизвѣстнымъ богамъ, съ жертвенниками, живопись на коихъ доселѣ еще представляетъ ослѣпительно яркіе цвѣта и свѣжесть будто вчера намазанныхъ красокъ!.. Что ни шагъ, то новая руина; куда ни взглянешь—опрокинутыя стѣны, упавшія статуи, разбитыя колонны... И среди этого чуднаго диковиннаго міра какъ бы животрепещущихъ развалинъ царитъ и день и ночь мертвенная тишина. Чтò за дикая сцена запустѣнія! Очутившись въ этой мѣстности, намъ почудилось будто мы попали въ сказочное царство „спящей красавицы“...
Недавно еще, не болѣе четверти вѣка тому назадъ, эта долина отъ города и до самой башни Кутабъ-Минара (выговаривается впрочемъ Катбъ-Минара), стоящей за 9 миль отъ ближайшихъ отъ нея изъ семи городскихъ воротъ, была обителью роскоши, наслажденія и могущества. Она еще была усѣяна загородными дачами богатыхъ вельможъ и придворныхъ Великаго Могула. А нынѣ она превратилась въ обитель полнаго тлѣнія и не даромъ зовется въ народѣ Долиною Смерти. Ее избѣгаетъ какъ пѣшеходъ, такъ и всадникъ: одни туристы рискуютъ еще вступать на проклятую почву. Ея когда-то великолепные чертоги повалились, мозаичныя стѣны потрескались и стонутъ задыхаясь въ объятіяхъ дикаго кактуса. Только благодаря цѣпкимъ вѣтвямъ этого растенія, онѣ еще не совершенно рухнули, но стоятъ словно приговоренные къ смерти мученики... Здѣсь каждый изъ императоровъ могучихъ династій Патановъ, Раджпутовъ и Могуловъ увѣковѣчилъ себя какимъ-либо памятникомъ. Можно слѣдовать по какому угодно направленію на 25 миль кругомъ и все еще не видать предъ собою конца этому необычайному, диковинному міру развалины!...
Пять дней мы бродили по нимъ. Уходя изъ дому съ разсвѣтомъ, мы и завтракали и обѣдали среди этой обстановки прошлыхъ вѣковъ, возвращаясь только къ вечеру. Какимъ-то грустнымъ, тоскливымъ чувствомъ сжимается сердце при входѣ въ эту пустынную долину, гробницу столькихъ поколѣній! Все кругомъ тихо, мертвенно, безмолвно... Ни малѣйшаго звука не доносится даже съ далекихъ городскихъ стѣнъ, гдѣ угрюмо торчатъ среди памятниковъ и минаретовъ тяжелые англійскіе бастіоны, и гдѣ слѣдя за нами точно вражьи глаза чернѣютъ на каждомъ изъ нихъ девять направленныхъ на проходящихъ пушекъ. Изрѣдка лишь что-то шарахнется подъ ногами и встревоженный непривычными людскими шагами дикобразъ, взъерошивъ иглы во всѣ стороны и фыркая какъ испуганная кошка, откатывается клубкомъ въ сторону; пролетитъ стая павлиновъ, затемняя на секунду дорогу и блестя дождемъ разноцвѣтныхъ искръ; лань пугливо выглянетъ изъ-за темной зелени алоя, да проскользнетъ въ травѣ быстрая ящерица, сверкая радужною спиной на солнцѣ. Кромѣ этихъ не единаго отголоска. Развѣ только отъ времени до времени, среди этого тяжелаго безмолвія, раздастся еле различаемый ухомъ шорохъ, а вслѣдъ за нимъ легкій стукъ какъ бы отрывающагося камешка: то рука неумолимаго времени непрестанно производитъ работу разрушенія надъ „Долиною Смерти“, отрывая кирпичъ за кирпичемъ, камень за камнемъ отъ мозаичныхъ стѣнъ древнихъ чертоговъ: словно крупныя мраморныя слезы роняютъ онѣ на свои красныя какъ алая кровь подножія. И падаютъ онѣ вѣкъ за вѣкомъ, пока наконецъ и чертоги, и самыя стѣны не превратятся въ прахъ...
Да, палъ гордый Дельи, но палъ какъ падаютъ одни гиганты: какъ палъ Самсонъ—жертвою измѣны и собственной довѣрчивости. Онъ уснулъ въ объятіяхъ Далилы, которую ужъ столько лѣтъ онъ холилъ и озолачивалъ и въ честь которой онъ имѣлъ глупость вѣрить. И вотъ, вѣрная своему „историческому призванію“ Остъ-Индская Компанія поступила какъ настоящая Далила. Она не только потворствовала ему въ его сластолюбіи, но сама увлекала его на пути бѣшенаго разврата. Въ послѣдніе годы своей самостоятельной жизни, подъ крылышкомъ Далилы, Дельи перещеголялъ древній Римъ въ распутствѣ и изнѣ-<... continues on page 6-211 >