 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 Two damaged letters are restored from the exact newspaper original: Moskovskie Vedomosti, No. 40, 9 February 1881, p. 3. |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-3) >
женности... И вотъ, воспользовавшись его временною слабостью, Далила окорнала безпомощнаго великана, а затѣмъ выколовъ ему глаза предала въ руки Филистимлянамъ. А ужъ какъ казалось любили они другъ друга? Какая нѣжная дружба связывала Англію—Далилу и Индо-Могульскаго красавца! До какой степени первая кокетничала съ послѣднимъ, можно судить изъ слѣдующаго примѣра. Полковникъ Скиннеръ, герой временъ Остъ-Индской Компаніи, прожилъ безвыѣздно сорокъ пять лѣтъ въ Индіи. Поселясь въ Дельи, онъ тотчасъ же забылъ всякую разницу между религіями, преобразовался въ настоящаго мусульманина, женился на нѣсколькихъ женахъ и, только что отказавъ въ выдачѣ небольшой казенной суммы на постройку христіанской церкви, соорудилъ съ огромными издержками, якобы на собственный счетъ, богатую мечеть, а затѣмъ и храмъ для Индусовъ. Сооруженіе церкви въ Дельи, пишетъ онъ въ донесеніи, „справедливо оскорбило бы чувство Великаго Могула и его народа“. Кромѣ этого, намъ показывали въ Дельи десятка два мечетей и языческихъ храмовъ въ которыхъ находились богатые бронзовые колокола, серебряные идолы, и художественной отдѣлки дорогія люстры и лампады, и даже жертвенники съ именами жертвователей. Всѣ эти предметы до одного были „благодарственные дары“ и добровольныя приношенія вслѣдствіе обѣтовъ „за излѣченіе тяжкихъ болѣзней“, и другихъ невзгодъ, поднесенные Англичанами идоламъ и Магомету!!. Имена жертвователей всѣ европейскія.
Но теперь все это измѣнилось. Лицемѣріе болѣе не у мѣста, и вмѣсто Лукулловскихъ празднествъ и кокетничанья, Альбіонъ-Далила наступила на Дельи, какъ и на всѣхъ сосѣдей его, тяжелою ступней своею, и мусульманскій городъ задохся. Великій Могулъ исчезъ; исчезли и всѣ изнѣженные вельможи его. Les apparences sont sauvées—а больше ничего и не требуется. Могулы не умѣли управлять народомъ, какъ не умѣли и Науа́бы Аудскіе и какъ не умѣетъ нынѣ злополучный Тейбо—король Бурмы*. Филантропія Англіи не дозволила ей, какъ и никогда не дозволитъ, хладнокровно видѣть какъ страдаетъ подъ гнетомъ деспотическаго управленія чей бы то ни было народъ. Вѣдь она Богомъ посланная спасительница азіатскихъ народовъ, другъ страждущаго человѣчества!...
По дорогѣ ведущей къ долинѣ Кутаба, на старомъ памятникѣ, у древней крѣпости Ферозъ-Шаха, я начертила карандашомъ извѣстный стихъ Данте, надпись надъ воротами ада, какъ нельзя лучше подходящій къ унылой долинѣ и ведущему къ ней пути....
Per me si va nella cittá dulente |
Едва отошли мы на нѣсколько шаговъ какъ я обернулась, и предо мною мелькнули желтые усы и румяное лицо нашего высокоблагороднаго шпіона капитана Л. Онъ стоялъ предъ памятникомъ съ начертаннымъ на немъ стихомъ и чесалъ въ затрудненіи затылокъ. Затѣмъ вынулъ карандашъ и бумагу и тщательно списалъ мою надпись: Данте будетъ еще разъ прочитанъ лордомъ Литтономъ, а быть-можетъ и самимъ Беконсфильдомъ...
Какой-то путешественникъ выразился о гробницахъ магометанскихъ вельможъ въ Индіи слѣдующимъ образомъ: „Если вы желаете получить вѣрную идею о нихъ, то представьте себѣ лондонскую церковь Св. Павла превратившуюся въ мраморъ и перенесенную въ огромный садъ со всѣми пресловутыми воротами стараго Йорка вмѣсто калитки; или же цѣлую массу куполовъ, покрытыхъ инкрустаціями изъ черепицъ, разрисованныхъ водяными красками невозможныхъ и самыхъ блестящихъ металлическихъ тѣней, зеленыхъ, голубыхъ, золотистыхъ, бронзово-фіолетовыхъ... и все это собраніе куполовъ на высокихъ, граціозныхъ пилястрахъ и аркахъ, дѣвственно-прекрасныхъ и столь же совершенныхъ какъ и въ тотъ день когда они вышли изъ подъ рѣзца скульптора“... А подобныя зданія буквально испещряютъ окрестности Дельи! Работа на нѣкоторыхъ изъ такихъ гробницъ до того ажурная и изящная что при заходѣ солнца мраморныя стѣны сквозятъ какъ алебастровый абажуръ на лампѣ!..
Поднявясь къ „посоху Ферозъ-Шаха“—огромный, изъ краснаго песчаника столбъ, который, несмотря на то что при паденіи ушелъ на двѣ трети своей величины въ землю, все еще въ 37 фут. длины и десять въ объемѣ на заостренномъ концѣ, мы отправились къ памятнику султана Хамайона, видъ котораго такъ часто красуется на много знаменитыхъ делійскихъ брошкахъ. Онъ стоитъ на мраморной платформѣ въ 200 футовъ въ квадратѣ, покоясь со всѣхъ четырехъ сторонъ на аркадахъ, къ которымъ ведутъ три высокіе яруса ступеней изъ гранита. Каждая арка четырехъ аркадъ служитъ навѣсомъ для нѣсколькихъ гробницъ; а высоко надъ ними возвышается императорскій мавзолей, величественное зданіе изъ краснаго камня, выложенное бѣлымъ мраморомъ. Стиль архитектуры чисто сарацинскій. Внутри мавзолея круглая комната, посреди которой стоитъ мраморный саркофагъ. Съ плоской крыши памятника открывается чудный видъ на много миль кругомъ; мы принесли съ собою телескопъ и вслѣдствіе<... continues on page 6-212 >
* Не разъ приходилось намъ разговаривать на счетъ „преступленій“ и „ужасовъ“ взводимыхъ англійскими журналами на короля Бирманскаго съ только что вернувшимися оттуда буддистскими монахами. На наши вопросы всѣ до одного увѣряли что ничего подобнаго не слыхали. Эти буддисты—миролюбивые англійскіе подданные съ острова Цейлона; чрезвычайно довольные управленіемъ ихъ страной и даже весьма преданные Англичанамъ, что послѣ деспотическихъ, кровожадныхъ и особенно фанатичныхъ Голландцевъ и Португальцевъ и весьма понятно. Но эти буддисты газетъ не читаютъ и потому не могли вникнуть въ хитрую политику своихъ правителей, девизомъ которой слѣдовало бы избрать извѣстную французскую пословицу: „Quand on veut tuer son chien on dit qu’il est enragé.“
** Мой путь ведетъ во градъ мученья.
Мой путь ведетъ на вѣчное страданье.
Мой путь ведетъ средь проклятыхъ людей.