 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-3) >
ведущими въ пустое пространство, странными геометрическими фигурами изъ гранита „для мѣстныхъ астрологовъ“, какъ мы узнали, и все это покрытое непонятными намъ знаками, ужасъ вселяющими абракадабрами, цифрами, среди которыхъ одинъ Такуръ былъ какъ дома, а мы бѣдные профаны совершенно сконфузились и ушли домой съ головною болью...
„Кутбъ Минаръ“, башня въ 9 м. отъ города, считается высочайшею колонной въ нашемъ мірѣ, даже и теперь когда она глубоко осѣла и верхнюю часть ее отбило молніей. Эта колонна, въ 249 ф. въ вышину, по мѣстнымъ преданіямъ служила придворнымъ магикамъ для ихъ пріятельскихъ совѣщаній съ „планетарными“ духами. Дѣйствительно, башня такъ высока что можно съ достовѣрностью предположить что эти стихійные жители часто спотыкались объ оную и рвали себѣ крылья на ея острыхъ зубцахъ. Отъ того быть-можетъ они и направили молнію чтобъ отломить послѣдніе?... Отъ фундамента башня заостряется до верху, гдѣ, когда крышу еще не разгромило, умѣщались 12 маговъ, каждый съ 12 фоліантами „заклинаній“. Ея стѣны покрыты куфическими надписями и гигантскими буквами выдолбленными въ нѣсколько футовъ глубины. Красная снизу до верху, высоко паря подъ облаками, „Кутбъ Минаръ“ кажется издали какимъ-то чудовищнымъ, кровавымъ, восклицательнымъ знакомъ, поставленнымъ надъ „Долиною Смерти“...
Вокругъ башни жмутся сотни пилястровъ, арокъ и колоннъ. Каждый изъ этихъ обломковъ въ иномъ отъ прочихъ стилѣ и часто не въ мусульманскомъ стилѣ, а во вкусѣ Индіи, чтò одно доказываетъ ихъ древность и сколько времени должно было пройти между каждымъ стилемъ. Немного въ сторонѣ, распластавшись какъ грибъ широко раскинутыми террасами, стоитъ особнякомъ и подъ куполомъ пирамидальное, состоящее изъ четырехъ ярусовъ замѣчательное строеніе. То „коллегія Акбара“, знаменитая необычайною красотой своей рѣзьбы, и построенная имъ для сходокъ „мудрецовъ“, нарочно приглашаемыхъ изо всѣхъ странъ свѣта для „религіозныхъ диспутовъ“.* Совершенно сквозное въ нижней террасѣ, со стѣнами покрытыми живописью, мозаикой, барельефами съ инкрустаціями всякаго рода, и нишами съ выпуклою работой на золотомъ фонѣ, и безконечною вереницей геометрическихъ узоровъ и надписей, это зданіе какъ бы служитъ великолепнымъ преддверіемъ къ башнѣ-великану...
Пять дней прошло какъ одинъ день, и мы уѣзжали въ тотъ вечеръ въ Агру, древнюю столицу Акбара. Прощаясь, быть-можетъ навсегда, съ долиной Кутаба, мы отправились отдохнуть въ послѣдній разъ подъ тѣнью гигантской башни. Никто не знаетъ когда, кѣмъ, и для чего именно она была построена. Черные мраморные полы четырехъ опоясывающихъ ее балкончиковъ покрыты тѣми же странными знаками какъ и ступени ея внутренней витой лѣстницы. Ея четыре комнаты—одна въ каждомъ ярусѣ—ведутъ черезъ низкую дверь на наружную галлерейку, и находились охотники подниматься по ней. Но мы отказались отъ подобнаго путешествія подъ облака; я по причинамъ о которыхъ изъ самолюбія умолчу; остальные просто изъ лѣни, или скорѣе пресыщенія. Дѣйствительно, мы всѣ начинали чувствовать признаки болѣзни которую можно было бы назвать „индижестіей руинъ“. У насъ начинали являться по ночамъ кошмары башенъ, дворцовъ и храмовъ, видѣнія во время которыхъ быстроносные минареты гонялись за нами, а черные мраморные саркофаги отплясывали на насъ танецъ смерти... Но Такуръ отправился съ Нарьяномъ Кришнарао на верхъ; оставивъ насъ подъ покровительствомъ тезки послѣдняго Бабу Нараяна Дасс-Сена, а Бабу тотчасъ же началъ пугать миссъ Б. разказами о привидѣніяхъ и духахъ посѣщающихъ Кутбъ-Минарскую башню.
Вѣроятно и нашъ махратскій Геркулесъ увидалъ въ таинственной башнѣ нѣчто очень страшное, потому что когда оба сошли чрезъ полчаса внизъ, то Такуръ казался серьезнѣе и суровѣе нежели когда-либо; а смуглыя щеки Нараяна совсѣмъ сдѣлались землянаго цвѣта, а губы нервно дрожали.
— Смотрите, шепнулъ въ полголоса миссъ Б* неудержимый Бенгалецъ.—Смотрите, бьюсь объ закладъ что Такуръ-саабъ вызывалъ для Нараяна одного изъ своихъ предковъ... на немъ лица нѣтъ!...
Что-то глубоко-страдальческое и вмѣстѣ съ тѣмъ зловѣщее блеснуло въ черныхъ глазахъ брамина... Но онъ тотчасъ же опустивъ глаза и сдѣлавъ видимое надъ собою усиліе смолчалъ...
Я хотѣла вмѣшаться и разомъ остановить неумѣстныя поддразниванія Бабу, но Такуръ предупредилъ меня. Не перемѣняя разговора, онъ незамѣтно отвелъ наши мысли отъ этого щекотливаго предмета, давъ имъ совершенно другое направленіе...
— Ты правъ, Бабу, задумчиво отвѣчалъ онъ, не обративъ ни малѣйшаго вниманія на очевидную иронію Бенгальца.—Нѣтъ во всей Индіи мѣстности болѣе подходящей къ вызыванію событій великаго прошлаго моихъ раджпутскихъ предковъ, чѣмъ эта башня!... Здѣсь,—продолжалъ онъ указывая на Дельи,—полководцы и владѣтельные принцы Раджастана были въ концѣ XVII столѣтія въ послѣдній разъ отчуждены отъ престола по праву принадлежащаго имъ царства, достоянія ихъ отцовъ... Здѣсь, фанатическіе, жестокіе Могулы, водворясь на тронѣ завоеванномъ ими одною лишь хитростью, перевернули произвольно послѣднюю, кровавую страницу исторіи великой независимой Индіи!... Да!—вдругъ произнесъ онъ, сверкая блестящими, словно разгорающіеся угли, глазами и какъ бы въ дотолѣ сдержанномъ, но тѣмъ болѣе ужасномъ порывѣ внутренняго бѣшенства.—Да!... Одинъ развратъ, да изнѣженность этой небомъ проклятой расы широко раскрыли дверь европейскимъ завоевателямъ!.. То Могулы, они одни, погубили нашу Индію! Не поселись это поколѣніе гаремовъ на нашей родинѣ, не было бы сегодня ни одного Англичанина на нашей землѣ!...
У* нахмуривъ брови и повернувшись къ стѣнѣ казался чрезвычайно занятымъ разсматриваніемъ куфическихъ надписей. Но миссъ Б*, съ патріотическимъ жаромъ достойнымъ лучшей участи, ощетинилась какъ кошка и разомъ ринулась въ битву.
— О-о-о!... иронически протянула старая дѣва на всѣ тоны національной дисгармоніи.—Гей-гей!.. неужели вы хотите этимъ сказать что мы не сумѣли бы справиться даже и съ вами раджпутами?... Насъ, Англичанъ, еще никто и никогда не побѣждалъ; и мы никогда еще не уступали разъ попранной нами территоріи!...
Мнѣ сдѣлалось положительно страшно за эту глупую женщину! Ничего и никогда не случалось мнѣ видѣть въ человѣческихъ глазахъ подобнаго тому зловѣщему, мрачному огню который зажегся въ широко раскрытыхъ зрачкахъ гордаго Такура. Но онъ молчалъ и только глядѣлъ на нее. Такъ долженъ былъ глядѣть на будущую жертву свою Сфинксъ—до рѣшенія загадки...
Къ счастію полковникъ нашелся и разомъ выручилъ насъ всѣхъ, учинивъ счастливую диверсію въ свою сторону.
— Васъ-то, Англичанъ, никогда не били? переспросилъ онъ, добродушно подсмѣиваясь.—Кромѣ насъ, Американцевъ добавьте.... Вспомните какія трепки мы, Янки, задавали вамъ отъ 1775 до 1783 года, когда мы на вѣки прогнали васъ съ нашихъ береговъ... А затѣмъ въ 1812, когда на одного Американца приходилось восемь убитыхъ Англичанъ!... Не слѣдуетъ, любезнѣйшая миссъ Б*, не слѣдуетъ забывать исторію, даже ради патріотизма.
Полковникъ не ошибся въ своемъ великодушномъ разчетѣ. Этихъ простыхъ словъ оказалось достаточно чтобы навлечь на него бурю, окончившуюся какъ и всегда потокомъ истерическихъ слезъ. Англичанка дѣлалась намъ съ каждымъ днемъ противнѣе...
Неоднократно уже полковникъ въ качествѣ президента Теософическаго Общества собирался серьезно пригласить ее вернуться въ Бомбей, гдѣ среди болѣе родственной и симпатичной ей сферы разбогатѣвшихъ бакалейщиковъ и гордыхъ англійскихъ эксъ-сапожниковъ она могла бы себя чувствовать и спокойнѣе и счастливѣе. Но я всегда протестовала. Какъ ни несносно намъ было ея общество, но какъ Англичане, она и У.—были намъ несомнѣнно полезны въ виду глупѣйшаго подозрѣнія и преслѣдованія насъ тайною полиціей. А это шпіонство неуклюжее и грубое, старавшееся да не умѣвшее оставаться тайнымъ, дѣлалось намъ день ото дня тяжелѣе. Присутствіе двухъ Англичанъ и ярыхъ патріотовъ къ тому же среди нашего кружка не только могло пригодиться въ послѣдствіи, но и выставляло Англо-Индійское правительство—въ самомъ глупомъ видѣ...
По обыкновенію своему Такуръ, проводивъ насъ до желѣзной дороги, простился и обѣщалъ встрѣтить насъ, быть-можетъ, въ Агрѣ, во всякомъ случаѣ въ Бертпурѣ. Мы разстались.
Въ дорогѣ Нараянъ былъ неузнаваемъ, и находился какъ бы подъ гне-<... continues on page 6-214 >
* Извѣстно что императоръ Акбаръ никогда не былъ правовѣрнымъ мусульманиномъ, но цѣлую жизнь отыскивая истину во всѣхъ религіяхъ постоянно колебался между христіанствомъ, мусульманствомъ и религіями Парсовъ и Брамановъ. Онъ былъ великій астрологъ своего времени.