 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-225) >
озадаченные, мы молча смотрѣли на нее какъ на помѣшанную. У*** взялъ ее подъ руку и старался увести въ буфетъ. Онъ былъ страшно сконфуженъ; но, какъ Англичанинъ, считалъ ниже своего достоинства, вѣроятно, вразумлять ее и такимъ образомъ, хотя бы и косвенно оправдывать туземца въ ссорѣ съ дочерью „высшей расы“.
Этой потасовкѣ суждено было сдѣлаться послѣднею, и результаты ея явились самые неожиданные. Злополучный бабу, невинная причина бури, желая примириться съ нею „ради спокойствія всего общества“, какъ онъ объяснилъ намъ позже, вмѣсто того чтобы поправить, испортилъ все дѣло.
Увлекаемая У***, миссъ Б*** уже направлялась къ станціи, а я, стоя подъ огромнымъ зонтомъ-балдахиномъ который былъ распущенъ надъ полковникомъ и мною по приказанію посланника Девана, ожидала лишь получить оставленный въ каретѣ бинокль и сакъ, какъ вдругъ Нараянъ Кришнарао, Мульджи и бабу какъ бы сговорясь подошли къ полковнику и стали просить позволенія вернуться съ этимъ же поѣздомъ въ Агру, а затѣмъ домой. Нашъ почтенный президентъ замахалъ и руками и ногами. Онъ не разстанется съ ними. Эта ссора пустяки и забудется чрезъ часъ.
— Ни за чтò! Я скорѣе самъ поѣду съ вами! громко отвѣчалъ онъ.
При первыхъ словахъ разговора, Англичанка остановилась и навострила уши. Услыхавъ въ чемъ дѣло, она вырвала руку изъ-подъ руки У*** и подбѣжавъ затараторила о томъ что гг. Индусы, „those gentlemen Hindus“—насмѣшливо напирая на слово gentlemen—предупреждаютъ ее въ томъ о чемъ она сама желала просить.
— Мы не можемъ долѣе пребывать въ гармоніи необходимой для пріятнаго путешествія, объявила она.—Пусть господинъ президентъ выбираетъ теперь между членами Европейцами и—Азіатами!..
Я вся закипѣла злостью предъ этою новою дерзостью, и только что собиралась открыть ротъ чтобы дать ей заслуженный отпоръ, какъ вдругъ почувствовала на себѣ взглядъ Такура. Президентъ откашливался и поправлялъ очки, знакъ того что онъ собирался офиціально объявлять резолюцію. Пока онъ говорилъ, я не имѣла права вмешиваться.
— Тутъ никакого не можетъ быть выбора, медленно началъ онъ, сильно разгнѣванный и выколачивая въ своемъ смущеніи горячую золу изъ трубки на подушки ландо.—Всѣ члены ввѣреннаго мнѣ въ Нью-Іоркѣ общества, къ какой бы они расъ или религіи ни принадлежали, равно уважаемы мною и дороги центральному обществу. Отъ выбора поэтому я отказываюсь; а о правѣ своемъ рѣшать споры и недоразумѣнія между членами заявляю. Я слышалъ каждое слово вашего... немного крупнаго разговора, и долженъ сознаться что не нахожу въ немъ ничего похожаго на ссору. Почтенная миссъ Б*** вспылила и наговорила дерзостей—напираю на слово дерзость—бабу. Онъ промолчалъ и поступилъ какъ джентльменъ. Надѣюсь миссъ Б*** теперь пойметъ что оскорбленъ онъ, а не она, а въ его лицѣ и прочіе члены-туземцы, и что она присоединитъ къ моей и свою просьбу дабы забыть эту пустую вспышку и попросить нашихъ добрыхъ, уважаемыхъ друзей не уѣзжать отъ насъ.
Миссъ Б*** вся затряслась отъ бѣшенства.
Стоя въ двухъ шагахъ отъ меня и облокотясь на сѣдло, Такуръ не спускалъ съ нея широко открытыхъ зрачковъ, блестѣвшихъ въ эту минуту какимъ-то зловѣщимъ, фосфорическимъ сіяніемъ. Нараянъ, опустивъ глаза и голову, молчалъ; но на сильно закушенной губѣ выступила крупная капля крови.
— Какъ! мнѣ... мнѣ просить у него извиненіе?.. прошипѣла Англичанка.—Мнѣ... когда онъ...
— Не извиненіе, а протянуть руку примиренія... васъ просятъ, перебилъ ее У***. Онъ былъ блѣденъ и говорилъ съ видимымъ усиліемъ. Природная честность боролась въ немъ со врожденнымъ національнымъ чванствомъ, и къ сожалѣнію послѣднее побѣдило. На разгнѣванный взглядъ которымъ метнула въ его сторону соотечественница онъ спохватился и добавилъ:
— Извиняясь за вмешательство, позволю себѣ объяснить только-что высказанное желаніе господина президента не иначе какъ въ переданномъ мною смыслѣ... Потому что... согласитесь... со всѣмъ тѣмъ что американскія идеи о приличіи діаметрально противоположны нашимъ (англійскимъ), не могу же я предположить ни на одну минуту такого абсурда чтобы даже господину президенту могла придти въ голову мысль предложить дамѣ... англійской леди... извиняться предъ... предъ... предъ мужчиной!.. докончилъ онъ заикаясь и очевидно замѣнивъ послѣднимъ словомъ терминъ который ему счастливо удалось проглотить.
— Почему же? возразилъ уже хладнокровно полковникъ.—Предполагайте... потому что именно такой абсурдъ я и предложилъ.
— Да я-то и не думаю требовать, ни даже надѣяться на извиненіе! вставилъ добродушно бабу.—Я даже до сей поры и не понимаю чѣмъ я провинился предъ почтенною миссъ Б***, которую я всегда уважалъ какъ мать.
Еслибы къ ногамъ сорокапятилѣтней дѣвы упала въ эту минуту молнія, то она не произвела бы такого страшнаго эффекта какъ это невинное, произнесенное въ полномъ простосердечіи двадцатилѣтнимъ юношей слово „мать“. Зная ея сильнѣйшую слабость я положительно перепугалась, ожидая что она вцѣпится въ бабу какъ дикая кошка. Такуръ молча бросилъ поводъ конюху и сдѣлавъ шагъ впередъ вперилъ еще болѣе пристально внимательный взоръ въ бѣсновавшуюся Англичанку.
Она вся побагровѣла. Жилы на шеѣ вздулись какъ бичевки и она взвизгнула почти съ пѣной у рта:
— Какъ?.. мать!.. мать!.. Вы... меня... вы!.. Знайте, сёръ, вдругъ добавила она величественно выпрямляя станъ,—чтò не какъ мать обязаны вы меня уважать, а какъ члена той великой націи которая держитъ... ваше пре... презрѣнное... пле...<... continues on page 6-228 >