 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 The obscured text in the first clipping is restored from Moskovskie Vedomosti, No. 348, 16 December 1882, p. 4; the obscured text in the second clipping is restored from No. 2, 2 January 1883, p. 3. |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-225) >
Вдругъ, захлебываясь и бормоча несвязные звуки, она грохнулась какъ скошенный снопъ, хрипя и въ судорогахъ, прямó въ объятія У***, на руки котораго Гулабъ Сингъ ловко перебросилъ ея падающее тѣло...
— Такъ и есть, и какъ я ее и предупреждалъ, тихо и спокойно произнесъ Такуръ, наклоняясь надъ сильно вздрагивавшимъ тѣломъ.—Солнечный ударъ; несите ее въ дамскую уборную.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Во всемъ Бертпурѣ, да кажется и во всемъ королевствѣ Джатовъ, состоящемъ изо ста тысячъ человѣкъ, нѣтъ ни одного европейскаго врача, а есть одни туземные „хакимы“. Ѣхать куда-либо въ тотъ день сдѣлалось немыслимымъ; и вотъ, отправивъ экипажи до другаго утра, мы перенесли несчастную Англичанку въ крошечную комнатку телеграфиста, на столь же крошечной желѣзнодорожной станціи и старались привести ее въ чувство домашними средствами. Но на станціи не оказалось даже и льда, перваго лѣкарства противъ солнечнаго удара. Вспомнивъ о ящикѣ съ водкой и льдомъ слѣдовавшаго по нашимъ пятамъ розоваго шпіона, мы командировали У*** къ его соотечественнику; изложить предъ нимъ наше затрудненіе и покорнѣйше просить не уступитъ ли онъ для умирающей дамы-Англичанки малую толику изъ его запаса, пока намъ привезутъ изъ Агры. Шпіонъ выслушалъ очень учтиво и отказалъ. Малый де кусокъ не поможетъ, а онъ самъ можетъ заболѣть здѣсь отъ жары... Тогда оскорбленный Англичанкой бабу пошелъ на отчаянное средство и явился ея и нашимъ спасителемъ. Онъ побѣжалъ съ Нараяномъ въ поле и принесъ цѣлую охапку травы подъ названіемъ кузимахъ. Эта трава, имѣющая свойство крапивы, покрываетъ тѣло вслѣдствіе одного легкаго прикосновенія къ ней сыпью и ужасными волдырями. Не говоря ни слова, онъ попросилъ меня надѣть перчатки и растирать ноги больной кузимахомъ. У самого у него лицо и руки мгновенно вздулись какъ пузырь, но онъ не обращалъ на это вниманія. Признаюсь, я исполнила возложенное на меня порученіе со злораднымъ рвеніемъ. Смерти Англичанки я никакъ не желала и была увѣрена что она станетъ жива; но причинять ей непріятный, и въ то же время благодѣтельный зудъ въ продолженіе нѣсколькихъ дней мнѣ было очень съ руки. Чрезъ пять минутъ втиранія, ноги Англичанки превратились въ кровавые волдыри, но за то сама она открыла глаза и имѣла удовольствіе замѣтить, надѣялась я, какъ за ней ухаживаетъ „сынъ презрѣнной расы“. Но бабу не ограничился этимъ. Тогда какъ съ девяти часовъ вечера У***, ея соотечественникъ, подъ предлогомъ нездоровья и усталости залегъ спать въ сосѣдней комнатѣ, маленькій Бенгалецъ не оставилъ ее ни на минуту. Одинъ онъ перемѣнялъ ей головныя примочки изо льда, который наконецъ подъ вечеръ и вслѣдствіе нашей телеграммы былъ присланъ изъ Агры, и ушелъ отъ нея лишь когда на другое утро съ первымъ поѣздомъ пріѣхалъ вслѣдъ за льдомъ и докторъ Англичанинъ.
Узнавъ о странномъ лѣкарствѣ бабу, докторъ фыркнулъ себѣ что-то подъ носъ, но объявилъ что и кузимахъ хорошъ какъ и всякое другое оттягивающее кровь отъ головы средство. Приказавъ везти паціентку назадъ въ Агру, а по выздоровленіи тотчасъ же назадъ въ Бомбей, онъ взялъ пять рупій и отправился въ ожиданіи обратнаго поѣзда завтракать, попросивъ У*** en passant чтобъ эти „негры“ ему не мѣшали. У***, чувствуя что я гляжу на него, сильно покраснѣлъ, но обѣщалъ—не сдѣлавъ ни малѣйшаго замѣчанія. Онъ ѣхалъ съ нею, такъ какъ нельзя же было отпустить въ такомъ состояніи одну, а намъ невозможно было уѣхать не повидавшись съ Суами Дайанандомъ.
изъ пещеръ и дебрей индостана*.
Наканунѣ, подъ вечеръ послѣ катастрофы и когда больная уснула, четверо насъ, Такуръ, полковникъ, Нараянъ и я, собрались вмѣстѣ за маленькимъ садикомъ станціи, у разбитыхъ для насъ палатокъ. Палатки принадлежали Такуру. Въ другое время ихъ внутреннее устройство, съ корридорчикомъ, со спальней, и гостиной, и даже комнатой для ванны, привлекли бы все вниманіе нашего любознательнаго президента, особенно ихъ вполнѣ восточная меблировка, но въ настоящую минуту нашего рассказа онъ былъ слишкомъ взволнованъ. Его занимала лишь одна идея—отвѣтственность его положенія какъ президента Общества; одна мысль что компанія наша разстраивается и одинъ изъ членовъ ея, сколько бы ни былъ онъ виноватъ и недостоинъ, находится въ опасности, неизвѣстность будущаго и искреннее огорченіе предъ фактическою невозможностію помирить два столь противоположные элемента въ управляемомъ имъ обществѣ какъ чванные Англичане и туземцы, которые какъ огонь и вода лишь шипѣли при малѣйшемъ соприкосновеніи, эта мысль не давала ему покоя. И онъ шагалъ, бѣдный полковникъ, въ величайшемъ смущеніи, прогуливаясь взадъ и впередъ предъ навѣсомъ средней палатки, гдѣ Такуръ, спокойный и безстрастный какъ и всегда, курилъ у дверей на коврѣ. Наконецъ онъ предался отчаянному монологу.
— Безспорно, разсуждалъ онъ,—миссъ Б*** ужасная, ужасная женщина! Эгоистка и вспыльчивая какъ... какъ... мексиканская кобыла!.. срѣзалъ онъ не находя лучшаго сравненія.—Все это такъ. Къ тому же она Англичанка, напыщенная и накрахмаленная какъ ея собственныя юбки и готовая какъ лягушка въ баснѣ ежеминутно лопнуть отъ чувства собственно своего какъ и<... continues on page 6-229 >
Editor's notes
- ↑ Изъ пещеръ и дебрей Индостана by unknown author