 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 An obscured closing quotation mark has been restored from the original newspaper printing: Moskovskie Vedomosti, No. 76, 17 March 1880, p. 3. The surviving brochure text is retained. |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-3) >
Есть что-то невыразимо заманчивое, почти торжественное въ подобныхъ ночныхъ путешествіяхъ по Индіи. Тихо и глухо всюду: все спитъ кругомъ, внизу и надъ головами. Одинъ тяжелый мѣрный звукъ шаговъ лѣсныхъ великановъ глухо раздается въ тиши ночной, словно удары молота по наковальнѣ въ подземной кузницѣ Вулкана. По временамъ разносятся по лѣсу странные голоса и звуки будто кто-то тихо воетъ межъ разбросанными скалами руинъ: „то вѣтеръ завываетъ“, — говоримъ мы: „удивительный феноменъ акустики“... — „Блута! блута!“ шепчутъ испуганные факельщики, трижды потрясаютъ вокругъ себя зажженными факелами, и быстро крутятся на одной ногѣ, щелкая пальцами чтобъ отогнать расходившихся духовъ... Жалобный вой замолкъ, и снова слышится одно металлическое трещанье ночныхъ сверчковъ, заунывное кваканье древесной лягушки, да мелко выбиваемая дробь кузнечика. Временами все это умолкаетъ чтобы чрезъ минуту снова наполнить лѣсъ стройнымъ хоромъ... Боже мой! сколько бытія, сколько жизненной силы скрывается подъ каждымъ листкомъ, подъ малѣйшею травкой этихъ тропическихъ лѣсовъ! Миріадами горятъ звѣзды на темной синевѣ неба, и словно блѣдное отраженіе далекихъ свѣтилъ, такими же миріадами свѣтятся фосфорическія искры свѣтляковъ и огненныхъ мушекъ, со всѣхъ сторонъ мигая намъ на еще темнѣйшей зелени кустовъ, точно указывая и освѣщая нашъ путь...
Выехавъ изъ темнаго бора мы очутились на довольно ровномъ мѣстѣ, въ котловинѣ окруженной съ трехъ сторонъ стѣною того же непроходимаго лѣса, гдѣ вѣроятно и въ полдень лежатъ ночныя тѣни. Мы находились теперь около 2,000 футовъ надъ подошвой Виндійской цѣпи, такъ какъ прямо надъ нашими головами виднѣлись высокія развалины стѣнъ Ма́нду.
Неожиданно подулъ довольно холодный вѣтеръ, и чуть не задулъ всѣ наши факелы. Пойманный въ лабиринтѣ скалъ и кустарника онъ вдругъ завылъ, яростно потрясъ зелеными перьями цвѣтущей моринги, вырвался и пронесшись вихремъ кругомъ котловины, полетѣлъ по ущелью вопя и заливаясь, точно всѣ лѣсные духи выли похоронныя пѣсни по вѣдьмамъ горъ...
— Мы пріѣхали! объявилъ Шамрао, слезая съ лошади: — вотъ деревня, а дальше ѣхать нельзя.
— Куда пріѣхали? и гдѣ же деревня... здѣсь одинъ лѣсъ!
— Деревни и домовъ вы ночью не увидите. Землянки всѣ скрыты межъ кустарниковъ, а многія, вырубленныя въ скалахъ, мало отличаются отъ нихъ и днемъ. Огня же никто здѣсь не зажигаетъ послѣ заката солнца... боятся духовъ, пояснилъ онъ.
— А гдѣ же ваша вѣдьма? Неужели намъ придется глядѣть на нее въ темнотѣ?
Шамрао пугливо оглянулся кругомъ, и голосъ его замѣтно задрожалъ отвѣчая намъ:
— Прошу васъ и умоляю, не называйте ее дакинъ (вѣдьмой)... Она можетъ услышать васъ... Теперь намъ не далеко до нея, хотя вамъ и придется идти пѣшкомъ... съ полмили. Туда къ ней и лошадь, не только что слонъ, не пройдетъ. У нея мы найдемъ огонь...
Сюрпризъ выходилъ довольно непріятный. Идти ночью, цѣлыя полмили въ Индіи, пролѣзая чрезъ чащи кактусовъ окруженные дремучимъ лѣсомъ полнымъ звѣрей! Миссъ Б. рѣшительно протестовала и объявила что не пойдетъ, а останется ожидать насъ, не слѣзая со слона, въ хаудѣ, гдѣ можетъ преспокойно заснуть. Она такъ и сдѣлала.
Нараянъ, протестовавшій противъ этой partie de plaisir съ самого начала, хотя и не объясняя намъ почему, замѣтилъ ей что она очень благоразумно поступаетъ въ этомъ случаѣ.
— Вы ничего не потеряете, отказавшись отъ свиданья съ дакини... И я очень бы желалъ чтобы вашему примѣру послѣдовали и другіе...
— Но какой же вредъ можетъ выйти отъ этого? настаивалъ Шамрао, немного огорченнымъ голосомъ, такъ какъ первый затѣялъ эту поездку. — Не говоря ужъ о томъ что наши гости будутъ имѣть случай увидѣть чрезвычайно любопытное зрѣлище „воплощенія боговъ“, зрѣлище рѣдкое и которое не всякому Европейцу удается видѣть, „Кангалиммъ“ — женщина святая... Она пророчица, и ея благословеніе, хотя она и язычница, не можетъ никому повредить... Я настаивалъ на этой поездкѣ изъ чистаго патріотизма...
— Если вашъ патріотизмъ, саабъ, состоитъ въ томъ чтобы хвастаться предъ иностранцами мерзѣйшими язвами нашей безъ того униженной, почти задохшейся въ грязи родины, то поче<... continues on page 6-38 >