 |
vol. title: Russian Newspaper Articles vol. period: 1878-1880 pages in vol.: 231 The missing letter has been restored from the original newspaper printing: Moskovskie Vedomosti, No. 80, 21 March 1880, p. 3. The damaged but identifiable preceding letter is retained. |
< From the Caves and Wilds of Hindustan (continued from page 6-3) >
му же вамъ скорѣе не пришло въ голову собрать властью Пателя всѣхъ прокаженныхъ въ вашемъ околоткѣ и похвастаться предъ вашими гостями ими? отвѣчалъ со странною горечью Нараянъ.
Боясь ссоры между Индусами полковникъ замѣтилъ что теперь ужъ поздно каяться. Къ тому же, хотя онъ самъ въ „воплощенія боговъ“ не очень вѣритъ, но знаетъ что такъ-называемое на западѣ бѣснованіе есть фактъ. Судъ недавно свершившійся въ Россіи надъ Тихвинскими крестьянами, которые сожгли Аграфену-вѣдьму доказательство дѣйствительнаго существованія странной и таинственной болѣзни называемой на Западѣ „медіумствомъ“, а въ Россіи „кликушествомъ“. Онъ желаетъ изучать всякія такія психическія явленія, гдѣ бы и подъ какимъ бы видомъ они ни являлись, съ научной точки зрѣнія....
Странное зрѣлище представилось бы глазамъ нашихъ американскихъ и европейскихъ друзей еслибъ они могли увидать насъ среди этого ночнаго шествія! Дорога шла узкою тропой въ гору, и по ней нельзя было пройти болѣе чѣмъ вдвоемъ рядомъ, а насъ было цѣлыхъ тридцать съ факельщиками. Въ полковникѣ вѣроятно проснулось воспоминаніе о его ночныхъ вылазкахъ противъ конфедератовъ, и онъ тотчасъ же принялъ на себя команду надъ нашею экспедиціей. Эта команда, впрочемъ, ограничилась весьма немногимъ. Зарядивъ револьверы и ружье, онъ послалъ трехъ факельщиковъ впередъ освѣщать дорогу, что̀ бы они сдѣлали и сами — и скомандовалъ маршъ! Теперь намъ нечего бояться конфедераціи тигровъ, и мы можемъ идти спокойно. Извиваясь огненнымъ зміемъ по лѣсу, наша процессія медленно поползла вверхъ по тропинкѣ.
Нельзя сказать чтобъ явившееся полчаса позднѣе въ берлогу пророчицы Манду общество отличалось особенною свѣжестью или изяществомъ туалетовъ. У полковника и У*** дорожныя блузы были въ лохмотьяхъ какъ и мое платье. Кактусы собрали съ насъ посильную дань по дорогѣ; а во взъерошенныхъ волосахъ бабу копошилась цѣлая колонія свѣтляковъ и длинноногихъ трещотокъ-сверчковъ, неотразимо привлекаемыхъ къ его головѣ вѣроятнѣе всего запахомъ кокосоваго масла. Толстый Шамрао пыхтѣлъ какъ паровая машина. Одинъ Нараянъ, высказавъ свое мнѣніе, вернулся къ своему невозмутимому хладнокровію, походя во всякое время дня и ночи, а теперь въ особенности, на бронзовую статую Геркулеса съ палицей.
При послѣднемъ поворотѣ, гдѣ намъ пришлось лѣзть вверхъ по огромнымъ обломкамъ скалъ, мы очутились на тропинкѣ которая вела далѣе по ровной окраинѣ густаго лѣска. Когда это послѣднее препятствіе было побѣждено, наши глаза были неожиданно и несмотря на наши факелы ослѣплены необычайнымъ свѣтомъ, а слухъ пораженъ самыми непривычными звуками.
Предъ нами открылась другая котловина, входъ въ которую, чрезъ только что пройденное нами ущелье, маскировался только что обойденнымъ лѣсомъ. Какъ мы потомъ сообразили, можно было ходить вокругъ этого заколдованнаго лѣска недѣлю, и даже не подозрѣвать о котловинѣ на глубинѣ которой мы увидѣли жилище знаменитой Кангалиммы — колдуньи и оракула всего околотка.
„Логовище“ оказалось довольно хорошо сохранившеюся развалиной древняго индусскаго храма; вѣроятнѣе всего, онъ былъ построенъ гораздо ранѣе „мертваго города“, гдѣ не дозволялось язычникамъ имѣть своихъ храмовъ, — такъ какъ эта полуразвалина находится какъ разъ подъ тѣмъ что̀ было нѣкогда городской стѣной, и внѣ линіи послѣдней. Куполы двухъ боковыхъ, небольшихъ пагодъ провалились, и изъ алтарей храмовъ повыростали огромные кусты, въ тотъ вечеръ исчезавшіе подъ разноцвѣтными тряпками, горшечками и другими талисманами народнаго суевѣрія, которое даже въ нихъ видитъ нѣчто божественное... „Развѣ не выросли они на священномъ мѣстѣ? въ ихъ фибрахъ не течетъ развѣ сокъ весь пропитанный ѳиміамомъ жертвоприношеній и испареніями святыхъ отшельниковъ, нѣкогда жившихъ и дышавшихъ здѣсь?“ отвѣчалъ намъ въ видѣ вопросовъ на наши замѣчанія ученый, но суевѣрный Шамрао.
За то средній храмъ, выстроенный изъ краснаго гранита, былъ еще крѣпокъ, и сквозь его четыре толстыя колонны чернѣло бы, когда бы дверь не мѣшала, глубокое отверстіе прорытое подъ горой. Что̀ было за дверью, никто не зналъ. По увѣренію Шамрао, еще ни одна нога живаго существа, изъ трехъ послѣднихъ поколѣній, не переступала за эту толстую, обитую желѣзомъ дверь ведущую во внутренность подгорнаго храма. Кангалиммъ жила тамъ одна, и въ памяти старѣй<... continues on page 6-39 >